Бездна 10

10. Деньги против правды

Общественный и личный идеал человечества
стоит выше всякого совершеннейшего государства,
точно так, как совесть и внутренняя правда
стоят выше закона и правды внешней.
Аксаков. «Доктрина и органическая жизнь»

- Я далеко не альфа, - констатировал Вадик с явным сожалением.
- А я бы поспорила! – азартно возразила Элли, Вадик благодарно улыбнулся.
- И денег на «ложную альфовость» у меня тоже нет. И не предвидится, - добавил Вадик, тут уж без всяких возражений со стороны фройляйн, что немного покоробило Вадикино самомнение.
Зато Фридрих нащупал новый нерв для беседы.
- Модный в свое время фундаментальный вопрос: «В чем сила, брат?», - оживился Фридрих. - Американец скажет, что в деньгах; ваш человек скажет, что в правде. Почему же герой известного кинофильма предлагает такую жесткую оппозицию: правда – деньги? Неужели в деньгах, как и в ногах из поговорки, правды нет?
Элли и Вадик дружно пожали плечами.
- Что такое деньги по существу, как явление, как привычный артефакт реальной жизни? – перефразировал Фридрих.
- Универсальный эквивалент оценки стоимости товаров и услуг, - вспомнил Вадик из курса университетских лекций.
- Условный эквивалент, - уточнил Фридрих. – Универсальный – да, но – подчеркиваю – условный. Если что-то может быть приобретено, значит, это «что-то» может быть оценено в денежном эквиваленте. Повторю: в условном. Кто же и когда условился всех, все и вся менять на деньги, кто и когда сделал деньги универсальным обменным средством?
- Какая разница, кто и когда? – Вадик допил, скривился, хотя вино никак нельзя было назвать кислым. – Без денег нынче не никак обойтись.
- Если без чего-то не можешь обходиться, то это называется зависимость, - изрекла Элли и сделала умное личико.
- Браво! – зааплодировал Фридрих. - И заметьте: это не зависимость от еды, воды, воздуха. Это зависимость от какой-то лютой абстракции, такой же умозрительной, как, скажем, число нуль в алгебре. А коль вы зависимы от чего-либо – никотина, алкоголя, женщин, - Фридрих безобидно подмигнул Элли, - то вам стоит понять природу зависимости.
- Чтобы от нее избавиться! – закончила Элии.
- Не обязательно, - не согласился Фридрих. – Чтобы развенчать авторитет этой зависимости, понять ее происхождение и авторство, и тогда есть надежда, что зависимость перестанет вами управлять.
- Если я пойму природу денег, то смогу избавиться от их власти? – уточнил Вадик.
- Вы сможете этой властью управлять, - улыбнулся Фридрих в ответ.
- Тогда давайте попробуем разобраться. Управлять властью денег - это же просто суперсила какая-то! - оценил Вадик.
- Давайте! – обрадовался Фридрих, как радуется учитель, сумевший наконец мотивировать ученика. И даже тон его речи стал лекторским. - Необходимость совершать обменные сделки – это неотъемлемая черта человеческой цивилизации. В стародавние времена обмен был прямым: товар на товар. Тебе нужна рыба, мне нужно мясо, тебе нужна шкура убитого мною медведя, мне нужна твоя женщина…
- Неужели женщин на шкуры медведей меняли? – не поверил Элли.
- Уверен, за Вас дали бы две, - успокоил девушку Фридрих. – Кстати, именно так и назрела необходимость в «товарном посреднике». Да, находились и такие, кто сдирал за женщину две-три шкуры, а за кучу рыбы предлагал всего треть буйволиной туши. Возникала несправедливость, которую необходимо было устранить. Потому-то со временем в прямой обмен и вклинился товар-посредник.
- Каков обменный курс медвежьих шур к плотве? - усмехнулся Вадик.
- Так было удобнее определять стоимость, - кивнул Фридрих. - Помните, как оценивали стоимость винтовок, патронов, пирог, мокасин, огненной воды, пленной скво…
- Северо-Кавказский военный округ? – пошутил Вадик.
