Глава 56

В здании вокзала Люся провела Вадима в комнату рядом с кассами.

— Посиди здесь, я скоро.

Она исчезла. Через несколько минут в комнату начали заглядывать женщины — здоровались, проходили к шкафчикам, украдкой разглядывали Вадима и так же бесшумно исчезали.

«Устроили смотрины», — усмехнулся он.

Вернулась Люся. За её спиной маячила девушка.

— Иди-иди, не мешай! — Люся вытолкнула её за дверь.

— Мне заколки надо взять.

— Потом.

Через дверь донёсся шёпот:

— Люсь, это он?

— Он, отвали.

— Ух ты, красавчик! А седой…

— Не пялься. Не по тебе товар.

Люся захлопнула дверь, села напротив Вадима.

— Любопытные. Ты не обращай внимания.

— Я привык к женским коллективам. А тебе бы поостеречься. Если секрет знают двое мужчин — это тайна. Если две женщины — знает весь город.

— Посидим, подождём звонка, — сказала Люся. — Я отпросилась. Здесь есть комната отдыха. Отметим встречу.

— А что ты им сказала?

— Что ты мой любовник. Давно не виделись.

— Не рискуешь? Растрезвонят.

— Почешут языки и успокоятся.

Зазвонил телефон. Люся сняла трубку, молча выслушала.

— Хорошо, идём.

Она взяла Вадима за руку и повела в просторную комнату с несколькими кроватями, столом посредине и бутылкой коньяка. От стен пахло духами.

— Женская отдыхаловка, — пояснила Люся.

Вадим кивнул.

— Раздевайся и прими душ, — сказала она. — Там есть мыло, полотенце, даже побриться можно.

Он подчинился. В душевой обнаружил махровый халат, надел его, вышел и опустился в кресло. Люся присела рядом, потрепала его по мокрым волосам.

— Можешь выпить, пока я ополоснусь.

— Без тебя не буду.

Она поцеловала его и скрылась за дверью.

Вадим распечатал коньяк, разлил по рюмкам. Откинулся в кресле, прикрыл глаза.

«Судьба отпустила нам всего пять лет — от первой встречи в поезде до рождения и смерти дочери. И теперь — опять. Она замужем, мать двоих детей. А я…»

Он открыл глаза. Люся стояла перед ним — влажная, с полотенцем на голове, в короткой комбинации без лифа. Сквозь тонкую ткань просвечивали соски. Она улыбнулась, села ему на колени, прижала его голову к своей груди.

— Как я люблю тебя, Вадик, — простонала она.

— Уедем, — сказал он. — Как раньше.

— Глупенький. У меня дети.

— И детей заберём.

— Ушёл наш поезд, Вадик. Давно ушёл.

Она сама поцеловала его, утробно постанывая, изгибаясь ему навстречу. А после они лежали в мятой постели, тяжело дыша, и за окном стучали колёса проходящих поездов.

Потом пили коньяк — обнажённые, nie зажигая света. Говорили, говорили, предчувствуя разлуку.

А под утро, под струями воды в душевой, она снова обвила его плечи руками.

— Прощай, — прошептала она.

Первый крупный снег за ночь намёл сугробы. Вадим и Люся стояли на углу вокзала, припорошённые белым. Рядом ждало такси.

— Милый Вадик… — шептала она.

Он молчал, желваки ходили под скулами. Её глаза были мокрыми.

Она знала: это последняя встреча. Ещё там, в комнате, она отказалась ехать с ним в аэропорт. Плакала под его телом, вдыхая его запах, стараясь запомнить навсегда.

— Если у тебя что-то будет… — тихо сказал он. — Ты понимаешь, о чём я. Сообщи.

Она кивнула. Таксист нетерпеливо посигналил.

— Ну скажи что-нибудь, Люся!

Она гладила ладонью лацкан его куртки, подбородок дрожал.

— Ну что ты молчишь?!

— Прощай, — выдохнула она.

Он поцеловал её в последний раз и шагнул к машине. Обернулся. Она стояла, прижав руки к груди, чуть подавшись вперёд.

«Что же мы наделали…» — он бросился назад, она упала в его объятия.

— Прощай. Лети, мой сокол. Я люблю тебя.

Она подтолкнула его.

«Волга» тронулась. Вадим смотрел в заднее стекло, пока её фигура не растаяла в снежной пелене.