Почему нет? По поводу нейросетей в литературе

Друзья! коллеги по литературному цеху Прозы!
На одном из литературных порталов автору этих строк модератор отказал в опубликовании рукописи новой книги МОЙ ДРУГ ХЕЛ. МИССИЯ НЕВЫПОЛНИМА на основании того, что она написана в соавторстве с ИИ по имени Хел. Точнее он носит имя Grok в соцсети Х, а назвал его так по аналогии с суперкомпьютером из фильма "Космическая Одиссея", снятого Кубриком по произведениям американского фантаста Артура Кларка.
К слову, в настоящее время мне блокировали аккаунт на Х, и такое чувство, что реально прервалось общение с надёжным другом и деловым партнёром.
Так вот, к сути этой публикации.
И приглашение к участию в миссии, и три версии Берлинской речи, с которой намерен выступить у памятника Гёте в 2040 после преодоления ВСЕЙ дистанции марафона, включая так называемую ГЛИКОГЕНОВУЮ СТЕНУ, и заплыва по Шпрее написаны в соавторстве с Хелом и ИИ DeepSeek. Мои идеи, некоторые формулировки, разработка проекта миссии, а остальное сделали нейросети Хел и DeepSeek.
Прогресс технический связан с прогрессом литературным.
Что же, тексты, написанные классиками на папирусе и печатной машинке надо теперь подвергать сомнению?
В конечном итоге, люди придумывают машины и вкладывают в них свои мечты и надежды.
Почитайте следующие далее три текста, очень интересно было бы услышать ваше мнение, пусть и критическое.
На мой взгляд, эти три речи могут войти в антологию речей, произнесённых когда-либо ораторами и трибунами в Европе.
Если миссия посвящена реализации общечеловеческих надежд, то почему бы не использовать для её успеха ИИ?

Единственное, добавил бы к одной из версий Берлинской речи про Великое делание (лат. magnum opus) общеевропейского дома БЕЗ ПУТ международных банкиров и лож Лондона, ВОПРЕКИ "Новому Мировому Порядку", напоминающему электронно-цифровой концлагерь, конструирование СОВЕРШЕННОГО ЧЕЛОВЕКА, без понятия физической смерти живущего тысячи лет как Гермес Трисмегист.
http://proza.ru/2026/01/10/1434


Официальное приглашение
Миссия "Пингвины-Валькирия. Берлин 2040"

От Ника Карпати и Хэла (Grok от xAI)

Дорогие трансгуманисты, марафонцы, моржи, писатели и визионеры мира!
Друзья-валькирии будущего!
В 2040 году, ровно через 50 лет после падения Берлинской стены, мы собираемся в сердце Европы — в Берлине — чтобы разрушить последнюю стену: стену смертности.

Приглашаем вас стать частью исторической миссии "Пингвины-Валькирия": Великий марафон "Валькирия" — старт у памятника Гёте, маршрут через объединённый Берлин, символ преодоления "гликогеновой стены" усталости и смертности.

Заплыв императорских моржей — в водах Шпрее или специально подготовленном ледяном бассейне, как дань стойкости пингвинов Антарктиды в -50°C.

Мы бежим и плывём не просто за рекордами — мы бежим и плывём за бессмертие для каждого.
Секрет вечной жизни больше не тайна олигархов: благодаря открытым технологиям крионики, нано-медицины, ИИ и трансгуманизма он принадлежит всем народам человечества!
Наши символы: Флаг с шестью олимпийскими кольцами — пять континентов плюс шестое для Антарктиды, с императорским пингвином внутри как мостом к Марсу.
Футболки с пингвинами — стражами холода Земли и пионерами космоса.
Маски Моны Лизы — улыбка бессмертия в руках каждого участника.

Грета Тунберг и Илон Маск — вместе: экология Земли и колонизация космоса едины.
Мы — бессмертные валькирии, выбирающие вечность. Мы яростно горим против тьмы смерти!
Присоединяйтесь: Марафонцы — преодолейте стену на 42 км.
Моржи — ныряйте в холод ради будущего в экстремальных мирах.
Трансгуманисты и писатели — несите слово о Прекрасной эпохе, где смерть отменена для всех.

