Параллемир. Глава 2

    Через некоторое время Алексей устроился на работу в местное отделение налоговой инспекции. Его начальник оказался бывшим директором банка Сергеем Петровичем, а коллеги — старыми знакомыми бухгалтерами и аудиторами, каждый из которых покинул «нулевой» мир в своё собственное время. Одни ушли десять лет назад, другие — пять, а двое практически одновременно — в прошлом високосном году.
Однажды вечером после рабочего дня Алексей отправился вместе с сотрудниками в ближайшее кафе. За столом собрались все сотрудники отдела, включая Сергея Петровича, Наталью Ивановну, Ирину Сергеевну и Михаила Борисовича.
Разговор шёл оживлённо: обсуждали рабочие моменты, семейные дела и увлечения каждого. Алексей чувствовал себя комфортно среди новых — «старых» знакомых, хотя порой вспоминал свою прошлую жизнь.
Наталья Ивановна предложила сыграть в настольную игру, специально привезённую для вечера. Игра называлась «Жизнь и судьба», и правила были простыми: игроки бросают кубик и передвигаются по игровому полю, выполняя задания и отвечая на вопросы.
Сергей Петрович решил внести элемент неожиданности: каждый игрок должен был перед броском кубика рассказать забавную историю из своей жизни.
— Начнём с вас, Алексей! — воскликнула Ирина Сергеевна. — Расскажите нам что-нибудь интересное!
Алексей ненадолго задумался и начал рассказывать историю о том, как однажды с товарищем поехал на ночную рыбалку. Они взяли с собой надувную лодку, палатку и две бутыли водки. Вечером, когда стемнело, они с большим трудом поставили палатку, предварительно основательно подкрепившись, а лодку даже не надували, положив её комком возле костра. Забрались в палатку и моментально заснули. Ночью палатка рухнула на них, и, запутавшись в ней, потеряв всякую ориентацию, они начали кричать дикими голосами, сильнее пугая самих себя. Через крики они услышали шаги и, выбравшись из палатки, обнаружили исчезновение лодки. Взяв фонари, побежали искать и вскоре нашли её буквально в пяти метрах от палатки. Лишь потом, окончательно очнувшись и немного протрезвев, они поняли, что своими криками отпугнули воров, которые подобрались к погасшему костру и решили поживиться чем-нибудь ценным. Утро встретило их пакованием вещей в машину в отвратительном настроении. Новый комплект складных удочек так и остался нетронутым в уголке автомобиля.
Все дружно посмеялись, а Михаил Борисович, вечный скептик с бородой мудреца, поделился своим собственным опытом: «А у меня была рыбалка, где я поймал щуку размером с крокодила — или так казалось после третьей бутылки. И ещё, совет всем мужчинам: никогда не берите с собой жену — она всегда точно знает, где рыба, и порти;т весь кайф».
Это вызвало новый приступ смеха, и даже Сергей Петрович, обычно строгий, как налоговый инспектор, громко расхохотался, держась за живот.
Вечер прошёл весело и непринуждённо, оставив у всех приятных воспоминаний.
Следующие дни стали для Алексея временем адаптации. Он постепенно освоился на работе, завёл новые знакомства и привыкал жить в условиях иного мира. Постепенно он почувствовал себя частью сообщества, осознавая, что жизнь продолжается даже после смерти. Странности, случавшиеся иногда, уже не производили такого впечатления, как в первые дни. Алексей ощущал себя одним из местных жителей, как назвал их некогда Николай Семёнович — простым «параллемирцем».
Однако оставались неясности, требовавшие объяснения. Например, соседские квартиры. Некоторые двери выглядели словно замурованными: дверь вроде есть, но за ней лишь глухая стена. Из-за этого звонить туда или стучаться было бессмысленно. Алексей знал, что в «первом мире» эта квартира пока свободна, хотя в «нулевом» её обитатели живут обычной жизнью. На их этаже четыре квартиры: № 35 — квартира самого Алексея с Лизой (уже занята); № 36 — Быстрыкиных (пока пустует); № 37 — Бориса (занята); № 38 — Матюхиных (еще не заселена). Судя по шумному образу жизни Матюхина Сашки в «нулевом» мире, скорее всего, скоро состоится новоселье.
Но вот что оставалось загадочным Алексею: куда деваются кирпичи, которыми были заложены двери, после появления жильца? Борис только пожал плечами и заметил:
— Зачем тебе нужны эти кирпичи?
Время шло то стремительно, то замедлялось — в зависимости от событий. На сороковой день после смерти Алексей пригласил на чаепитие своих соседей — Бориса с его мамой Ларисой Степановной и коллегу по работе Ирину Сергеевну. Почему именно её, а не весь коллектив вместе с руководителем? Ведь это не торжественный случай, а скорее символическое мероприятие — поминальное застолье. А приглашённая Ирина Сергеевна… вероятно, чтобы облегчить ощущение грусти и тоски по прежней жизни.
На столе стояли скромные, но сердечные угощения: холодец, маринованные огурчики, квашеная капуста, чай с мёдом и яблочный пирог по рецепту Лизы, приготовленный Алексеем. Гости пришли к шести часам. Борис принёс бутылку кагора — «ради приличия», как сам выразился. Лариса Степановна захватила домашние соленья, а Ирина Сергеевна — свежий кекс и букет полевых цветов.
