Незначительные отклонения, или Дар свыше Глава 2

     Глава 2
     Успешное проникновение

     Приятный тёплый воздух над Екатеринбургом вибрирует не только от звуков города, но и от чего-то ещё, низкочастотного. Перед филармонией среди прохожих и праздно разглядывающих афиши прогуливается жизнерадостный зазывала в костюме конферансье с ярко-красным мегафоном. Он отпускает смешные шутки и рассказывает о предстоящих гастролях.
     Молодая гимнастка в розовых обтягивающих стройные ноги леггинсах прыгает, элегантно танцует вокруг него, исполняя несложные акробатические этюды, производя сильное впечатление на мужчин. Её озорная улыбка, обращённая к толпе, кажется заученной, как у заводной куклы.
     Сияющая реклама на стене филармонии пестрит названиями, от которых рябит в глазах. Выразительные шрифты, если смотреть на них боковым зрением, слегка плывут, а даты концертов меняются местами. Оля на секунду чувствует лёгкий звон в ушах и мысленно посылает команду: «Привести настройки в норму». Искажения пропадают. Девушка заинтересованно останавливается и читает афиши Свердловской филармонии на август сего года:
     Чиж & Co. Уральский симфонический оркестр. Nautilus Pompilius — первый состав.
Второй концерт для фортепиано с оркестром до минор, opus 18, С. В. Рахманинов.
Юбилейный концерт ВИА «Чайф».
Рок-группа «Сплин». «OTTA-оркестр».
     Московский академический хор по распространению культуры «Забубённые сердца» — Памяти «ДМШ» посвящается. Высокоинтеллектуальный жанр: психоделический рок-н-ролл — Гарика Сукачёва.
     Протиснувшись сквозь толпу, она выходит к остановке. Свернув с улицы Закалужской на проспект Тимирязева, бодрым шагом направляется к гостинице. Люди, идущие за ней, видят элегантную девушку в лёгком ярко-желтом платье, но те, кому она выходит навстречу из-за угла, наблюдают серьёзную леди в строгом деловом костюме. Белый верх, чёрный низ, аккуратная классическая причёска — каштановая, красиво уложенная коса, чёрные массивные очки, придающие солидность. Строгая тёмная сумочка через плечо, в которой лежат пропуска категории «А-01» на имя молодой журналистки одной из крупнейших газет «Daily News».
     Оля не торопясь входит в гостиницу, чувствует незнакомый запах, видит просторный современный вестибюль с высоким потолком и стеклянными мозаичными дверями. На стенах висят интерактивные портреты известных классических музыкантов; их глаза внимательно следят за гостями. Слева, между двумя искусственными баобабами, располагаются три лифта, мигающие зелёными огоньками, и широкая лестница. Справа, сразу у дверей, изолированный от общего пространства высоким деревянным столом, сидит строгий портье.
     — Здравствуйте, — приветствует Оля служащего гостиницы, который внимательно разглядывает глянцевый журнал для мужчин «Playboy».
     — Подскажите, как пройти в номер музыканта Крамера? — интересуется девушка, показывая документ.
     Строгий хранитель ключей сегодня в костюме императора Византии и напоминает военный фрегат со спущенными парусами. Страж прячет журнал и, прищурившись, разглядывает незнакомку, подозрительно бурчит себе под нос: «Иностранка, что ли?» — колоритно корчит гримасу, глотая слюну становясь похожим на страдающего сильной изжогой, и резко отвечает, топорща подстриженные щеточкой серебристые усы.
     — Вы поймите, гражданка: это гостиница для ВИП-персон, закрытый объект.
Непринуждённо зевает, бросает беглый взгляд на стоящую девушку:
     — Что ещё?
     — Мне нужен номер Крамера! — настойчиво повторяет Оля.
     Седая прядь волос беспомощно падает на морщинистый лоб портье. Он красноречиво указывает на висящие напротив электронные часы, нехотя объясняет:
     — Уже сорок минут, как доступ в гостиницу запрещён всем, особенно посторонним журналистам. Разве вы не слышали: готовится международная пресс-конференция? Приходите в понедельник.
     Цепкий взгляд опытной леди, от которого ничего не утаишь, проникает сквозь деревянную панель столешницы, сканирует фотографию гламурной модели на обложке, замечает горячий предмет, испускающий пар, с надписью «Доширак». Считав данные гостиничного процессора, что находится под столом, она быстро находит нестандартный номер 411 на четвёртом этаже для очень важных персон, состоящий из нескольких комнат, оформленных в мавританском стиле, запоминает межэтажные пролёты, лестничные площадки, коридорные повороты. Невольно её взгляд останавливается на чёрном заряженном пистолете, лежащем под рукой охранника. Девушка морщится, тревожно отмечая:
     — О-оо, это опасная штука.
     Охранник делает вид очень загруженного работой человека, сосредоточенно листает толстую книгу учёта, затем поднимает обеспокоенный взгляд на девушку и к своему ужасу понимает: леди куда-то исчезла. Он быстро выходит на улицу, но никого похожего не замечает. Кажется, от удивления портье хочет укусить свой кулак и, остановившись с раскрытым ртом, подозрительно думает: «Чудно. А если она тихо прошла… Ох и влетит мне, когда просмотрят записи видеокамер…»
     Исчезновение с поста охраны — не магия, а умение перевоплощаться, вычислять слепые зоны, стать на мгновение тенью, частью узора на ковре, расплывчатым бликом.
     Успешно преодолев вахту гостиницы, девушка уверенной походкой поднимается по лестнице, приобретая другой сногсшибательный образ — яркой модели с обложки журнала, что читал вахтёр. Глубокое декольте, короткая юбка подчёркивают стройные ноги в красных вызывающих туфлях на высоком каблуке. Модный чёрный гаджет в виде браслета-диктофона украшает запястье левой руки. Такая девушка, бесспорно, не останется незамеченной даже в толпе красавиц.
     Поднявшись на 4-й этаж, тихо подходит к заветной двери, откуда слышатся чарующие звуки электронного фортепиано. Спокойно касается рукой холодного замка и осторожно поворачивает ладонь, тонко чувствуя, как открывается задвижка. Услышав тихий характерный щелчок, аккуратно открывает дверь и, скрестив наудачу пальцы, уверенно входит в помещение.
     Ольга видит просторную комнату, сидящего почти в чём мать родила за небольшим чёрным роялем импровизирующего маэстро, и отпускает пальцы. Мужчина в тонком полупрозрачном халате, расшитом золотыми нитями и накинутом на обнажённое тело, непринуждённо музицирует. У стены стоит много аппаратуры: колонки, усилители, аккуратно сложенные орудия труда джазмена на любой вкус. Если артист не умеет играть на скрипке, он берёт саксофон; если не владеет флейтой — пожалуйста, арфа. Здесь предусмотрено всё: к примеру, артист совсем ни на чём не играет, но человек хороший, для такого случая есть ряд шумовых инструментов — маракасы, бубен, трещотки или барабаны.
     «Это понятно, — заключает Оля, направляя проницательный взгляд на контрабас, который лежит на диване, словно спящий слон. Под напором незримой энергии большой инструмент тихо вздыхает, его четвертая струна протяжно стонет, будто он видит во сне нечто ужасное». За панорамным окном город продолжает спешить в будущее, не подозревая, что его перспективу сейчас настраивают здесь, в номере 411. Единственным свидетелем происходящего является муха, неподвижно сидящая на подоконнике у цветка. Напряжение растёт, но непостижимая тайна только начинает раскручивать свою туго свёрнутую пружину.