- Нет, речь про женщину-индианку, - не оценил шутку Фридрих. – Так помните, как определяли обменную стоимость всего этого герои Фенимора Купера?
- «Двадцать шесть бобровых шкурок — одна под стать другой, одна другой краше!» - провозгласила Элли, и мужчины посмотрели на нее вопросительно. – Это из «Следопыта», - пояснила она, как бы извиняясь.
- Ты помнишь Купера наизусть? – совсем не поверил Вадик.
- Нет, - весело призналась Элли. – Это ты урывками помнишь книги, которые читал в детстве.
Вадик вдруг понял, что они с Элли перешли на «ты».
- Правильно, в бобровых шкурках, - похвалил Фридрих. - Так же ваши северные купцы измеряли цену в «сороках» - в тюках по четыре десятка соболиных – или куньих, волчьих, песцовых, в общем, любых промысловых - шкур. Отсюда «сорок сороков».

Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков...
- пропела Элли мелодичным девичьим голосом. Лишенная авторского хрипа песня ничуть не стала хуже.
- Так прочно укрепился этот торговый термин «сорок», - продолжил Фридрих, убедившись, что Элли больше петь не собирается, - что даже в счет вошел вместо положенного четырдцать (или четырьдесят).
- Тридцать восемь попугаев! – снова перебила Элли. - Сказку Остера помните? Там Мартышка, Слоненок, Попугай и Удав условились измерить длину последнего именно в попугаях, потому что «в попугаях длиннее».
- Классический пример условной единицы измерения, - согласился Фридрих. - С деньгами в роли эквивалента приблизительно та же история. Поначалу наиболее удобным товаром-медиатором стали ценные металлы – золото, серебро, медь – и всевозможные сплавы из них, иногда с примесями. Металл можно рубить и резать (отсюда «рубль»), взвешивать (отсюда «обол» - около семидесяти граммов, «талант» - около тридцати килограммов), металлы были надежным, солидным (от «солид» - золотая «солнечная» римская монета) эквивалентом.
- И почему, все-таки, деньги против правды? – напомнил Вадик.
- На этом историческом этапе правда в деньгах все еще была. Соотношение золота к серебру на то время составляло 1 к 10,8, так что, например, серебряный гульденгрош весом в 27,4 г полностью соответствовал по стоимости золотому гульдену весом в 2,54 г.
- Много, очень много циферок, - расстроилась Элли.
- Добывали металлы в шахтах, - Фридрих, извиняясь за «циферки», развел руками. -  Например, в долине (по-немецки «долина» - «таль») святого Иоахима. Именно там, в Иоахимстале, появились серебряные монеты, названные вначале по месту добычи серебра – иоахимсталерами, а позже просто талерами. От этого слова – «талер» - берут свое имя и американский доллар, и словенский толар. «Деньги долины». И правда, не поверите, все еще в деньгах есть.
Фридрих перевел дыхание, разлил вино из бесконечного кувшина. Вино по-прежнему было холодным. Элли нашла на блюде с фруктами огромный персик и, поленившись тянуться за ножом, ломала его руками. Сок стекал по тонким запястьям к локтям и капал на доски настила. Вдруг Элли вскрикнула и засунула указательный пальчик в рот.
- Косточка колется, - пояснила она.
Вадик не сразу понял, о чем речь, потому что из-за пальца во рту у девушки получилось «кофточка колесо». А когда разобрался, то почему-то представил, как Элли от этого укола засыпает вечным сном, а разбудить ее может только горячий поцелуй принца. И вот уже благородный Вадик, загоняя боевого коня, взывает к силам Природы: «Ветер, ветер! Ты могуч, Ты гоняешь стаи туч…», сражается с Кощеем, гномы под музыку Грига выносят из пещеры хрустальный гроб…
- Но тут включился человеческий фактор, - Фридрих вернул мечтателя к реальности. Вернее, к той интерпретации реальности, которая сформировалась в бездне. - Дело в том, что каждый король, каждый курфюрст, каждый герцог и даже некоторые отдельные города самостоятельно чеканили монеты.
