Билокси блюз 4

Ты ушла, не проронив ни слова,
Для певиц привычен этот ритм.
На столе — кофейная основа,
След от губ на чашке всё горит.

Я пришёл в мир музыки поздно,
К связям коротким ещё не привык.
Всё, что казалось живым и серьёзным —
Лишь репетиций короткий миг.

Вещи твои — как немые укоры,
Будто вернёшься за ними назад.
Блузка твоя нагоняет лишь горе,
В каждой детали — твой почерк и взгляд.

Вещей ты оставила самую малость —
Ровно по весу любви в твоём сердце.
Что мне с наследством твоим оставалось?
Как в этой памяти мне отогреться?

Ждать возвращенья? Оставить? Не знаю…
Выбросить — нет, не поднялась рука.
В Армию Спасения их отдаю я —
Пусть их согреет чужая щека.

Туфли и блузку наденет другая,
Может, их счастье продлится года.
Я лишь одну твою чашку оставлю —
Всё остальное ушло навсегда.

«Нужно лишь время», — ты мне шептала.
Времени нет до молитв моих дел.
Время — твоё. Для меня же — настало
Замершим мигом, когда замок запел.

В доме теперь тишина поселилась,
Ночью ложится со мною в кровать.
Пусто в шкафу, всё давно испарилось,
Стул одинокий устал тебя ждать.

Пальцы касаются клавиш рояля —
Он не играет, он просто рыдает.
Правду жестокую звуки впитали:
Больнее сюжета у нас не бывает.

Нет, я не злюсь. Я учусь жить без тени,
Музыку строить, где нет твоих нот.
Жизнь без тебя — это просто ступени,
Я уж прошёл этот путь напролёт.

Два долгих месяца. Вечер. И снова
Дверь ты открыла привычным ключом.
Я посмотрел на тебя — ни полслова,
Будто и не было боли во всём.

Тихо спросила: «А где моя чашка?»
Ты на пороге ждала, не вошла.
В горле комок, на душе — так тяжко,
Но эта буря уже отмела.

Я её вынес с холодной кухни,
В руки отдал и закрыл плотно дверь.
Завтра взойдёт оно, солнце, не рухнет.
Новый начнётся рассвет без потерь.