Юрий Коваль. Диктант для недопёсков

Более всего учительство благоволит прозе. Чужой и собственный опыт будто сами просятся со страниц школьных учебников, дневников и тетрадей на страницы книг.

Для начала поставим ударение на фамилии. На второй слог. Правда, мой слух, с самого раннего детства привыкший к неправильному называнию автора всем известного «Недопёска», и через несколько десятилетий сопротивляется.

В одном из выпусков телепередачи «Наблюдатель» на канале «Культура» ведущий Андрей Максимов обратился к гостям студии: “Как объяснить людям в нескольких словах кто такой Коваль?” Договорились, что это целая вселенная.

Пожалуй, здесь проведу параллель между «Маленьким Принцем» Экзюпери и «Недопёском» Коваля. Ключевые категории этих произведений, равно написанных для маленьких и больших: свобода, ответственность и любовь, без которых не может ни Маленький Принц, ни дошкольник Серпокрылов.

По воспоминаниям современников, Юриосича любили решительно все: писатели и читатели, дети и взрослые, мужчины и женщины, простые и люди в шляпах. Любили собаки, кошки, птицы, рыбы, бабочки, деревья, травы, звери. Коваль любил всех и всё. Он был “неправдоподобно, потрясающе талантлив в любви ко всему”.

Первыми рассказами Юрия Коваля были тексты диктантов для учеников. Его друг, глубокая поэтесса и литературовед Татьяна Бек отмечала, что именно сочинение текстов для диктантов явилось литературным началом Коваля-писателя. Учебные стихи и рассказы позволяли ребятам легче запоминать грамматические правила и безусловным образом поддерживали перманентную мотивацию к обучению. Вот и стихотворные строки Коваля-поэта / Разве не об этом:

Из норы глядит сурок,
Он суров и одинок.

А вот самым известным будет такая шутка, на правописание мягкого знака после шипящих:

На полу сидела мышь.
Вдруг вбегает грозный муж
И, схватив огромный нож,
К мыши он ползет, как уж.

“Уж кому-кому, а нашим словесникам и вообще школьным учителям вряд ли Ю. Коваля надо аттестовать обстоятельно. Его прозу настолько любят дети, что и люди, любящие детей, не могут не знать и не почитать Юрия Коваля”. Татьяна Бек права. Хотя Юриосич на отсутствие заслуженной славы не обижался.

Юрий Коваль окончил историко-филологический факультет Московского педагогического. На старших или младших курсах в одно время с ним учились: Юлий Ким, Юрий Визбор, Ада Якушева, Пётр Фоменко, Юрий Ряшенцев. Вторично объединяли их творческие струны, первичной же скрепой были русский язык и литература.

И.А. Учамбрина, учитель-предметник одной из московских школ пишет: “В методике преподавания литературы в среднем звене школы существуют, как известно, различные способы повышения читательского интереса учеников к изучаемым произведениям: чтение по ролям, составление киносценария, словесное рисование, иллюстрирование понравившихся эпизодов и т.д. Однако на уроке, посвящённом повести Юрия Коваля «Самая лёгкая лодка в мире», мы не станем выдумывать различные методические “завлекалки”, а попробуем сосредоточиться на особенном стиле писателя, обращая внимание учащихся на великолепный язык и особый юмор, присущий его произведениям”.

Г.А. Орлова и Е.О. Орлова в статье «Рассказы Ю. Коваля на уроках литературного чтения в начальной школе» отметили: “Юрий Коваль – мастер слова, который владеет многими выразительными средствами для раскрытия писательского замысла”.

Использование в школьных рамках прозы, теперь уже классической, Юрия Коваля относится не только к вопросам организации детского чтения. Любо-дорого прибегнуть к текстам его рассказов и повестей в дидактических целях на уроках русского языка. Задиктуем такой отрывок: “В тот день, когда я пришил к майке треугольный кусок тельняшки, я раз и навсегда почувствовал себя морским волком”. Точка.

