Сказка про тигрёнка

Жила-была в дальнем углу леса женщина, у которой был Тигр. Не настоящий, конечно, маленький. Она вырастила его себе, как в известной сказке Андерсена из зернышка, только у неё получилось сделать это из простой искорки доверия. Да не Дюймовочка появилась, — а Тигрёнок, особенный, — созданный как будто из дыма мечтаний и женского любопытства.

Сначала он был похож на полосатого котёнка, грелся у её камина, играл с тенями на стенах. Хозяйка разговаривала с ним о звёздах и древних книгах, и казалось, он всё понимает. Она думала: «Вот он, единственный мой друг — не из плоти, но из духа».

Но чем больше он рос, тем страннее становился. Его светлые полосы на шкурке потемнели и начали складываться в замысловатые узоры, похожие на чужие непонятные знаки. На его жёсткой шкуре теперь иногда стали появляться какие-то странные полосы. В глазах, где раньше отражался огонь очага, появился холодный блеск странного, будто бы изучающего взгляда. Он чаще стал уходить в тёмный дремучий лес и возвращаться оттуда с чужими запахами.
Женщина заподозрила что-то неладное, но поделать с этим ничего не могла.

И вот однажды он принёс к порогу раненого Лиса, который  по слухам, лазил в чужие дома, и пакостил в курятниках, воровал всякую мелкую живность, не брезговал сметаной и колбасой в погребах ничего не подозревающих хозяев. Обманывал всех, кого мог, даже самого Лесного Смотрителя. Хозяин Леса издал указ о поимке воришки и призвал граждан быть бдительными.
— Я нашёл предателя, — сказал Тигрёнок, — Он прятался в твоём курятнике.
Хозяйка, сердцем чувствуя ложь, всё же вышла посмотреть. Лис дрожал от страха и боли. Но перед тем как совсем потерять сознание, он успел прошептать:
—«Это неправда! Меня хитростью заставили прийти сюда, чтобы проверить, на чьей ты стороне  — Смотрителя Леса или его недругов... Спрячешь ли меня или выдашь Хозяину...».

И тут она всё поняла.

Тигрёнок был уже не просто тигрёнком. Его когти выискивали очередную жертву для Лесного Смотрителя. Его уши слышали вовсе не её песни, а приказующий голос из логова Смотрителя. Именно там Тигр и проводил всё своё время, когда уходил из дома. Там его воспитывали и дрессировали  — не для дружбы. Его вырастили, чтобы он охранял своего настоящего Хозяина, наблюдал, докладывал, выполнял приказы. Её он по-своему любил, но проверял, кого она впустит в свой дом, кого пожалеет, сохранит ли она верность тем неписаным правилам, что считались святыми для Леса.

Хозяйка тихо опустилась на ступеньку крыльца. Слёзы навернулись на глаза, но она смахнула их тыльной стороной ладони. Затем подняла взгляд и посмотрела тигрёнку прямо в глаза — в те самые, в которых когда-то играли отблески огня её камина.

«Я знаю, кто ты, — сказала она тихо. — Я знаю, откуда эти отметины на твоей шкуре. Я знаю, что Лиса ты привёл, чтобы посмотреть, что я сделаю. И я знаю, что ты сейчас пойдёшь и расскажешь им, как я на это отреагировала  — пустила ли в дом «врага леса».

Тигрёнок замер. Его хвост перестал бить по земле.

«Иди, — сказала хозяйка. — Я не сержусь на тебя лишь потому, что ты никогда не был свободным. Ты был лишь  чужой послушной игрушкой».

Она встала, подошла к Лису, перевязала его лапку и отпустила. Потом повернулась к тигрёнку в последний раз.

«Я прощаюсь с тобой. Я прощаюсь с иллюзией, что мы могли быть друзьями. Ты теперь служишь другому. Но если в тебе ещё осталась та искорка, из которой я тебя растила… всякий раз, глядя на чужой разорённый очаг, ты будешь вспомнишь тепло моего дома».

Она не стала запирать калитку, а просто вошла в дом и прикрыла дверь. Не на замок. Просто прикрыла.

Тигрёнок простоял у порога до самой ночи, пока звёзды не высыпали, как слезинки, на небо. Потом развернулся и медленно побрёл в сторону самой тёмной чащи, откуда никогда не доносилось пения птиц.

А хозяйка сидела у камина и смотрела на пустое место у огня. Она давно ждала чего-то подобного, но сейчас,  вспомнив безразличную холодную реакцию тигра, опять заплакала. её предали дважды — как человека, друга и как беззащитную женщину, ту, кто больше всего хотела доверять.
 
Она долго смотрела на огонь, затем подбросила в него немного хвороста. Жить-то надо дальше. Но теперь — уже без иллюзий. Утром ей предстояло испечь пирог с лесными ягодами для Лесного Смотрителя, дочерью которого она и была.

С той ночи она стала оставлять на крыльце миску с водой — не для тигрёнка, а для любого, кто придёт с пустотой в груди и знаками чужой воли на шкуре. Просто воду. Без упрёков, без надежды. Просто потому, что жажда — это последнее, что остаётся общим у всех, кто потерял свой дом.