Реферативный обзор. Мегатренды

Храбров И.Н. Реферативный обзор на книгу Д. Нейсбита «МЕГАТРЕНДЫ» (с комментариями).

Исходя из контекста рецензируемой книги, а также из более широкого контекста целостности философских, экономических учений и политических теорий,  слово «мегатренд» можно определить как рассудочно-эмпирическое представление о магистральном направлении развития общества вне понятия о свободе воли человека, определяемое (направление и представление о нем) прямо – материальными причинами (экономика, техника и технологии) и опосредованно – идеальными (надстроечными) целями (религия, идеологии, политика) социальных групп (экономических и политических классов)  интерпретирующие эти материальные причины тем или иным образом, в зависимости от системы аксиом определяющие их взгляды.  Вторичность закона о свободе воли автором полагается на странице 20 книги, где он метафорически отождествляет социальное синергическое целеполагание с животной сферой инстинктов:

«Тренды – как лошади: на них легче ехать туда, куда они сами направляются» (стр. 20). Хоть в метафоре и намекается что трендом (лошадью) можно управлять, на протяжении всей книги автор показывает, что общество идет туда, куда его ведут лошади-тренды-инстинкты («кони привередливые»), то есть человек намертво привязан к своим материальным потребностям, вынужден плыть туда, куда его несет течение тренда и его сознание существует лишь как химический осадок потребления.   


1. ВВЕДЕНИЕ

Во введении автор намечает 10 мегатрендов каждому из которых, он посвятит отдельную главу в книге:

1. Переход от индустриального общества в постиндустриальное (информационное);
2. Движение в сторону дуализма «технический прогресс (high tech) – душевный комфорт (high touch), когда каждая новая технология сопровождается компенсаторной гуманитарной реакцией;
3. Постепенное осознание потери США статуса индустриальной сверхдержавы. Необходимость принятия факта зависимости США от мировой экономики;
4. Переход из общества управляемого сиюминутными соображениями и стимулами в общество, ориентированное на более долгосрочные перспективы;
5. В городах и штатах, в небольших организациях и подразделениях люди научились добиваться самостоятельных результатов и выступать с более эффективными инициативами, чем федеральные структуры власти;
6. Во всех аспектах жизни общество перестает доверять социальным институтам и переходит к организации быта своими собственными силами;
7. Происходит переход от представительной демократии, к демократии непосредственного участия;
8. Происходит реструктуризация социума от принципа иерархий к принципу сетей;
9. Увеличивается число американцев, живущих на Юге и на Западе, покинувшие для этого старые промышленные центры Севера;
10. Общество, скованное жёсткими рамками выбора «или – или», становится свободным обществом с многовариантным поведением.



1.1. Контент-анализ

В своем исследовании Д. Нейсбит использует метод «контент-анализа», восходящего ко временам Второй мировой войны. «Во время войны специалисты из разведки искали метод получения той информации о враждебных государствах, которую обычно получают опросом общественного мнения. Под руководством Пола Лазарфельда и Гарольда Лассвелла, ставших впоследствии известными специалистами по теории связи, было решено анализировать содержание немецких газет, которые удавалось получить – хотя и через несколько дней после их выхода. В этих газетах можно было найти свидетельства нагрузки, которой подвергался немецкий народ, промышленность и экономика, хотя информация о снабжении, промышленном производстве, транспорте и продовольственной ситуации была строго засекречена. С помощью постоянного мониторинга газет оказалось возможным составлять общую картину происходящего» (стр. 11).

Автор считает мониторинг газет эффективным потому, что общество, равно как и личность  имеет возможность рассматривать ограниченный круг вопросов (стр. 12). Видя, какие новые темы заменили старые, можно сделать тот или иной социологический вывод, так как эти темы объективно важны, раз общество обратило на них внимание. «В шестидесятых годах вся площадь, посвященная вопросам, которые можно описать как вопросы дискриминации, была заполнена статьями о расизме. Затем, начиная с 1969 г. появились материалы о сексизме, и в 1975 году площадь, занимаемая статьями о сексизме, сравнялась с площадью, посвященной расизму. Начиная с 1977 года обе эти темы стали уступать возрастной дискриминации, оставив расизму и сексизму лишь одну треть.

1.2. Штаты лидеры

Основные тенденции зарождаются не в Нью-Йорке и Вашингтоне, а в пяти штатах. Главным индикатором является штат Калифорния, вторым Флорида за ними следуют Вашингтон, Колорадо и Коннектикут. По мнению автора, эти штаты являются истоками трендов, потому что в них проживает много этносов, что порождает высокий творческий дух и предпринимательскую активность.

1.3. Другие развитые страны

По мнению автора описанные им мегатренды могут проявляться в той или иной степени во всех развитых странах. Например, Япония, согласно автору, также как и США (по состоянию на 1980-е годы.) сильно охвачена процессом деиндустриализации, перехода к информационно-электронной экономике. Несмотря на освоение больших объёмов технологий за очень короткие сроки, японцы до такой степени консервативны и привязаны к культурным традициям, что многие достижения науки применяют на усиление репрезентативности своего культурного кода.


Комментарий референта

Голливуд-Силиконовая долина, Пентагон, Манхеттен – аватары всемирного  Вавилона;
            Лос-Анжелес, Вашингтон, Нью-Йорк – историческая форма-результат борьбы интеллектуальных методов подчинения свободы воли злу (частная собственность, толерантность, либерализм, права человека) и христианской природы человеческой души;

Системообразующая связка Голливуд-Силиконовая Долина, Пентагон, Манхеттен определяет сущность американской нации, искусственное многообразие этносов которой уже напоминает Вавилонскую башню. Грех, Власть, Богатство – вот триада раскрывающая сущность городов-символов, определяющие принципы которых жестко цементирует декларируемую свободу, поэтому любой регионализм, тем более сепаратизм в США невозможен, равно как пространства и народы Российской Империи были объединены православной верой (при всей разности местных климатических, географических и др. условий), также, к большому сожалению, соединены Северо-Американские Штаты принципами Декларации Независимости, которые недвусмысленно направлены на службу тому, что противоположно православному христианству.
 