С красной строки: “Но, пожалуй, я был волком, который засиделся на берегу. Как волк, я должен был бороздить океаны, а вместо это плавал по городу на трамвае, нырял в метро”. Точка.

Юрия Коваля часто можно было увидеть в тельняшке. А большие и малые городские одиссеи взаправду тяготили, и он рвался на волю, как недопёсок Наполеон III или как клёст Капитан Клюквин, лапы которого от долгого сидения в клетке стали белыми. Заядлый рыбак, азартный охотник, знаток природы, с самого детства он стремился к свободе. “Юрий Коваль – это на моём веку единственный человек, с полной ненатужной органикой соединивший городское и сельское начала, европейское и скифское, цивилизованное и корневое, Улисса и Садко. “В одну телегу впрячь сумел ты / Коня и трепетную дурь” – скажу я так, помня, что Юра всегда одобрял, когда при нём изъяснялись своими и чужими стихами”. Очередной раз выручают воспоминания Татьяны Бек.

Но продолжим задиктовывать. “В тени, окружённой ёлками, Клюквин оживился: пел, прыгал по клетке, глядел на макушки деревьев” – это на пунктуацию; “На потолке кто-то зашевелился, зашуршал, стал чего-то скрести и грызть” – здесь ошибкоопасные места; “Под ногами мох – мягкий мохнатый мех” – на внимательность; “Геологи ушли, и лабаз остался стоять в тайге” – а это чрезвычайно просто и чрезвычайно познавательно!

Коваль всегда запоминается: “Начальник фермы храпел так, как будто произносил во сне фамилию Фейербах”; “С детства я мечтал иметь тельняшку и зуб золотой”; “Что мне нравится в чёрных лебедях, так это их красный нос”. Дети и взрослые в восторге от его образов: “Как огромный и мудрый брадоусый голавль, смотрел он на меня”; “рюкзаки, похожие на зелёных свиней с карманами”; “из травы высунулась лукоподобная головка с влажными торфяными глазками”.

Некоторые выражения, обычно применяемые в переносном значении, всё-таки сохраняют у не в меру шутливого Коваля прямой смысл: если пса по кличке Матрос – верного друга Васи Куролесова – пнули так, что у него искры из глаз посыпались, то пёс бежит, “разбрасывая эти искры и завывая”; а если гражданина Никифорова из повести «Пять похищенных монахов» и след простыл, то: “Я нарочно пощупал рукою след – да, простыл”.

Юрий Коваль использует и так называемые сингулятивы – существительные с семантикой единичности, выражаемой с помощью суффиксов -ин(а), -инк(а). В его произведениях «самостоятельность» обретают картофелина, земляничина, черносливина, геркулесина, бамбучина и даже частичка инея – инеинка. Богатство языка Коваля-писателя определяется богатством выразительных средств языка: применением семантического переноса по смежности (метонимия) или по сходству (метафора), создание непривычной сочетаемости слов, использование фразеологизмов, обретающих несколько значений, словотворчество.

После окончания пединститута дипломировнный учитель Юрий Коваль по прозвищу Педкружок попал по распределению в Татарстан. Недолгой, но щедрой была его работа учителем в сельской школе в деревне Емельяново. В пятом, шестом и седьмом классах он вёл русский, литературу, историю, географию, рисование и пение. Марина Москвина, известный московский писатель, журналист: “Многое в повести «Недопёсок» именно от тех, емельяновских времён. А одна из лучших глав «Недопёска» – «На севере диком…» – это урок Коваля-учителя”.

Вернувшись из Татарстана в Москву в 1961 году, Юрий Коваль привозит с собой серию картин, написанных маслом, и первые «взрослые» рассказы. С 1961 по 1966 годы преподаёт в школе рабочей молодежи. В 1966 году уходит на вольные хлеба, изредка подрабатывая журналистикой и редакторским трудом, бесконечно довольный заниматься тем, чего просит его душа.

