11. Работа писателя. Сбор материала

Заблуждение, будто книги рождаются исключительно в голове писателя. Замысел -- это как бы искра, высекаемая на пересечении двух трасс -- внутреннего развития писателя и накопления жизненного опыта, впитывания фактов и впечатлений. "Париж, - писал Берне, - кажется мне местом, наиболее подходящим к тому роду литературной деятельности, которому я посвятил себя, и вообще к свойству моего ума. Той творческой силы, которая сама создает для себя материал, во мне нет; я должен сперва иметь материал, а потом уже могу его обрабатывать довольно удачно. Или же, чтобы не быть несправедливым к самому себе, - я мог бы создавать и совершенно новые вещи, но во мне нет ни малейшей склонности к произведениям фантазии; меня шевелит, волнует только то, что уже живет, что существует вне меня".

Еще более энергично и определенно высказались по этому поводу Гонкуры: "Современный роман создается по документам, рассказанным автору или наблюденным им в действительности, так же история создается по написанным документам". Вот почему так трудно писать о советских временах и провинции: вроде весь материал под рукой: ходи по улицам и собирай, ан нет, в отсутствие письменных источников, оказывается, и опереться не на что.

Тут подскакивает один нетривиальный вопрос: а сбор материала -- это где и как? Лучший учитель, как нас учили в советские времена -- эта жизнь. Не пошляйся Горький по Руси с бомжами -- не быть бы ему писателем. Американские писатели, как особый подвиг, перечисляли кучу профессий, которые они перепробовали, прежде чем заняться писательством, и в один голос утверждали, каким неоценимым опытом для будущей работы это скакание с места на место для них обернулось.

материал нужны:

• 1. для фактографии

• 2. для создания фона

• 3. чтобы почувствовать себя в теме

Другой любопытный вопрос: зачем писателю нужен материал. Почему-то полагается, что это важно для исторического романа, или отражающего какую-то особую специфическую сферу деятельности. То есть типичный ответ вроде бы очевиден: для того чтобы правдиво отразить действительность.

Причем, как раз правдивость часто становится при этом делом вторым. Гораздо важнее схватить колорит, фон, чем насытить роман фактами. Создавая драму из чешской истории, Лопе де Вега пользовался известной "Историей императоров и цезарей" ("Historia imperial у сеsarea", 1544) Перо Мехии. Дюма-отец известен, как автор не слишком строгих правил в воспроизведении исторических деталей. Мысль упорно отвергаемая современными исследователями его творчества: очень многое, что казалось вымыслом, вдруг подтверждается историческими источниками. Но Дюма не был историком: на него работала целая когорта негров, которые рыскали по архивам в поисках материалов, а он из найденного вылавливал любопытные и пикантные детали: ему была важна сногсшибательность и живописность рассказа, чем историческая точность.

Многие советские писатели, насмехаемые в скучности исторических романов, били себя в грудь, что они перелопатили массу материалов, пропахли архивной пылью. Но толку от этого нуль, как для литературы -- ибо плохо написанный роман, это плохо написанный роман и ничего больше, -- ни для историографии, ибо обрядив факты в художественные одежды, отсекнув их от т. н. научного аппарата (ссылки, цитаты и пр. дребедень), автор не ввел этот материал в науку, и учёному для подтверждения этих фактов нужно всю проделанную писателем работу проделывать наново: искать источники для подтверждения приводимых фактов и мыслей.

Спорить с этим не приходится. Но не менее важен и другой момент. Писателю нужны внешние впечатления, чтобы почувствовать себя "в теме", детали служат как бы опорой для полета фантазии. Исследовать пишет, что в "Старом мореходе" Кольриджа, поэме сугубо романтической, где буквально символ на символе, кажется, не оставляет реализму никаких шансов на выживание, наблюдается "точность отчета, составленного Адмиралтейством".