Тем самым опровергается главный мегатренд предлагаемый автором (правда по отношению к США), это то, что в связи с переходом в информационное общество централизованная, иерархическая система управления – федеральное государство будет излишней обузой для общества, которое объединено только абстрактной бюрократией, а не какой-либо другой государствообразующей идеей (этническая, религиозная, национальная, идеологическая общность).  Поэтому в США человек чувствует общность по территории, в отличие от остального мира, где наоборот в большинстве случаев территория получает название от названия народа, населяющего эту территорию. Все то, что генерируется в передовых штатах и отличает их от других штатов наоборот служат единству.

Поскольку равно как люди желая отделиться друг от друга, объединяются в любви делать зло друг другу, также делая что-то для себя, каждый штат, конкурируя с другими штатами, с правительством, все равно объединяется с этим правительством на более глубоком уровне, на мировом уровне, когда этому штату выгодно быть членом самого сильного государства на планете и  пользоваться его защитой от внешних угроз.
Главный мегатренд США - это переход от искусственного к естественному формату общественного развития, когда прямые линии границ штатов, начинают приобретать естественную извилистость собственной историчности и как следствие внятную самоидентификацию. Эпоха планового либерализма подходит к концу также как и эпоха планового социализма, более глубокого (диалектического) варианта социальной саморефлексии.

Однако это возможно, лишь тогда, когда восторжествует Вселенская Христианская Православная Церковь. До тех пор пока это не произошло у Соединенных Штатов всегда будет основание для единства в Голливуде, Манхеттене и Пентагоне и их будущим аналогам.

Что касается тотального регионализма в остальном мире, то, безусловно, всю книгу Д. Нейсбита можно воспринять как то, что называется в играх «собачкой» - (обманным маневром, когда игрок делает жест-имитацию удара или ухода в защиту или слабости, когда наоборот собирается атаковать).  Д. Нейсбит описывает в своей стране то, что его современник и соотечественник З. Бзежинский собирается делать со всем миром. 

Китай – остров диалектики в неорассудочном либеральном капитализме. 
 
Концентрируя за счет финансовой власти в мире, в том числе интеллектуальные ресурсы, США (как исторический лик понятия Запад), безусловно, найдут способ остаться мировым лидером во всех основных процессах развития техники и технологий (в том числе гуманитарных и политических).  Китай легко окажется инструментом в руках США и либеральной идеологии, в связи с всеобъемлющим инклюзивизмом либерального скептицизма, который включает и государственный атеизм Китая. Противоположность США и Китая лишь рассудочна, то есть является внешней, эти государства едины на богоборческом уровне. Китай «планов» для себя, тогда как «либерально-рыночен» в себе, потому что он атеистичен.

Даосизм, по-видимому, является восточным эквивалентом диалектического идеализма Г.В.Ф. Гегеля, поэтому К. Маркса можно считать европейским Конфуцием (этика иерархий Конфуция вытекает из даосизма Лао Цзы, равно как классовая этика К. Маркса вытекает из диалектического метода Гегеля).



2. ОТ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА К ИНФОРМАЦИОННОМУ

Самая неуловимая и при этом самая взрывная трансформация которая происходит в американском обществе это переход от индустриальному обществу к информационному. Согласно автору информационное общество началось в 50-х годах, 20-го века, в десятилетие, олицетворяющее индустриальную мощь Америки. В 1956 году впервые в истории Америки количество «белых воротничков» на технических должностях, на постах менеджеров и клерков превысило количество «синих воротничков» - рабочих, общество производителей начало трансформироваться в общество потребителей. Одно из главных достижений индустриальной эпохи – космические технологии – переориентировались на обслуживание запросов нарождавшегося информационного общества. Космические технологии (шаттлы, спутники) оказывают куда больше влияния на глобализацию экономики, нежели на исследование космоса.  Ноу-хау – главный вид богатства в информационном обществе, в котором главный сектор экономики это услуги нежели товары.

2.1 Пять ключевых пунктов перехода от индустриального общества к информационному;

Д. Нейсбит выделяет пять ключевых пунктов характеризующих переход от индустриального общества к информационному:


I. Информационное общество есть экономическая реальность, а не мысленная абстракция

Как и индустриальную экономику, информационную экономику необходимо как-то конкретно измерять. Автор ссылается на детальное исследование Марка Пората, который, однако, очень осторожен в выработке четкого критерия принадлежности должности или специальности к информационной экономике. «Точное указание, кто является работником информационной сферы, а кто нет, – рискованное утверждение» (стр. 35). Марк Порат, рассмотрев около 440 профессий в 201 отраслях промышленности, идентифицировал информационные профессии и вычислил их вклад в экономику. В перечень также были включены те профессии, степень включенности в информационную экономику была наименее ясна. Начинает М. Порат с профессий, которые очевидно имеет прямое отношение к информационной сфере (клерки, библиотекари, архивариусы и т.д.). Эту группу он называет «Первичным Информационным Сектором», согласно подсчётам М. Пората первичным сектором было произведено за 1967 год 25.1% ВНП (Валовый национальный продукт) США.  Информационных работников тех фирм, которые не имеют отношения к производству информации, а более к производству товаров, М. Порат включает в группу «Вторичный Информационный Сектор», а предприятия подобного рода (в смысле учёта) разделять на «информационную и неинформационную части». Вторичный сектор даёт дополнительные 21,1% ВНП.