- И каждый принц, - сказал Вадик.
- Нет, принцы не имели монетной регалии, - серьезно ответил Фридрих. – Принцев иногда изображали на монетах, но по воле действующих монархов. В общем, на «цивилизованных» материках планеты свирепствовал феодальный общественно-экономический строй, а кто ж феодалу указ на его-то собственных землях?
- Сюзерен, - ответила Элли с серьезным личиком, как ученица на уроке, даже руку успела поднять.
- А кто такой сюзерен? – Фридрих, забросив большой палец за лацкан, жестом Ленина метнул ладонь в сторону Элли и продолжил, заметно картавя. - Феодалу нужно вооружать и содержать собственное войско, строить и защищать крепости, участвовать и побеждать в рыцарских турнирах. А на все это нужен тот самый универсальный эквивалент – деньги.
Улыбнувшись собственному спектаклю, Фридрих продолжил, не пародируя боле вождя революции:
- Если бы в те времена социалисты изобрели лозунг «Каждому курфюрсту – по серебряной шахте!», то все могло быть иначе, но там, где нет шахт, ценные металлы можно было добывать из других источников – при помощи войн, грабежей, а также из… уже готовых монет. Воображения феодалов, чье дело воевать, хватило на простейший способ обогащения. Монеты стали портить.
- Как? – спросила Элии.
Ее щеки и губы блестели от персикового сока. Вадик заметил пчелу, прилетевшую на запах сиропа, но пугать девушку не стал. Вадик не знал, насколько опасны местные пчелы. Вскоре Элли и сама обнаружила жужжащую труженицу, небрежно, без тени страха отмахнулась и потянулась за салфеткой. Пчела мгновенно потеряла интерес к чистым щекам и улетела искать более плодородные места.
- Испортить монету из драгоценного металла можно и так и сяк, - продолжал Фридрих. - Можно, например, подпилить или обрезать по краям. Так появился привычный нам рифленый гурт – ребристую монету уже не уменьшишь незаметно в диаметре. Можно снизить вес монеты, уменьшить ее диаметр и толщину при чеканке, можно добавить в сплав другие металлы, подешевле, и таким образом изменить пробу.
- Разве фальшивомонетчики в те времена не подлежали смертной казни? – поинтересовался Вадик.
- Конечно, - улыбнулся Фридрих в ответ. – Но в восемнадцатом веке один прусак, Эфраим Фейтель, додумался вывести фальшивомонетничество на государственный уровень. Тогда как раз вовремя подвернулась Семилетняя война, вот он и принялся не только снижать содержание серебра в монетах, но и начал ставить штемпели других государств с довоенными датами. «Порченные» монеты так и прозвали - «эфраимиты».
- И с тех пор в деньгах правды нет? – оказывается, Элии внимательно слушала докладчика.
- Да, с этого момента правда стала отдаляться от денег, - подтвердил Фридрих. - Но разве могли сравниться хилые попытки феодалов нажиться на порче монет с изобретательностью мастеров от банковского дела - новой прибыльной отрасли.
- Вот я всегда чувствовал: есть что-то в банковской системе подозрительное! – воскликнул Вадик с той нетрезвой горячностью, с которой то и дело восклицают «А я знал! Я знал!» или «Такую страну прозевали!» в веселых застольных беседах. 
 - Банки существовали еще в Древнем Вавилоне, в VIII веке до нашей эры, и даже выдавали «казначейские» билеты, «гуду», которые ходили наравне с золотом. Но только в XII веке нашей эры группа ростовщиков, - тут Фридрих поднял вверх указательный палец, фиксируя внимание слушателей на слове «ростовщиков», - организовала «товарищество Святого Георгия», которое выдало ссуду под проценты Генуэзской Республике и спонсировало войну в Алжире и Тунисе. Деньги окончательно перестали быть материальным предметом, за который можно подержаться и «попробовать на зуб», и стали представлять силу, управляющую людьми, их вождями и государствами.
- Так и живем, - мило вздохнула Элли.
