Лежбище железных китов

Лёг сегодня спать во всеоружии, как положено: прижал язык к нёбу, проговорил в уме «Засыпай Имярек, просыпайся Лунарсэйл»…

Возвращался к этому приёму несколько раз, когда чувствовал, что всё ещё не сплю, а формула «Засыпай — Просыпайся» уже ушла слишком далеко на задний план.

Далее в безмыслии расслабленно и бесцельно ощупывал взглядом темноту закрытых век.

Очевидно, мне не удалось перенести осознанность в сновидение при помощи давления на нёбо. Этого ощущения во сне не было и о нём я даже не вспомнил. Также и весь процесс перехода ускользнул от внимания. Либо я просто забыл, ослеплённый яркостью и реализмом сцены, последовавшей за этим, — я ехал в городском автобусе. Тем не менее осознание себя во сне всё же пришло! Только в необычном виде — как если бы кто-то подкрутил некий регулятор громкости сознания.

Внимание ожило и мне захотелось разглядывать лица пассажиров:

«Может быть они все на одно лицо?»

Мне стало интересно проверить свои подозрения. Автобус был полон людей. Я стоял на задней площадке у окна, удобное место для наблюдения — весь салон, как на ладони. Но только я начал рассматривать пассажиров, как автобус подъехал к остановке…

Я решил сойти, подумав, что ехать дальше незачем и снаружи будет поинтереснее.

Я ошибался…
Лишь только ступил на тротуар — вся видимость тут же исчезла, будто выключили свет дня этого сновидения. Я погрузился в непроницаемую тьму. Однако ощущение, что я всё ещё в этом городе, по-прежнему было отчётливым. Очень кстати вдруг вспомнил про свою технику поочерёдного постукивания пальцами… и, к своей досаде, сразу обнаружил, что она не помогает. Впрочем, и не должна была — она же для оживления внимания, а тут внимание почти что ушло, и я был на грани пробуждения.

Пришла здравая мысль продолжать идти, невзирая на эту сонную слепоту…

И это сработало. Образ города вернулся, поощряя того, кто терпелив. Я осмотрелся… я был всего в нескольких шагах от места, где пропала картинка. В этот момент на выручку пришла техника с постукиванием, и постепенно мне удалось настроить вполне стабильное восприятие.

Я шёл между высоток…

Рассматривал верхушки домов, запрокинув голову. Казалось, я находился в каменном лесу среди бетонных деревьев. Некоторые имели странный вид, воспринимались частично разрушенными, но присмотревшись… возник образ, которому сразу нашлось название: «свалявшиеся верхние этажи». А другие — слегка потёкшие, бетон напоминал воск, который расплавился под жаркими лучами солнца.

Воздух всей улицы неожиданно наполнился звуками, словно беруши из ушей вынули. Только сейчас заметил, что до этого я шёл в полной тишине — не слышал даже шарканья собственных шагов. Это не было многоголосье птиц или обычный городской шум  — гремела песня, современная поп-музыка. Звук шёл одновременно отовсюду, из самой пульсирующей вокруг меня атмосферы. Певица пела по-русски со страстью и от души. Я отчётливо слышал все слова этого явно модного хита, однако мне не знакомого. Пришла мысль:

«Вот бы записать все слова, чтобы не забыть и унести с собой в явь.»

Которую тут же сменила другая, более рациональная:

«А толку записывать во сне? К тому же с собой всё равно нет ни блокнота, ни телефона.»

Решил сфокусироваться на фрагменте и запомнить хотя бы его.

Припев был очень странный, но простой и легко запомнился:

«Они гра-а-бят,
они грабят тебя,
они гра-а-бят и грабят — тебя.»

Песня внезапно закончилась. Но тихо не стало — я слышал где-то неподалёку оживлённую беседу — мужские и женские голоса. Завернул за угол, откуда, как мне казалось, он доносился, но никого не обнаружил. Разговор на секунду затих, а затем, как солнечный зайчик, переметнулся в другое место, где возобновился, приглушённый расстоянием — заманивал в соседний двор. Я быстрым шагом отправился туда…

Там также никого не оказалось — голоса мгновенно смолкли, и наступила тишина.

Я догадался, что это скорее всего мой внутренний монолог пытается вторгнуться в сон, и решил: если повторится, не обращать внимания. За время этой беготни уровень осознанности явно снизился, наверное ещё немного и провалился бы в обычный сон.

Вспомнил о руках — внимание сновидения оживилось, а ещё пришла идея попрактиковаться в перемещениях.

Посмотрел на крышу ближайшей многоэтажки с намерением там оказаться и тут же легко перенёсся. Но по пути мелькнуло крошечное сомнение: «А может, лучше не к этой, а к другой…» — и я, буквально чуть-чуть не долетев, повис на карнизе, ухватившись за него руками. Кряхтя и напрягаясь, я с трудом вскарабкался на железную кровлю крыши, забыв, что мог сделать это так же легко, как до этого переместился.

Затем спрыгнул вниз и, ощущая приятную щекотку в области живота от свободного падения, парил до самой земли. Повторил это с другим зданием и благополучно переместился прямиком на его крышу. Спрыгнул снова, но, как и тогда, опять усомнился в направлении полёта и стал тяжело падать — на этот раз с неприятным, тянущим ощущением в теле. Почувствовал несильный, тупой, но отчётливый удар о землю.

Так упражняясь в перемещениях я и не заметил, как оказался на окраине города в любопытном и интересном месте, которое во сне прозвал «лежбище железных китов». Морские суда лежали один на другом, образуя высокую стену в пятнадцать или двадцать «этажей», если каждый корабль считать за этаж. Они не скромно выпячивали свои обнажённые днища, словно гигантские металлические рыбы, выброшенные на берег.

Я переместился на вершину этой корабельной скалы, и передо мной открылся завораживающий вид на бескрайнее тёмно-синее море. Я стоял, словно на вершине мира, обдуваемый ветром восхищения… Всё моё существо наполнилось восторженным волнением от грандиозности масштаба.

И мне конечно же захотелось окунуться в это великолепие. Спрыгнуть в пустоту и парить до самой воды, наслаждаясь мгновениями свободного полёта.

Что я незамедлительно и сделал.

Я нёсся к поверхности на головокружительной скорости, полностью утратив контроль над полётом. Море притягивало меня, будто магнит, гвоздь. Оно больше не было тёмно-синим, сменив свой цвет на тёмно-бурый. Поверхность была гладкой, как лист металла, местами шипела и пузырилась, напоминая закипающий кофе. Море состояло не из воды, а из металлического порошка, опилок или крошечных частиц. Оно почти совсем не колыхалось, оставаясь неподвижным, за исключением тех пузырящихся участков.

Я должен был неминуемо упасть в него, и при этом мне не было страшно, скорее любопытно — каково это погрузиться в железную «воду»? Наверное потому, что в этот момент острота моей осознанности снова снизилась — я чувствовал себя, будто был пьян, а пьяному, как говорится — море по колено.

В последний момент перед столкновением или погружением некая сила схватила меня за нечто со стороны спины, примерно в районе лопаток, и грубо выдернула на сушу, как если бы я был связан с берегом банджи-канатом. Внимание сновидения окончательно иссякло, и я оказался цел и невредим, проснувшись на своём побережье повседневности — в кровати.

Перед глазами всё ещё стоял образ тех кораблей…

Я подумал — что, если они тоже когда-то были «ныряльщиками», вроде меня, которым таки удалось нырнуть в эту железную воду, а вынырнуть получилось только в виде выброшенных на берег «железных китов»…


25.12.2025