В работе М. Пората делается вывод, что по состоянию на 1967 год, информационная экономика доходит до 46% ВНП и дает более 53% дохода. Согласно М. Порату рост информационной экономики проходил скачкообразно. 

В Нью-Йорке по сравнению с 1947 годом число рабочих мест в производственном секторе сократилось вдвое, тогда как наблюдается бум роста информационных рабочих мест. Юридические услуги стали главным предметом нью-йоркского экспорта.

II. Инновации в области связи и вычислительной техники ускорит темп изменения благодаря сведению к нулю времени передачи информации (informational float);

Появление развитых информационных технологий революционизировало процесс передачи информации, что согласно Д. Нейсбиту, увеличивает скорость изменения технологий. «Сокращение времени передачи информации можно сравнить с переходом человечества от меновой торговли к стандартным валютам. Теперь, пользуясь электроникой для перевода денег в любой уголок земного шара со скоростью света, мы почти полностью задержку при передаче денег. Переход от наличности к электронике настолько же изменит экономику, насколько её изменил переход от бартера к деньгам» (стр. 40).


III. Новые информационные технологии сперва будут использоваться для решения старых задач промышленности, а затем постепенно породят новые виды деятельности, процессов и продуктов;

Три стадии технологии

Развитие новой технологии проходит три стадии: «На первой стадии технология или инновация идет по линии наименьшего сопротивления. На второй она используется для совершенствования прежних технологий (и эта стадия может длиться долго), а на третьей открываются новые направления её использования, вырастающие из самой сути технологии» (стр. 45).

В зарождающемся информационном обществе, сначала технологические процессы будут применяться к прежним индустриальным задачам. Сегодня (1980-ые годы) общество переходит ко второй стадии развития: микропроцессоры используются для совершенствования того, что уже есть.

Всеобщая применимость микропроцессора вызывает большую озабоченность у консервативно настроенный гигантских индустриальных корпораций, но именно она является потенциалом для перехода к третьей стадии развития технологий – к собственно информационным технологиям.


IV. В обществе с высокой грамотностью, где нам, как никогда, нужны основные навыки чтения и письма, наша система образования выпускает всё более низкокачественный продукт;

В отчёте министерства образования США и Национального научного фонда от 1980 года говорится, что большинство американцев катится «практически к научной и технической безграмотности». В отчёте утверждается что школьные программы США по математике и естественным наукам отстают от программ в СССР, Японии и Германии. «Сегодняшнее поколение выпускников средних школ Америки – первое в американской истории, знающие меньше своих родителей» (стр. 51).

Поскольку учебные заведения представляют на рынок труда специалистов всё более низкой квалификации дополнительным образованием приходится заниматься самим корпорациям.

На этом фоне кажется несколько противоречивым следующее утверждение автора: «Вместо эры узких специалистов, профессия которых скоро устареет, нас ждёт эра универсалов, которые умеют адаптироваться» (стр. 59). Непонятно как можно стать универсалом не пройдя стадию специализации фундаментальных знаний на личном опыте для синтезирования из этого опыта сверхпрофессиональную интуицию в области исследований и принятия технологических и управленческих решений.

V. Технология новой информационной эры – не абсолютная гарантия успеха. Её ждёт успех или провал согласно принципу «технический прогресс – душевный комфорт».

Этот пункт означает по сути 2-й мегатренд, который автор рассматривает в следующей главе.

Прогресс должен быть управляем и к нему должен применяться прежде всего этический контроль. Нет смысла в информатизации и в повышении эффективности человеческой деятельности, если человеческое общество не может управлять самим собой и своими запросами, так как усложнение способов бытия приводит к активации латентных проблемных зон, узкие места которых неизбежно формируются по мере развития новых технологий. Д. Нейсбит иллюстрирует это на примере автомобилей, – из-за того, что каждый член семьи хочет иметь собственный автомобиль это приводит к загруженности городов транспортом, пробкам, к неблагоприятной экологической ситуации, к авариям и к гораздо большим материальным неудобствам, чем приносит ходьба пешком.

Заканчивает главу автор высказыванием о смене парадигм, которое очень чётко и фактурно даёт различие индустриального и информационного общества:
«В компьютерный век мы имеем дело с концептуальным пространством, объединённым электроникой, а не физическим пространством, соединяемый моторными экипажами (стр. 61).


3.ОТ ФОРСИРОВАННОЙ ТЕХНОЛОГИИ К БАЛАНСУ ВЫСОКОЙ ТЕХНОЛОГИИ И ДУШЕВНОГО КОМФОРТА

По мнению автора, главной проблемой информационного общества является поиск баланса высоких технологий и душевного комфорта. Технологии является методом и объектом развития человеческого потенциала, поэтому всегда необходимо проблемное поле для развития лежащее.

Самым значимым, по мнению автора, значимым вторжением техники в жизнь оказался телевизор – куда более живой и гораздо больше занимающий время, чем радио и телефон.  Именно телевидение оказалось тем феноменом, где объединились и человеческий потенциал и технологии во всей полноте и того и другого.
 
Излишняя автоматизация жизни приводит к реакции сопротивления технологиям, частичному отказу от них, либо сосуществованию с ними в латентном, непреодолимом конфликте, верхушкой айсберга которого проявляется в ностальгии по физическому труду и простым формам быта. «Чем больше техники мы заводим в больницах тем реже мы там рождаемся и умираем – и между этими событиями тоже стараемся там не бывать» (стр. 67). 


3.1. Компьютер-освободитель

По мнению автора, компьютер не дегуманизирует людей, но освобождает человека в его человечных проявлениях в эпоху высоких технологий.