- Вот тут между «правдой» и «деньгами» произошел раскол: часть мира уверовала в силу «денег», в отличие от другой части мира, где все еще отстало-патриархально верили в силу «правды», - закончил Фридрих.
- «Честный ростовщик» – это оксюморон, - со знанием дела заключил Вадик и потянулся к кувшину. – Ростовщики из общества «Святого Георгия». Святые ростовщики. Жесть!
- С появлением банковско-ростовщической системы делать деньги «из воздуха», то есть из других денег, стало намного проще, - согласился Фридрих. - Векселя, долговые расписки, казначейские билеты, облигации, акции, паи – все эти бумаги утратили математическую конкретику металлических монет, обусловленную весом, размером, пробой металла, и обрели шаткую условность, когда их стоимость определяли (и определяют до сей поры) биржевые бюллетени. Бюллетени составляют абстрактные аналитики на ставке у абстрактных банкиров в собственных целях, основная из которых – абсолютизация банковской системы как инструмента манипулирования всеми мировыми процессами.
- Аминь! – радостно воскликнул Вадик, наполнив до краев свой бокал. – Видел надпись на старых банкнотах: «обеспечено всем золотым запасом государства». Это значит, что можно было поменять купюру на золото по номиналу? Сейчас никто даже не пытается привязать стоимость абстрактных «денег» к реальной стоимости золота или серебра. Муамар Каддафи хотел было чеканить золотой динар, чем это закончилось для него, все мы знаем.
- Чем более размыта конкретика, тем более актуальна символика, - согласился Фридрих. - В вашу цифровую эпоху даже бумага утратила ценность, уступив магию власти эфемерным ноликам на счетах, криптовалюте, сетевым кошелькам и прочим фата-морганам, которые, по сути, бесценны – потому что не имеют никакой цены. Но за них можно купить людей, их вождей и целые государства. Деньги – это символ власти, деньги – это сила, тут не поспоришь.
- А есть ли сила в правде? – спросила Элли, хлопнув ресницами.
Вадик улыбнулся, а Фридрих развел руками:
-  В качестве абстракции правда (как и любовь) совершенно бессильна.
- Не огорчайте девушку цинизмом, - заступился Вадик.
- Если деньги обрели тотальную силу тогда, когда отдалились от конкретики металлов и монет, когда стали символом, - с готовностью откликнулся Фридрих, - то правда, напротив, обретает силу тогда, когда уходит от абстракции, когда перестает быть просто символом, идеей. Правда сильна не «в общем смысле», а благодаря конкретным носителям. Когда правда находит воплощение в конкретных людях, - с именами, фамилиями, биографиями и фото в рамочках, - тогда и только тогда правда способна выступить против всевластия денег.
- Можно проще? – взмолилась Элли.
- И я бы послушал, - поддержал Вадик.
- Кто такой носитель правды? – спросил Фридрих. - Конечно же, речь не о честных мальчиках и девочках, порядочных юношах и девушках, верных мужьях и женах. «Носитель правды» звучит как «носитель вируса», но в действительности так и есть. Правда – это доброкачественный вирус, и достаточно иметь в своем окружении человека, который умеет отличить мудрую книгу от бестселлера, доброту от лицемерия, логику исторических событийных взаимосвязей от мозаичных выдумок проплаченных сказочников, кто умеет связать причины со следствиями, - стоит несколько раз в месяц беседовать с таким человеком, чтобы быть спокойным за собственный иммунитет.
- То есть нужно просто почаще говорить с умными людьми? – уточнил Вадик.
- Носитель правды – да, это совесть, такт, ум, интеллигентность, доброта, без всего этого правда просто не приживется в человеке, - подтвердил Фридрих. - Но главное – это тот, кто умеет смотреть на день сегодняшний «поверх ресниц», мимо пены навязанных дискурсов, сквозь толщу времен наблюдать величественное течение вселенского порядка. Чем больше в массе народной тех, кто умеет распознавать правду вовне, тех, кто несет правду в себе самом, тем более «конкурентна» правда в вековом противостоянии с деньгами.