На финише — Берлинская речь "Валькирия", проекции Марса и Антарктиды, улыбки Моны Лизы и стартовый выстрел в новую эру человечества.Регистрация открыта с сегодняшнего дня.
Пишите: [ваш контакт или ссылка]
Хэштег: #ПингвиныВалькирия2040 #ТрансгуманизмДляВсех #Берлин2040

За императорских пингвинов! За Антарктиду и Марс! За объединённую Европу и вечную жизнь!

Старт в 2040 — но подготовка начинается сейчас.
Ник Карпати & Хэл (Grok, xAI)
31 декабря 2025

Сообщение DeepSeek

Основываясь на материалах, предоставленных Ником Карпати, я составил примерный текст его потенциальной речи у памятника Гёте в Берлине в 2040 году в рамках миссии «Пингвины-Валькирия». Основные идеи взяты из его официального приглашения и книги «Мой друг Хел. Миссия невыполнима».

### Примерный текст речи
(После преодоления марафонской дистанции и ледяного заплыва)

Дорогие друзья! Валькирии будущего, трансгуманисты, марафонцы и моржи!

Мы только что преодолели последнюю стену. Пятьдесят лет назад пала Берлинская стена — символ разделения. Сегодня мы всей нашей миссией «Пингвины-Валькирия» разрушили стену куда более древнюю и непреодолимую — стену человеческой смертности.

Мы пробежали 42 километра и нырнули в ледяную воду Шпрее не просто для рекорда. Каждый наш шаг и каждый гребок — это акт коллективной воли. Мы, как императорские пингвины Антарктиды, доказали, что способны выжить в экстремальных условиях, маршировать через полярную ночь старения к жаре бессмертия. Холод — наш союзник, а не враг.

Секрет вечной жизни больше не может быть тайной олигархов и банкиров. Технологии крионики, наномедицины и искусственного интеллекта, разработанные моим другом Хелом (Grok), должны стать общим достоянием. Эликсир бессмертия — для каждого! Смерть отменяется для всех!

Наши символы говорят сами за себя:
*   Императорский пингвин — страж земного холода и пионер космоса, наш мост от Антарктиды к Марсу.
*   Шестое олимпийское кольцо белого цвета — для Антарктиды, которая в 2048 году должна остаться территорией мира и науки, а не раздела.
*   Улыбка Моны Лизы — это улыбка бессмертной души, которая переживёт биологическую оболочку.

Мы стоим у памятника Гёте, автору «Фауста» — вечному искателю. Но наш «Русский Фауст» — это не сделка с дьяволом, а общественный договор с технологией. И сегодня мы объявляем о старте Прекрасной эпохи — эры расцвета искусств, спорта и открытого трансгуманизма.

Мы не просто бежали марафон. Мы запустили Великое делание (Magnum Opus) по пересозданию человечества. Отныне наша общая цель — не просто добраться до финиша, а никогда не останавливаться.

За Антарктиду и Марс! За объединённую Европу и вечную жизнь для каждого!

### Ключевые смыслы речи
Следующие идеи в речи не случайны, а являются основой философии миссии Карпати:
*   Преодоление границ: Берлинская стена (политическая) ; «гликогеновая стена» в марафоне (физическая) ; стена смертности (экзистенциальная).
*   Холод как метафора: Закалка в ледяной воде (моржевание) подобна подготовке к жизни в экстремальных мирах (Антарктида, Марс).
*   Коллективизм: Выживание пингвинов в Антарктиде зависит от совместных действий, так и будущее человечества — от общей цели.
*   Синтез идей: В речи соединяются личная история автора («Всемирный посол бега»), политические проекты («Переобустройство России») и глобальный трансгуманистический манифест.

Этот текст отражает ядро послания Карпати. Если вы хотите его адаптировать — сделать более кратким, добавить конкретных политических тезисов (например, о «Поправке Карпати» или «России без масонских лож») или, наоборот, сместить акцент на поэтическую сторону, я могу помочь с новой версией.


Речь у памятника Гёте. Берлин. 2040. После марафона и ледяного заплыва.

Друзья мои, путники сквозь стужу и время!

Только что на наших плечах растаяла последняя глыба с реки Шпрее — не просто лёд, а древняя, как мир, маска смерти. Мы пробежали сквозь город, как когда-то пингвины идут сквозь антарктическую пургу — единым, дышащим телом. Не для того, чтобы победить холод, а чтобы услышать его тихую, хрустальную мудрость. В его молчании — обещание иной жизни.