3.2. Бумеранг технических инноваций

Если в общество внедряются инновации, необходимо сопроводить эти инновации чем-то человечным иначе люди сделают это сами или инновации будут отвергнуты. «Сильную и многочисленную оппозицию встретила система электронного перевода средств. Вице-президент банка Bank of Hawaii  Дэвид Чивер объяснил это так: «Мы провели широкие исследования и выяснили, что клиенту просто комфортнее выписывать чек собственноручно и знать, что он это сделал»» (стр. 69).

3.3. Душевность: потребность быть вместе

Согласно автору, чем больше технических новшеств внедряется в общество, тем больше люди стараются быть вместе. Технологии отнюдь не способствуют к самопознанию и человек инстинктивно старается познать себя через любовь к ближнему, преодолевая суррогатность этой любви, которая предлагается в технологиях. Этим обусловливается предположение о том, что электронные коттеджи не будут пользоваться успехом, так как люди хотят ездить на работу, для того чтобы быть с людьми.

3.4. Опасность зациклиться на технике

Человек может попасть в капкан собственной безответственности, если будет надеяться исключительно на технику. «Техника как мы считаем (по крайней мере, про себя), все время находится на грани, когда нас вот-вот освободят от личной дисциплины и ответственности. Но этого никогда не происходит – и не произойдёт» (стр. 82).


4. ОТ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ К МИРОВОЙ

Факт занятия первенства по экономическим показателям Японией в 80-х годах
20-го века, вовсе не означает занятие этой страной лидирующих позиций в глобальном развитии человечества. Индустриальная эпоха – вчерашний день, и первенство в индустриальных отраслях означает лишь уступку этих отраслей более прогрессивными державами.   США находятся в середине мощной двоякой перемены. Во-первых, мы перестаем быть изолированной, практически самодостаточной национальной экономикой и становится частью взаимозависимой глобальной экономики. Во-вторых, США уступает свою прежнюю роль господствующей в мире силы и оказывается в составе небольшой группы экономически сильных государств. «Два счастливых десятилетия американские компании радовались удобной роскоши внутреннего рынка, где было все, о чём может мечтать торговец: изобилие, однородность и быстро растущее население» (стр. 86).

4.1. Новая иерархия промышленности

Чем ближе страны мира движутся к глобальной экономике, тем менее ясно становится, кто что будет делать. Мир находится в процессе изменения глобального разделения труда и смены производителей. Индустриальный принцип-центр развития сместился в страны третьего мира и Латинской Америки. Индустриализация третьего мира означает усиление имеющегося мегатренда: «производители США будут выпускать на мировой рынок все меньше и меньше товаров, а иностранные производители пробьют еще более широкую дорогу к американскому потребителю» (стр. 94).

4.2. Глобальные автомобильные войны

США утратили положение главного производителя автомобилей в мире. Глобализация мировой автомобильной промышленности неизбежна, многие автомобильные бренды просто не выживут в новых условиях и перестанут существовать в результате поглощений и банкротств.

Глобализация автомобильной индустрии вызвала серьёзную озабоченность у профсоюзных лидеров США, которые опасаются, что она обернётся на обсуждениях коллективных договоров против рабочих, поскольку можно будет противопоставлять друг другу рабочих разных стран.

4.3. Разделение труда: новая глобальная модель

Разделение труда, согласно Питеру Дракеру, станет преобладающей формой мировой интеграции. Производство целой вещи будет проходить в разных частях планеты, что обусловит и технологическую и финансовую гибкость производственного цикла, а также спрос на развитую систему коммуникаций и транспорта. В систему взаиморасчётов вернутся бартерные сделки, поскольку конкретный товар в конкретных условиях стоит дороже, чем деньги.

4.4. Структурные перестройки: необходимость приспосабливаться

Правительство не должно мешать развивающимся отраслям и сокращать свои полномочия в них. Государство должно постепенно отказаться от регулирующей функции, поскольку оно слишком консервативно и медленно реагирует на быстроменяющуюся ситуацию технического прогресса, так как результаты этого прогресса слишком сильно влияют на социальные процессы, для того чтобы выработать рациональную политику по эффективному, централизованному регулированию этой ситуации.

4.5. Глобальная экономика – глобальные инвестиции

Объём американской недвижимости, принадлежащей иностранцам, будет возрастать даже при серьёзно усилившемся долларе, в связи с глобализацией, флагманом которой выступают США, они станут её «жертвой».

4.6. Новые задачи – новые меры

В США сейчас две экономики – восходящая и заходящая. Чтобы понять экономику США, необходимо рассматривать экономическое состояние каждого штата и каждого сектора экономики отдельно. На авансцену прогресса выходит биология сменяя физику в качестве символа развития. Согласно Д. Нейсбиту именно тот факт, что США является флагманом применения идей на практике, делает штаты передовой державой в общественном развитии. Исследования в области генной инженерии тоже обеспечивает.

4.6. Мир во всем мире в результате мировой торговли

Согласно автору экономическая взаимозависимость способствует укреплению дружеских связей между народами и государствами. В производственной кооперации соединяются пролетарии всех стран.


5. ОТ КРАТКОСРОЧНОГО К ДОЛГОСРОЧНОМУ

В этой главе автор пытается доказать тезис о том, что деньги это информация в движении, не подозревая о том что информация это и есть движение снятое сознанием в различии субъективного и объективного. Тренд перехода от краткосрочного планирования к долгосрочному, показывает, что компании взяли на себя функции государственной политики, еще более лишая государственный аппарат функций и желая взять полномочия по обеспечению этих функций, то есть упразднить государство вообще, вплоть до приватизации функций обороны и внешней политики, которые не будут нужны в глобализирующемся мире.  Две национальные политические партии представляют из себя не более чем идеологическую оболочку необходимую для выдвижения кандидатов в президенты, главным выпускным клапаном карьерной ротации. Политика превращается в совершенно провинциальную пьесу, сыгранную провинциальными актёрами на столичной сцене прогрессивных тенденций.


