Да так... размышления

Нас с детства учат — не лезь не в свое дело. И это, казалось бы, железный закон выживания в каменных джунглях. Смотришь под ноги, делаешь свое, проходишь мимо. Не просят — не давай советов. Не лезь, не учи, не помогай. Мир стал тише, удобнее и… холоднее. Будто все мы носим невидимые наушники, заглушающие не только шум улиц, но и чужие стоны, и зов на помощь.

А раньше… Раньше мир был иным. Он был шумным, назойливым, порой утомительным, но живым. В нем всем было дело до каждой мелочи. Жизнь соседа была продолжением твоей собственной. Помню старый фильм о Шурике, потрепанный автобус из смешной комедии. Там не было равнодушных лиц у окна. Там был общий гул возмущения, общее участие, а потом — общее движение, брошенные дела и дорога в милицию, потому что нельзя иначе. Потому что хулиган — это общая беда. Где теперь этот автобус? Он пустует. Люди в нем сидят, уткнувшись в экраны, и мир сузился до размера ладони.

Надо строить школы, но не обычные. Школы человечности. Где вместо сухих формул будут рассказывать о мятежных сердцах.

Он приходит мне на ум — Гавриил Романович Державин. Шумный, неуемный, как весенний ледоход. Чиновник при Екатерине, но не карьерист. Талант, бьющий через край, и совесть, не знающая компромиссов. Ему было до всего. До взяток в соседнем департаменте, до голода в губернии, до слез вдовы, которую обманул купец. Он не «лез в свое дело» — он расширял границы своего дела до размеров всей империи. Открывал школы, строил больницы, сотрясал кулаками перед носом сиятельных князей. Моралист. Святоша. Беспокойный дух.

Екатерина, мудрая и терпеливая, переводила его с поста на пост, стараясь усмирить этот огонь, направить в русло. Она держала его при себе, этот живой укор всеобщей лести. Хотя, однажды и ее терпению пришел конец. Устала от его вечного «не ко двору». Уволила. Вот это биография. Вот это жизнь — прожитая не для карьеры, а для чего-то большего. Неспокойная. Неудобная. Настоящая. Смелая, не смотрящая на лица - он часто спорил и ссорился с самой Екатериной! Защищал. Дело.

И был у него друг — старый воин, легенда при жизни. Суворов. Пришел как-то и спрашивает: «Гавриил Романович, а как мне на могиле написать? Какой текст сочинить?»
Державин подумал. И сказал просто: «Напиши: здесь лежит Суворов».
И больше ничего. Люди и так знают. Подвиги говорят громче любых слов. Скромность и величие. Простота, которая дороже золота.

Эти люди меняли мир, потому что им было не все равно. Они не боялись лезть «не в свое дело», потому что считали своим делом — справедливость, добро, честь. Их автобус — вся Россия — был полон. И все ехали в одну сторону.

А наш автобус все еще стоит. И, кажется, мотор заглох. Пора, наверное, выйти, постучать по капоту, разбудить водителя. Или самому сесть за руль. Или просто, встретив взгляд соседа по креслу, спросить: «До какой остановки едем? Может, вместе сойдем?»