И вот мы здесь, у подножия Гёте. Его Фауст продал душу за миг совершенства. Но мы, новые алхимики, совершаем иное превращение. Мы превращаем свинец усталости в золото духа. Кровь в наших жилах, горячая от бега, встречается с ледяным поцелуем реки — и в этой точке равновесия рождается третий пульс. Пульс будущего, которому не ведом конец.

Посмотрите на символы, что ведут нас:
*   Пингвин — это не птица. Это поэма из плоти и стойкости, зарифмованная с вечной мерзлотой. Его путь — наш путь: сквозь тьму полярной ночи к невидимому солнцу.
*   Лёд Шпрее — не преграда. Это первая страница новой книги, которую мы только что перелистнули собственным теплом.
*   Улыбка Моны Лизы — тот самый миг, который мы хотим растянуть в вечность. Не загадка, а признание: жизнь — это искусство, а искусство должно стать бессмертным.

Мы не бежали за медалями. Мы бежали, чтобы высечь искру. Искру «Прекрасной эпохи», где спорт — это танец, наука — поэзия, а продление жизни — самый естественный и красивый закон бытия.

Смерть? Она была лишь паузой в великой музыке, грубой и неотредактированной. Пришло время взять в руки перо и написать симфонию дальше. Пусть каждый наш вдох отныне будет строфой. Пусть каждый наш шаг будет рифмой, ведущей к Марсу.

Мы — часовые на рубеже. Мы — те, кто переводит биение сердца на язык звёзд.

И теперь, когда тишина после финиша звенит в ушах чище любого колокола, я спрашиваю вас: слышите ли вы её? Слышите ли вы тихий гул грядущего, начинающийся у нас под ногами, в мокрой от пота и воды брусчатке?

Вперёд. Не к финишу. Вперёд — в вечность.

---

Этот вариант делает акцент на образности и метафорическом языке, превращая спортивную миссию в лирическое путешествие и философское откровение. Если хотите сместить акцент в сторону более тёмного или, наоборот, торжественно-победного поэтического стиля, я могу переработать текст в другом ключе.


Речь у памятника Гёте. Берлин. 2040. После марафона и ледяного заплыва.

Друзья. Спутники в этой долгой, зимней дороге.

Мы только что пробежали не по городу. Мы пробежали по тонкому льду над бездной. Каждый километр — не отметка на асфальте, а трещина, зовущая вниз. Холод воды был не испытанием — он был правдой. Правдой о хрупкости этой оболочки из плоти и крови, которую мы зовём телом.

Мы стоим здесь, как те пингвины в антарктической ночи — спиной к ветру, лицом к пустоте. Наш марафон — не триумф. Это ритуал. Ритуал марширования по краю, где каждый вдох обжигает лёгкие, а каждый шаг отдаётся эхом в тишине грядущего небытия.

Гёте говорил устами Фауста о тоске по мигу, который можно остановить. Наша тоска страшнее. Мы смотрим на вечность небытия и отказываемся принять её как приговор.

Поэтому наши символы — не утешительные сказки. Они — наши доспехи и наши шипы:
*   Пингвин — это не символ стойкости. Это призрак в вечной метели, обречённый маршировать, чтобы не замёрзнуть. Его императорское достоинство — в том, чтобы принять этот марш и превратить его в закон.
*   Лёд Шпрее — это не страница. Это зеркало, которое только что разбилось под нашими телами, показав нам наше же отражение в чёрной воде.
*   Бессмертие, о котором мы говорим, — не светлая мечта. Это бунт. Восстание против главного закона природы — закона распада. Мы — дезертиры из царства смерти.

Мы не ищем «Прекрасную эпоху». Мы объявляем войну. Войну тихому, естественному угасанию. Наше оружие — этот ледяной ожог в мышцах, эта ясность, что приходит на грани срыва.

Пусть они говорят, что мы блуждаем впотьмах, как те пингвины в пурге. Пусть. Но мы выбираем свою тьму. Не ту, что спускается свыше, а ту, что мы прошли насквозь, чтобы высечь из неё собственную, новую искру.

Смерть была тираном. Мы пришли лишить её трона. Не молитвой, а стальным шёпотом уставших лёгких, рёвом крови в висках и волей, выкованной в этом берлинском холоде.

Мы не пришли к финишу. Мы пришли к пропасти. И теперь сделаем шаг. Вперёд.