6. ОТ ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ К ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИИ

По сути главный мегатренд в терминах структурализма автор в эмоциональных красках характеризует следующим образом: «Централизованные структуры по всей Америке разваливаются, но наше общество не распадается, ни в малейшей степени. Народ этой страны перестраивает Америку снизу вверх, строит более сильное, более сбалансированное, более разнообразное общество. Децентрализация Америки изменила политику, бизнес, саму нашу культуру.

Главными субъектами политики в Америке являются правительства штатов и органов местного самоуправления.  Конгресс в отличие от штатов принимает несоизмеримо меньшее количество нормативно-правовых актов. Правительство «погоняет лошадь туда, куда она идёт сама», то есть государство как посредник между обществом и его целями становится препятствием или в лучшем случае статистом для достижения этих целей. Однако государство является тем принципом-структурой которая делает общество нацией, тем принципом единства, которое стоит выше способа производства и потребления, тогда как по мнению Д. Нейсбита, после прохождения индустриальной эпохи государство как реализатор интересов крупного бизнеса во внешнем мире перестает быть необходимым и становится излишним.

6.1. Штаты: новое укрепление позиции

Укрепление позиций штатов вызвано, прежде всего, неспособностью федеральных властей решить региональные проблемы. Штаты стали более независимыми политическими субъектами, стали объединяться по территориальным, языковым, этническим и экономическим признакам в крупные региональные политические корпорации. Власть штатов настолько сильна, что они собирают федеральные налоги. «Многие штаты достигли платежеспособности в конце семидесятых годов – как раз когда дефицит федерального бюджета ужасающе увеличивался изо дня в день (как и возмущение общества этим дефицитом). В отличие от федерального правительства в 1978 финансовом году все штаты, кроме Пенсильвании, свели бюджет без дефицита или с профицитом» (стр. 152).

6.2. Новый регионализм

Логическим продолжением прав штатов является концепция, что штаты в пределах того или иного региона должны объединяться для защиты своих общих интересов. «Это не благодушный региональный патриотизм, когда мы подчёркиваем свои различия ради собственного удовольствия. Это крутая новая ветка экономического регионализма, географический шовинизм, вырастающий из уникального сочетания проблем и ресурсов, присущего группе штатов» (стр. 158).

Пока Север и Юг занимаются урегулированием своих противоречий, наиболее острая региональная битва разгорается между Востоком и Западом. Здесь ключевой момент – энергия, разделяющая США на имущих и неимущих. Богатые энергоносителями западные штаты в этом критическом вопросе образовали новый региональный конгломерат и наживаются на неимущих энергоресурсы восточных штатах сбывая им топливо в обход федерального бюджета.

6.3. Неправота штатов

Однако децентрализацию нельзя во всём считать чисто положительной тенденцией. Усилившиеся власть штатов, в том числе и законодательная, породила множество правовых коллизий. «Единый комплект ненавистных и дорогостоящих, зато стандартных, национального масштаба правил распался в лабиринт противоречивых законов штатов, отбирающих куда больше времени и столь же ненавистных» (стр. 162).

Децентрализованная власть переходит к штатам, и тут же на неё начинают претендовать органы местного самоуправления, фрагментируя властные полномочия до предела.

6.4. Энергия – катализатор действий на местах

Поскольку вопросы энергетики затрагивают всех без исключения и являются наиболее фундаментальными и насущными, эти вопросы являются стратегически приоритетными. Вопрос с энергетикой был поднят тогда, когда США уже втянулись в тренд децентрализации, поэтому этот вопрос сейчас пытаются решить на местном и региональном уровнях, что ведет к скрытым энергетическим войнам. Причиной данного положения в том, что правительство не разработало внятную энергетическую политику: Баланс использования видов топлива во всех отраслях хозяйства, проблемы утилизации ядерных отходов, проблемы защиты окружающей среды. На федеральном уровне разговоры об экологии всегда оставались уделом политических демагогов, тогда как местное население проживающее в промышленных зонах, в зонах экологического неблагополучия, все более консолидируется в оппозиции к федеральным военным и научным программам использующие экологические вредные производства в политических и научных целях.

Если мы взяли в аренду землю у Творца, то лучше ухаживать за этим имуществом, улучшить то, что было дано нам, и тем самым порадовать Хозяина, нежели разворошить всё и разрушить и огорчить Его. В возможностях человека есть и тот и другой вариант.

Штаты хотят сами решать, где размещать ядерные отходы, единая энергетическая стратегия в таком случае теряет всю управляемость и целостность.
 
Неминуемо конкуренция между штатами приведет к попытке навязать новую модель федерализма другим штатам, в зависимости от того, чья идеология будет наиболее адекватна вызовам времени.

6.5. Личная география: человек есть то, где он живёт

В семидесятых годах Америка стала отмечать географические различия, как отмечала в шестидесятых этнические и культурные различия. Прославление географических корней как одно из проявлений процесса децентрализации породило небывалый рост числа журналов штатов, городов и регионов. Книгоиздатели также реагируют на региональные различия.

6.6. Бум малых городов

В связи с децентрализацией началась массовая миграция из крупных мегаполисов в малые города. Причём люди, населяющие эти города приносят с собой культуру мегаполисов, повышенные требования к инфраструктуре.

По мнению автора, американская нация сбрасывает с себя бремя государственных институтов и в эпоху информационных технологий начинает строить структуру своего бытия «снизу вверх», поскольку само общество понимает как решить те или иные проблемы без посредничества федеральной и даже региональной власти. Действительной элиты больше нет ни в политике, ни в экономике, поэтому карьерная лестница оказывается ведущей только вниз.