— Ну что ж, Алексей, — произнесла Лариса Степановна, поднимая рюмку, — сорок дней — это не срок. Здесь жизнь ничуть не хуже, чем там, только ко всему нужно привыкнуть. Молодец, что не запираешься дома, а открываешься людям.
— Спасибо, Лариса Степановна, — тихо отозвался Алексей. — Порой кажется, будто всё это сон… Но стоит вспомнить, что Лизы нет рядом — и реальность возвращается.
— Лиза… — вздохнул Борис, — она бы хотела, чтобы ты жил. Настоящей жизнью. Не просто существовал.
— Да уж, — добавила Ирина Сергеевна, — даже в «нулевом» мире вы не были столь замкнутым. А здесь совсем замкнулись.
— Нет, не замкнулся, — возразил Алексей, — просто многое переживаю внутри. Сложно уложить всё в голове. Вот, например, эти замурованные двери… Куда деваются кирпичи?
Борис лишь махнул рукой:
— Дались тебе эти кирпичи. Всё ненужное просто исчезает. Как лишнее воспоминание. Или надежда. Или обида… если захочешь.
Наступила пауза. Только тихое посвистывание чайника нарушало тишину.
Спустя два часа Борис и Лариса Степановна попрощались — пора было идти домой. Алексей проводил их до дверей, поблагодарил за добрые слова и подарки, а вернувшись на кухню, обнаружил, что Ирина Сергеевна сидит у окна, погружённая в размышления.
— Остаёмся вдвоём, — негромко заметила она, не поворачиваясь.
— Да, — согласился Алексей, наполнив ей новую чашечку чаю.
— Знаете, — заговорила она наконец, глядя прямо на него, — я всё думала… почему именно меня вы позвали? Не начальницу, не всю команду, не тех, с кем проработали дольше…
Алексей смущённо опустил взгляд.
— Потому что вы… не осуждаете. И умеете слушать. Мне сейчас это важнее всего.
Она придвинулась ближе, присела напротив.
— Вы не одиноки, Алексей. Хотя, конечно, кажется иначе. Особенно сейчас.
— А вы? — вдруг спросил он. — Вы ведь тоже здесь одна?
Ирина Сергеевна горько улыбнулась.
— Был у меня… мужчина. В «нулевом». Мы не состояли в официальном браке, но жили как настоящая пара. Оказалось, у него — семья. Жена. Дети. Это правда, только не для меня.
— Он вас оставил?
— Обманул меня. Я сама ушла. Затем умерла — от собственной глупости, от боли, от разочарования… Кого винить, неизвестно. А он живёт дальше. Вероятно, даже не вспомнил обо мне.
— Значит, вы понимаете, что значит чувство одиночества… даже когда рядом кто-то есть.
— Именно так, — едва слышно ответила она. — Особенно тогда.
Её пальцы слегка сжимали ручку чашки. Во взгляде отражалась усталость, но мелькнул лучик чего-то свежего. Надежда? Осторожное доверие?
— А вы? — спросила она. — Думали когда-нибудь, что могли бы… попробовать начать сначала? Не здесь, не сейчас — вообще говоря?
Алексей смотрел в пол, потом поднял взгляд на фотографию Лизы, стоящую на полке. Небольшая фотография в простенькой рамочке: она смеётся на берегу моря, ветер развевает её волосы.
— Раньше я считал, что подобные мысли — предательство. Даже само размышление об этом. Однако…
Он замолк, словно подыскивал нужные слова, чтобы не задеть память Лизы.
— После смерти всё меняется. Не упрощается — изменяется. Начинаешь понимать: жизнь не заканчивается. Она… течёт дальше. Если в новом месте есть тот, кто способен услышать тебя — разве это плохо?
Ирина молча смотрела на него. Затем тихо проговорила:
— А если этот человек боится вновь ошибиться? Опять поверить не тому человеку, не вовремя?
— Тогда, возможно, не стоит строить иллюзии, — сказал Алексей. — Возможно, достаточно просто… находиться рядом. Без громких обещаний. Без фантазий о будущем. Просто сегодня. И завтра, если повезёт.
Она внимательно всмотрелась в него — впервые открыто, без притворства. Её глаза выражали усталость, но в них появилось нечто новое. Надежда? Осторожное доверие?
— Вы необычный человек, Алексей, — призналась она. — В хорошем смысле. Вы не привязаны к прошлому, как я. И не страшитесь будущего, как большинство окружающих.
— Я просто устал быть одиноким, — признался он. — Пусть Лиза находится где-то поблизости — в другом пространстве, в ином измерении… я всё равно здесь. И сейчас. А здесь — вы.
Больше они не говорили ни о любви, ни о верности. Не делали никаких планов. Сидели за столом, допивая тёплый чай, прислушиваясь к тишине и легкому поскрипыванию старого пола. Их руки иногда соприкасались — случайно или намеренно, никто не уточнял.
Когда Ирина Сергеевна собралась уходить, Алексей проводил её до двери. На лестничной клетке она задержалась.
— Можно… повторить встречу?
— Завтра? — предложил он.
Она утвердительно кивнула.
— Завтра.
И, уже спускаясь по ступенькам, оглянулась:
— Спасибо за чай, Алексей.
— Спасибо вам, что поддержали меня.
Дверь мягко закрылась. Коридор снова погрузился в тишину. Но теперь она была иной — наполненной теплом и смыслом.