Кокойта. главы 4-6

4

  Толпа наших низовских, была многочисленнее верховских, но разобщена. И хотя среди нас порой звучали призывы вновь сразиться с верховскими, восстановить былое величие - время таких межрайонных боёв с сомнительной мотивацией ушло. Нарастала мощь мобильных групп, ориентированных к куда более понятным социальным и экономическим достижениям.
   
  У Максима к тому времени уже была своя небольшая, но сплочённая толпа регулярно посещавших бойцовское отделение спортклуба – Кокойтовских. Среди молодёжи у них был завоёван значительный авторитет, и болтаясь вечерами по городу, парни представляли грозную силу.
 
  На такой случай у власти в то время имелся хорошо смазанный механизм призыва в Армию. Разбросав по уголкам страны членов молодёжных группировок, ей до поры до времени удавалось гасить безудержно растущую там и сям опасную энергию.
 
  Невзирая, на обилие миролюбивой рекламной тематики вроде «СССР- оплот мира!», армейской службы боялись. Идущая к тому времени восьмой год афганская война подпитывала эти страхи. Помню захлёбывающуюся слезами большую похоронную процессию призванного на армейскую службу в Афганистан студента нашей бурсы Виктора Глырина: погиб в сгоревшем топливозаправщике под Кандагаром.
 
  Близились и армейские проводы Максима. И хотя дядя Слава через знакомых в партийной среде военкомата позаботился о призыве пасынка в приличное место, настроение Максима порой бывало депрессивным.  Однажды увидев брата в одиночестве скучающим на лавочке у подъезда, мы с однокурсниками пригласили его в кино.  Немного поколебавшись, Максим согласился.

  В кинотеатрах города тогда шла «Забытая мелодия для флейты», и в осенней скуке мы ходили на этот фильм несколько раз. И будучи едва ли не единственными зрителями в пустующем кинозале, мы и на этот раз досмотрели фильм до конца.

  - Флейта, конечно, штука прикольная, но жизнь идёт другая, - когда вышли из кинозала, назидательно проговорил нам Максим. – И вам, пацаны, надо не х… здесь страдать, а на тренировки в спортшколу записываться.
 
  С этими словами от вдруг резко подскочил, и с разворота грохнул ногой в дверь кинозала, чуть повыше наших голов. Сорвавшись с петель, дверь отлетела в сторону.
 
  Не оглянувшись на заохавшую за нашими спинами бабульку-билетёршу, он пошёл проч.

5

  Армейские проводы Максима прошли в полном соответствии отечественному канону: рассказы подвыпивших родственников о былых временах, украдкой смахивающая слезу мать, томящиеся в ожидании своего призыва лица друзей и приятелей.

  - Как же не хочется мне идти в эту Армию! – проникновенно вздохнул Максим, когда мы случайно остались одни на лавочке у подъезда. Это был единственный случай его доверчивого ко мне обращения.

  Максима провожала в армию и Лариса Когот, тем летом тоже закончившая училище на курсе поварского дела. Родом она была не помню уж из какой донской станицы, а во время учебы жила в общежитии.
 
  К тому времени их отношения с Максимом были достаточно прочными, чтобы скрепить  узами брака. Так считала тётя Ася. И по её решению, в день армейских проводов состоялась и регистрация брака Максима и Ларисы: днем – ЗАГС, вечером проводы. Романтично, трогательно, и на всякий случай дополнительная страховка: в афган женатых вроде бы не призывали.

  После окончания учёбы Ларисе из общежития требовалось съехать. И так как возвращаться в родную станицу ей не хотелось, тётя на период службы сына разрешила жить в своей квартире. Более того, в конторе Коопторга договорилась о приёме невестки на работу в свой продуктовый магазин, располагавшийся неподалёку от нашего училища. И на большой перемене забегая туда за сигаретами, я встречал посменно за прилавком то тётю, то Ларису. Взяв назидательный тон старшей сестры, Лариса упрекала меня в курении, и вторя Максиму, рекомендовала заниматься спортом:

  - Что за руки, - брезгливо щупая меня повыше локтя, выговаривала она: - Все наши пацаны сейчас к Козлову на тренировки ходят, а ты болтаешься здесь! Максим разве не говорил тебе?

  - Говорил, - отмахивался я.

  Порой у их магазина я замечал старшего по возрасту парня из наших низовских Дениса Рубова, Дэна – рослого и крепкого водителя самосвала. И пока его «КАМаЗ» глухо урчал у обочины, не взирающая на пришедшие холода Лариса выбегала к Дэну порой без верхней одежды - в нелепо сидевшем на её небольшой голове высоком общепитовском кокошнике и халате. Пряча от холода свои руки в его больших ладонях, она что-то быстро ему говорила, будто оправдывалась. Потупив голову, Денис молчал. Завидев однажды меня, по обыкновению направлявшегося к магазину за сигаретами, Лариса досадливо выдернула свои ладони из его рук; пряча их в карманах халатика, и напустив на себя привычный строгий вид, велела подождать.
   