Совершенно очевидно, что информатизация и компьютеризация Америки это есть следующий формат глобального лидерства, поскольку компьютеры и интернет есть прежде всего генератор искушений, а только потом нечто благое. Медийное, концептуальное, идеальное пространство есть средоточия несовершенств человеческого воображения и умозрения, интернет это вселенная ошибок, которые хоть и могут приносить духовное благо, но на текущий момент истории представляет из себя ложную форму самопознания временно торжествующего либерального скепсиса.  Лишь после снятия либерализма как методологии познания (намеренного самообмана), возможно преображение интернета. 


7. ОТ ПОМОЩИ СО СТОРОНЫ ИНСТИТУТОВ К САМОПОЩИ

Великая депрессия была самым болезненным в двадцатом столетии событием для американцев. Общество было сломлено морально и гибло без консолидирующей сверхзадачи, люди стали более слабыми и зависимыми, им стало необходимо чувствовать поддержку если не сверхидеи, то хотя бы большой и сильной организации, которая могла бы взять на себя функции, которые раньше на себя люди брали сами.  «Мы позволили себе стать пассивными наблюдателями, передав в руки медицинских организаций не только те обязанности, с которыми они могли справиться – лечение травм и серьёзных болезней, – но и заботу о том, за что на самом деле должны отвечать только мы сами: о нашем здоровье и благополучии. Мы почитали врачей как первосвященников общества и хулили собственные инстинкты. В ответ медицинские учреждения пытались удовлетворить наши неоправданные ожидания. Положившись полностью на современную магию лекарств и хирургии, они проповедовали, а мы верили» (стр. 191).

  То же можно сказать об образовании и воспитании которые институализировались, то есть стали представлять из себя материализованную стандартизированную функцию.

Согласно Д. Нейсбиту институты это некий кокон полученный в индустриальную эпоху, равно как и сама индустриализация есть некий кокон, некая предтеча чего-то принципиально совершенного. Вся доктрина Д. Нейсбита сквозит мессианским американоцентризмом, который ничем не лучше европоцентризма. То, что миссия США состоит, что через сложные эксперименты найти верный путь развития для всего человечества (через деинституализацию и самопомощь – к идеальной демократии) – очередной миф, который находится вне какого-либо исторического контекста.

7.1. Новая парадигма здоровья

В связи с развитием самопомощи возникла новая парадигма здоровья, сущность которой состоит в частичном отказе от традиционных методов лечения и изменения привычек. Повышается интерес к здоровому образу жизни, всё больше людей занимаются спортом и воздерживаются в употреблении тяжелой пищи и спиртного. «Главным во всей концепции самопомощи является переопределения здоровья. Это не просто отсутствие болезни, это положительное состояние всей личности» (стр. 198). В целом новая парадигма напрямую подводит человека к религиозной саморефлексии, к метафизическому построению собственной жизни. «Душевный комфорт»  согласно пирамиде потребностей Маслоу это пресловутая самореализация, заключающаяся в доминировании над остальными.

Самопомощь в области здоровья также выражается в альтернативных родах, строительстве частных родильных домов, в строительстве хосписов (учреждения по уходу за смертельно больными).

7.2. Образование: самопомощь приходит в школы

В связи с понижением качества государственного образования общество приходит к самообразованию. Открываются частные школы, воспитательные учреждения. Корпорации вынуждены организовывать курсы и оплачивать дополнительное образование сотрудников.

7.3. Взрыв предпринимательства

Почти полное сращение государства и капитала в индустриальную эпоху в США оказалось лишь искусственной, неорганической смесью, а не качественно новым соединением. Поэтому в экономике США амбивалентно мутирует дух предпринимательства и инноваций, проявляя в формате современных технических достижений, классические ценности чистогана. Если капитализм был загнан в технологический тупик, он вырвался из него в виртуальное пространство, но как бы ностальгируя по древним формам своего бытия, он уродует крестьянина – делая из него фермера, ремесленника делая из него специалиста и т.д.

7.4. Самопомощь среди «голубых фишек»

Не только бедные слои населения пользуют самопомощь, ею не брезгуют и бесящиеся с жиру сытые коты.

7.5. Преступность: самопомощь в борьбе с ней

Жители США отвечают на преступность не только гневом и страхом, но и проявляют волю к активному сопротивлению. Во многих городах страны сразу же образовались группы наблюдения. Убедившись, что правительство уже не может их защитить, тысячи граждан, предприятий и населенных пунктов берут борьбу с преступностью в свои руки.

7.6. Выживание

Самые радикальные элементы движения самопомощи – сервайвелисты, те, кто стремится выжить в случае военной (в том числе и ядерной) катастрофы. Для этого они подготавливают соответствующую инфраструктуру.

7.7. Потребительская самопомощь

Согласно Д. Нейсбиту макроэкономика государства индустриального процветания уступает микроэкономике информационного общества, основанного на самопомощи. Многие институты которые в прошлом занимались самопомощью теперь не могут спасти уже сами себя. Ярчайший пример такого института – правительство Соединенных Штатов. Поэтому потребительские общества занимаются обеспечением продовольствием своих членов являя тем самым еще один аспект тренда самопомощи.

Комментарий референта

Возможен ли тренд самопомощи (и остальные) за пределами ссСША?

Приватизация и монетаризация социальных функций государства есть прежде всего симптом окончательной деидентификации нации. Самопомощь как конкретная форма децентрализации представляет из себя окончательное отрицание социумом своей исторической общности. Поскольку США на протяжении всего 20 века является центром культурологического феномена под названием «Запад», совершенно очевидно, что свои собственные симптомы деградации, они постараются выдать за признаки прогресса в остальном мире.