Собирался ли Коваль стать педагогом, собирался ли работать с детьми, учительствовать? Теперь не ответим. Но разве его творчество – не работа с детьми?
И всё же на горизонте вырисовывалась карьера художника. Серьёзного отношения к литературному творчеству уже не было. Однако же не навредил, но обогатил этот жизненный период судьбу Юрия Коваля. В дальнейшем он будет иллюстрировать книги, среди которых окажется и одна собственная – «Самая лёгкая лодка в мире». Коваль-художник, как, кстати сказать, и Коваль-скульптор, безусловно, самобытен и интересен. И тем более он интересен, что никогда не творил за деньги.

Но вот последовала работа в журнале «Детская литература», знакомство и дружба с детскими писателями, а одна из командировок закончилась тем, что нам сейчас знакомо как художественный фильм «Пограничный пёс Алый».

“Я решил скрыться в детскую литературу, уйти туда. Но я не только спрятался в детскую литературу, а верно ей служил”. За свой долгий писательский срок Юрием Ковалем написано много книг для детей и их родителей. Впоследствии он станет вести семинар для молодых детских писателей.

Известен Коваль и сценариями анимационных фильмов «Плюх и Плих», «Мистер Пронька», «Тигрёнок на подсолнухе», «Поморская быль», «Смех и горе у бела моря», «Архангельские новеллы» и ряда других. К слову сказать, с Борисом Шергиным, известным сказочником-архангелогородцем, Коваль был знаком лично, называл Бориса Викторовича своим учителем и «святым человеком».

Есть ещё Коваль-бард, большой любитель попеть песни и поиграть на гитаре. Одну из песен, а именно знаменитый «Сундук» Юрий Коваль написал специально для своих многочисленных встреч с детьми, читать которым со сцены сухую прозу он возможным не представлял. Позвольте в данном контексте напомнить романс, исполненный в дуэте с Ией Саввиной в фильме «Марка страны Гонделупы»:

Темнеет за окном, ты зажигаешь свечи,
И светлая рука стеклом отражена.
И снова к нам с тобой пришёл осенний вечер,
И в доме и в душе покой и тишина...

Да, это «дело рук» Юрия Коваля, появившегося на экране ещё в «Улице Ньютона, дом 1», где он на пару с Юлием Кимом исполнял подзабытые уже авторские песни.
Не могу не напомнить и музыкальное сопровождение из фильма «Пограничный пёс Алый»:

Поднебесный снег, снег на землю слетает,
Поднебесным снегом землю заметает.
Ах, как много снега над лесом окрестным,
Твой ли снег заносит снегом поднебесным?

Особенным в Юрие Ковале и вокруг него было всё. Даже монокуляр Коваля, в который он, возможно, видел своих героев, замешанных на взаправдашнем тесте.

Думали и говорили, что Коваль разбрасывается. Мудрая Татьяна Бек поставила такой диагноз: «ренессансный объём таланта». “И правда: почему я всё это делаю? Ведь я искусством никогда не зарабатывал! Это душу мою поддерживало и обогащало. Работал для души и только для души, но к работе относился со всей требовательностью, необходимой художнику, и даже с большей, чем если бы я работал для заказчика. Возможно, чувства меры у меня и не было. То я увлекался деревом, то занимался эмалью, то живописью. То проза. Мне пришла в голову мысль: художник 20 века должен уметь всё!”

Всё – это действительно то, что необходимо и достаточно человеку, работающему с детьми и для детей. Превзойти профстандарт Коваля-профессионала немыслимо.
В этом году Юрию Иосифовичу исполнилось бы 85 лет…
Коваль одновременно и апаш, и Мегрэ. Татьяна Бек, конечно, это подметила.

При тросточке над бездной
Шёл человек чудесный
С ужасной бородой,
С улыбкой неуместной
И тайною бедой.

Он объяснял нам чинно:
“Кручина – не причина
Отчаиваться, раз
Есть курослеп и чина,
Ольха, берёза, вяз”.

С улыбкой виноватой,
В рубашке полосатой
Он – баламут и мот,
Но вовсе не бездельник –
Сказал, что проживёт
Без счастья и без денег,
Поскольку есть репейник
И ласточкин полёт...

Я знаю, что не врёт.