Кронштадтские мотивы. Морской поп

   Кронштадт.
   Конец августа. Девяностые…

   Склонившееся к закату солнце окрасило в багряный цвет крыши старинных зданий военной комендатуры и госпиталя, что стоят бок о бок на стыке улиц Мануильского и Восстания в Кронштадте. Охватившая город недельная жара понемногу отступала. Тихий вечер вступал в свои права.
   В недрах некогда жутких казематов военной комендатуры из красного кирпича послышался лязг железных засовов. Звон металла вспугнул стаю чаек, сидевшую на крыше. Распахнулась, годами «омытая слезами» арестантов и конвойных дверь. Во двор, как пишут в книгах, «явил себя народу» - «Васька-таракан». Личность в Кронштадте знаменитая и харизматичная.
   Знаменит Василий тем, что служит старшиной военной гауптвахты. Кронштадт в те годы был ещё «городом военных моряков», а не «туристов и вечных ремонтов», как сегодня. И поэтому каждый (именно каждый!) военный моряк знал Василия.
   Кто сидел на гауптвахте, кто приводил арестантов, кто в карауле стоял – все через Василия Ивановича проходили. А харизма старшины гауптвахты состояла в его шикарных усах – черные с сединой, всегда подстрижены и ухожены, длинные и вразлет – не один раз приводили в смятение и ужас собеседников. Отсюда и кличка в народе – «таракан». Воинское звание Василия – старший мичман, но, завидевшие его издалека моряки до каптри включительно, предпочитали перейти на другую сторону дороги.
   Мало кто знал, как зовут старшину гауптвахты, поэтому все обращались к нему – «товарищ старший мичман», а за глаза звали известной кличкой с прибавлением различных суффиксов, приставок и добавочных слов. Историй и баек-небылиц про старшего мичмана ходило много, но где была правда, а что литературный вымысел - никто не разбирался.
   Так вот, явил себя народу Вася-таракан.
   Вышел он в скверик перед гауптвахтой с массивной некрашеной скамейкой и «мужественно» обводит взглядом окружающий мир.
   Пятница. Часы двадцать ноль-ноль показывают. А это значит, что все начальники по домам разошлись. Василий главный! Истребованные с меняющегося караула бутылка чистейшего «шила» (спирта, кто не знает) и банка тушенки уже частично оприходованы.

   …Вдруг, Василий замечает одиноко бредущую фигуру вдоль красной стены продовольственных складов. Одета фигура в черное, значит - военный моряк. Далековато, но зоркий прищур старшины точно определяет – без «башки» идет, без головного убора то есть.
   «Кто ж такой смелый?» – размышляет повелитель всех арестантов, - «даже на другую сторону не перешел».
   Через пару минут образ черной фигуры превращается в священнослужителя, не так давно вернувшейся в страну религии.

   Легкое разочарование сменилось решимостью.
   Василий Иванович – старый коммунист, начинавший службу в далекой Прибалтике. В отличие от «перевертышей» из политотдела, своих убеждений старший мичман не менял и сейчас решил научить «военному делу» бредущего прямо на него служителя.
Заняв удобную наступательную позицию за решетчатой входной дверью в скверик,
   Василий принялся рассматривать приближающего оппонента.
«Молодой, лет тридцати …нет, больше, …идет покачиваясь – причастился святой отец», - ехидничает Василий-таракан про себя, - «где-то я его видел…»

- Что, батюшка, - как можно внезапнее выскакивает Василий из укрытия, - нарушаем?

- Что?...

- Что-что, - громко передразнивает старший мичман, - форму одежды не соблюдаем, головной убор где? Грузная фигура старшины преграждает дорогу священнослужителю.

- Какой убор? – сбавляет ход «святой отец».

- Постыдился бы, морочишь людям голову, - продолжает наступление Василий, - делами надо заниматься, а не болтовней различной. Вот я, старший мичман, на флоте почти тридцать лет служу. А ты кто? Поп что ли?

- Послушайте, - раздосадовано, но твердо отвечает оппонент, - я людям веру возвращаю …а вы, старший мичман, в море-то хоть раз были?

- Я, - Василий даже попятился от наступающего на него «идеологического врага», - в море? …так я же это! – машет рукой в сторону сурового здания из красного кирпича.

- Вот-вот «…на слезах и горе страждущих и провинившихся».

- Ты, поп, чего?! - Василий ищет подходящие аргументы, но не находит, глядя на уже удаляющуюся фигуру в черном.

- И я не просто поп, - священнослужитель останавливается и всем корпусом поворачивается к старшине, - я морской поп!
   С последними словами «морской поп» задирает снизу вверх рясу до самой груди и указывает на знак ЗДП («За дальний поход»). Повелителю старинных казематов предстают на обозрение - флотские брюки-клеш, тельняшка и новенький значок ЗДП, прикрученный с левой стороны.

- Я вчера из дальнего похода на «Перекопе» вернулся. В Атлантике и «Средиземке» был…

   Василий Иванович не поник и не потерял дар речи, но точно понял - этот бой он проиграл.

- Ладно, не обижайся, - крикнул вслед старший мичман.
«Морской поп» ещё раз обернулся, приветливо помахал рукой.

- В Собор приходите!

   …Притихшие птицы на крыше начали голосить на все лады. Казалось, они внимательно прислушивались к разговору и теперь безжалостно начали надсмехаться над Василием.

- Да-а-а …во как!, - согласился с птичьим гомоном старший мичман и двинулся заканчивать трапезу…



   «27» июня 2024 года