8. ОТ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ К ПАРТИСИПАТИВНОЙ

Идеология участия (participation) распространяется по всей Америке снизу вверх и радикально меняет образ мысли о том, как следует руководить людьми в общественных институтах. Люди, чью жизнь затрагивают те или иные решения, должны участвовать в процессе принятия этих решений. Демократия участия революционизирует в Америке и движется снизу вверх, меняя курс национального правительства.

8.1. Смерть представительной демократии и двухпартийной системы

Правого и левого крыла в американской политике больше нет, все действия порождаются радикальным центром. Республиканская и демократические партии существуют только для того чтобы выдвигать кандидатов в президенты. Президент проводящий всегда непопулярные реформы сменяется кандидатом от другой партии, кто уже очищен в короткой общественной памяти от тех реформ которые проводились до непопулярного в настоящего время президента. Во внутренней политике американский президент козёл отпущения, во внешней же просто козёл (прежде всего, сказано о должности, а не о личности, хотя история богата примерами совпадений).  По сути, республиканство и демократия это рудиментарная борьба греческого и латинского духа в Новом Свете, правда сами партийцы этого не сознают, но механизм диалектической безответственности полноформатно реализован в политической системе Соединенных Штатов, поэтому говорить о её смене невозможно на текущий момент, пока программы двух самых де-факто  мизантропских партий в мире колеблются между глобальным лидерством и мировым господством. 

8.2. Новые политические партии

В новых политических партиях Д. Нейсбит видит политический аспект тренда децентрализации, реструктуризации общества по принципу «снизу вверх». «В будущем политические партии станут скорее всего исключительно местными. Они будут действовать на уровне штата и местного самоуправления – где и делается настоящее дело» (стр. 235).

8.3. Инициативы и референдумы
Инициативы и референдумы – инструменты новой демократии. Они дают прямой доступ к принятию политических решений, а именно этого и хотят информированные и образованные граждане.

8.4. Пришествие внешних директоров и активистов-акционеров

Инструментом непосредственной демократии в частно-экономическом секторе является участие в принятии управленческих решений в деятельности корпораций. В этом Д. Нейсбиту видится гармония политики и экономики в демократическом обществе. Подотчётность корпораций акционерам, на деле является лишь прибором искусственного поддержания жизни этой корпорации, поскольку даже не жажда наживы определяет интересы акционеров (которые умеют только грезить на фондовых биржах, не вникая в матчасть деятельности организации собственниками акций которых они являются), а некая абстрактная стратегическая модель развития организации, обсасывание бессмысленных деталей которой и является предметом обсуждения на собраниях акционеров.    

8.5. Права работника и участие работников

Потребители, акционеры и внешние директора меняют структуру корпораций, чтобы те стали более открытыми для целого ряда социальных, политических и экономических вопросов. В США существуют фундаментальное противоречие между традиционной американской любовью к личной свободе и вертикальной авторитарной манерой корпоративного управления. Дэвид Юинг, редактор Harvard Business Review и известный сторонник прав работников, так описывает незавидное положение среднего американского работника: «Как только гражданин США переступает порог завода или офиса в 9:00, он (или она) становится почти бесправным до 17:00, и так с понедельника по пятницу» (стр. 260). По мнению автора, существует противоречие между демократическими ценностями в политике и авторитарной системой в управлении, на чём любят акцентировать своё внимание американофобы. Однако, совершенно очевидно, что декларируемая в политической плоскости «свобода выражения» означает лидерство в корпорации, которое предполагает подчинение себе менее сильных, менее самовыразившихся, которые могут говорить о гуманизме, но являются такими же волками в овечьей шкуре (Акакии Акакиевичи – потенциальные Фомы Опискины) что и их лидер.   

8.5.1. Бэби-бум

 
Бэби-бум (поколение родившиеся в пятидесятые) преображает любой институт, через который проходит. Корпорации не могут дать поколению рабочие места и по причине численности потенциальных работниках и по причине сокращения рабочих мест. Увеличение числа трудоспособного населения преображает социальные институты, является главным социально-демографическим фактором этого преображения. «Система» не смогла поглотить поколение свободолюбивых романтиков (удав не смог поглотить свинью) и теперь это поколение торжественно занимает кабинеты бесцветных чиновников и начинает строить свою державу с великой творческой силой. Это творческая энергия соответственно выражается не в солдафонской корпорации-казарме, а в тонком сетевом администрировании бизнес-процессов.


9. ОТ ИЕРАРХИЙ К СЕТЕВЫМ СТРУКТУРАМ

Пирамидальная структура управления, которую столетиями выстраивало человечество перестала быть эффективной в век информационных технологий. «От римской армии и католической церкви до структурных схем General Motors и IBM власть исходила с вершины пирамиды к её основанию, от первосвященника, генерала, исполнительного директора, сидящего на самой верхушке, через расширяющиеся ряды офицеров и начальников отделений в середине до рабочих, пехотинцев и простых верующих» (стр. 271).
Пирамидальную структуру восхваляли и проклинали, но критикующие эту структуру никогда не могли предложить чего-либо лучшего. В США новые стили менеджмента процветали почти только в литературе о бизнесе, но мало что реализовывалось на деле.

9.1. Сокрушение пирамиды

Изменения подобрались в шестидесятые и семидесятые годы в корпорации. Промышленная экономика США оказалось в это время в глубоком кризисе, к тому же достиг трудоспособного возраста поколение бэби-бума, что необходимо должно было поменять систему управления сначала в экономике, потом в политике. Иерархии сохраняются, но утрачивается вера в их действенность, они работают по инерции. Все это явилось фундаментальным фактором появления принципиально иной системы управления. «Неспособность иерархий решить общественные проблемы заставила людей говорить друг с другом – и так начали появляться сети» (стр. 275).

9.2. Что такое сеть?