  К тому времени я, шестнадцатилетний, мало понимал удельный вес некоторых встреч и не припоминаю по этому поводу каких-либо тревог за честь брата. Вероятнее всего, я и вовсе бы забыл про этот случай, если бы несколькими днями позже мне о нём не напомнила учившаяся с нами её подруга Оля, которую за мальчишеский вид звали Пацанкой.

  - Не вздумай про ту встречу Максу в письме написать, - перехватив как-то меня в коридоре училища, набросилась на меня Пацанка.

  - Какую встречу, какое письмо? – недоумевал я.

  - Про встречу Дэна и Ларки, которую ты видел у магазина.

  - И что с того? Что я должен был подумать? – продолжал я недоумевать.

  - Что, ты и вправду такой тупой? – уже недоумевала Пацанка. – Дэн с Ларкой встречались с первого курса. Однажды поссорились, и Ларка стала невсерьёз общаться с Максом. Когда же примирились, и Ларка стала опять ходить с Дэном, Макс как-то повстречал его после свидания. В общем, поговорили… Дэн после той встречи в больнице лежал! Ты, вообще знаешь, как дерется Кокойта?

  - Примерно знаю, - отвечал я ей, вспомнив про дверь в кинозале.

  - Ну так вот, - вздохнула Пацанка.  - Лара с тех пор встречалась уже только с Максом.

  - И что же теперь? – промелькнули в моей голове быстро выдернутые ладони Ларисы из рук Дениса.

  - Дэн приходил к Ларке прощаться. Любовь была. И не вздумай что-нибудь об этом ляпнуть Максу, задушу! – напоследок строго добавила Пацанка.

  Прощались они долго, впоследствии я не раз видел их вместе. Но не вспомню, чтобы это как-нибудь занимало меня. Гораздо ярче помнится непроходящая озабоченность не отхватить бы, как говорили тогда, «по мордасам» от верховских после ухода Макса в Армию.

  Писем я ему не написал и одного, больно уж далеко мы отстояли друг от друга в молодёжной уличной иерархии.

6

  Из Армии Максим вернулся заматеревшим, тренированным. Служил в ЗГВ, в Чехословакии. Не вспомню, что рассказывал он о своей службе, но «голимым духом» с тазиком и мокрой тряпкой на ротной «взлётке» представить его было трудно, пожалуй, невозможно.

  После возвращения, жили они с Ларисой в небольшой однокомнатной квартирке, выделенной Партией дяде Славе на издохе своих дней.
 
  Погуляв с приятелями месяц, Максим по протекции матери устроился работать водителем директора областной овощебазы.
 
  Как-то я пошел к ним в гости, выпить чаю, пообщаться. Максим с вдохновением говорил про грядущее время, где править будет только сила. А послушание лучше всего достигается с помощью хорошей п……ны. О работе своей говорил, что смысл её лишь в том, что пока нет собственной машины, служебная «Волга» - неплохой вариант, так как база разворована, а старому директору ездить уже практически некуда. Кроме прочего, он с гордостью показал мне свою коллекцию нового охотничьего оружия: парочку дробовиков-двустволок, и дорогущий по тем временам карабин Сайга, невесть за какие деньги купленный.
 
  Лариса же сдержанно помалкивала, видимо опасаясь, что я додумаюсь ляпнуть чего-нибудь лишнего про её и Дэна.

  До этого я, слава Богу, не додумался. Но среди родни вскоре действительно поползли слухи, что Максим зверски бьёт жену за неверность. Ходившая проведать её моя мать после со вздохом рассказывала, что застала её навзничь лежащую на постели сплошь в синяках:

  - Лежит вся синюшная, как чугун, шелохнуться от боли не может.

  Беременность Ларисы была на седьмом месяце прервана в роддоме искусственными родами. Ребёнок выжил, но из-за обширной тазовой гематомы ей была сделана гистерэктомия, и о последующих беременностях можно было забыть.

  После выписки из роддома, мы с матерью решили навестить их и поздравить с рождением сына. Максима дома не оказалось, а встретившая нас  Лариса тут же легла обратно в постель. На её шее и руках были заметны ещё не сошедшие ссадины и гематомы. Пока мать улюлюкала с малышом, она безучастно смотрела в потолок.

  - Максим встаёт к малышу по ночам? – спросила мать.

  - Он, пьяный, меня перед родами на расстрел водил, - с трудом повернувшись к стене, Лариса заплакала.