Согласно автору, сети – это люди, которые общаются друг с другом, делясь идеями, информацией и ресурсами. Главное в сети не сеть (network), а процесс её создания (networking). Совершенно очевидно, что такая шаблонная и пустая формулировка есть не более чем, вальтеровский компромисс «свободы» - «моя свобода заканчивается свободой другого», что в корне противоречит монархическому принципу – «моя свобода начинается в свободе (которую я реализую через долг в любви к ближнему) другого»).

9.3. Сети знания
Однако из привлекательных черт сетей – это простота получения информации (искушения). В сети информацию получить гораздо легче чем, например, в библиотеке. Главной функцией сетей, синтезирование новых знаний. «Хотя главным назначением сетей является именно информационное общение, они способны на много большее, чем просто передача данных или обмен знаниями. Получая новую информацию из сети, человек синтезирует её и выдает иные, новые идеи, которые тоже расходятся по сети» (стр. 279).

9.4. Сетевые структуры

Сети пронзают всё общество, создавая по истине междисциплинарный подход к людям и вопросам. Каждый индивидуум в сети является её центром. «Сети сравнивали с колониальными комитетами соответствия, с невидимы британским колледжем, с «групповыми единствами» Махатмы Ганди, которые привели Индию к независимости» (стр. 281).

9.5. Жизнь в сетевой модели

Привносимый сетями переход от вертикали власти к горизонтали, по мнению автора, будет для людей неимоверным освобождением. Продвижение по иерархии сопровождаются затратами очень больших усилий, тогда как сетевое администрирование позволяет выразить каждому свою неповторимую индивидуальность. «В сетевой среде награда добывается помощью другим, а не перелезанием через их головы» (стр. 293).

10. ОТ СЕВЕРА К ЮГУ

Глобальный мегатренд это массовое переселение с Севера на Юг, что является исторически конкретным выражением децентрализации власти, переход от иерархий к сетям. Нью-Йорк и Вашингтон – столицы финансовой и индустриальный Америк дефункциолизируясь в информационном обществе представляют из себя реликт, кокон собственных функций и культуры. Тренд переселения в малые города, дополняет тренд от Севера к Югу.

Согласно Д. Нейсбиту, Север и Юг – два отдельных процесса, с одной стороны, спад и стагнация в развитых отраслях промышленности на Северо-Востоке, с другой стороны – рост и развитие новых отраслей на Юго-Западе, причём это два совершенно отдельных друг от друга тренда. Север становится дотационным и вымирающим, сдвиг от Севера к Югу за период нескольких десятилетий – необратим.
          
  Флагманами развития новых отраслей, а также тренда от Севера к Югу, являются три мегаштата: Флорида, Техас и Калифорния. «Насчёт экономического роста? Дайте мне Техас, Калифорнию и Флориду, а остальные сорок семь штатов можете забрать себе» (стр. 310).  Майями представляет из себя финансовый и торговый центр Карибского бассейна, Техас и Калифорния проявляют себя на международной арене в качестве самостоятельных политических субъектов. «То, что происходит на Филлипинах, в Японии, в Корее, сказывается на нас куда сильнее и намного больше нас интересует, чем почти все события в Массачусетсе», - сказал бывший сенатор от Калифорнии С.И. Хайакава» (стр. 312). Старая экономическая и финансовая ось между Нью-Йорком и Чикаго заменяется новой осью Лос-Анджелес – Хьюстон.

Согласно автору новые города определяют теперь центры перспектив: Альбукерк, Остин, Денвер, Феникс, Солт-Лейк-Сити, Сан-Антонио, Сан-Диего, Сан-Хосе, Тампа, Таксон. Эти города привлекательны для проживания тем, что они не мегаполисны, и что в них организуются центры новых отраслей.


11. ОТ «ИЛИ – ИЛИ» К МНОЖЕСТВЕННОМУ ВЫБОРУ

Согласно Д. Нейсбиту, у послевоенного поколения американцев и в первую половину шестидесятых годов личный выбор для американцев оставался довольно узким и ограниченным и сводился к бинарной оппозиции альтернатив. «Мало приходилось принимать решений в этом мире «или – или»:
- Или жениться, или нет (почти всегда мы женились, конечно);
- Либо ты работаешь с девяти до пяти (или в другие отведенные восемь часов каждый день), либо ты не работаешь. Точка (Характерно, что здесь три «или», точнее два «либо» и одно «или» Х.И.);
- «Форд» или «Шевроле»;
- «Шоколадное или ванильное».
В информационном обществе произойдёт смещение бинарных оппозиций выбора, в свободу бесконечности ассортимента. Товары уже имеют множество разновидностей, по цвету, форме и другим вторичным потребительским свойствам. Коснется разнообразие и архаичные семейные ценности – основной строительный кирпич общества – это уже не семья, а личность (стр. 330). Тотальная эмансипация женщин принесёт небывалый взлёт творческой мысли в преображении социально-культурного интерьера, начиная от архитектуры, заканчивая разнообразием деловых стилей одежды. Широкий выбор и разнообразие станет главным принципом искусства и науки, двигателем прогресса в светлое будущее. Также разнообразие проявится и в выборе верований и религиозных предпочтений. Информационное общество также приведет к этническому разнообразию, к отмене принципа «плавильного котла». «От мифа о плавильном котле мы пришли к поощрению культурного своеобразия» (стр. 345).


12. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По мере перехода от индустриального общества к информационному народ Америки будет использовать умственную мощь, а не физическую, и техника будущего станет расширять и обогащать умственные способности американцев. Поскольку страны третьего мира берут на себя много индустриальных задач, США должны взять на себя ведущую роль в новаторских задачах будущего – или быть готовыми встретить судьбу Великобритании, чьи сталелитейные и автомобильные компании являются всего лишь замаскированной программой по борьбе с безработицей» (стр. 352). Думается, однако, что любая деятельность есть программа по борьбе с безработицей.