Город Зеро позабытого уезда

  Когда К. Шахназаров был еще нормальным, ну, или – старался изо всех сил таковым казаться, он снял отличный фильм под названием «Город Зеро». А тут недавно я сидел, перебирал архивы, размышлял, и вдруг мне попались на глаза давние записи, которые заставили вспомнит, что нечто похожее на "Город Зеро", хоть и менее шизофреническое мне тоже встречалось. Точнее, эту историю мне рассказал один человек, с которым я 40 лет назад ехал в поезде двое или трое суток то ли в Казахстан, то ли – уже оттуда. В общем, я не ручаюсь за достоверность, но, как говорится: за что купил – за то и продал. Итак…

  В этот день девушки культурно отдыхали: они пили тепловатое пиво прямо из бутылок и задумчиво смотрели на рельсы. Беседа между девушками текла неспешно, и, как часто бывает уже на некотором подпитии – плавно перешла на тему о чистой любви. Практически всегда, такого рода беседы начинаются с незатейливой аксиомы о том, что все мужики – козлы. Надо сказать, что у каждой из собеседниц, очевидно, имелись вороха примеров и доказательств этого железобетонного тезиса. Но, как и всякая аксиома, доказательств она не требовала и принималась обеими сторонами, как таковая.

- Нет, с этим спортсменом, ты сама виновата, - стрельнув дымящимся бычком от «Примы» куда-то на шпалы, заключила одна из собеседниц.
Первая, в сердцах, швырнув пустую бутылку в кусты за насыпью, резко вскочила и собралась уже витиевато выразиться относительно личности подруги, ее происхождения и особенно по поводу ее предательского выпада, но та другая ее опередила.

  - Да, брось, Натаха! Сама мозгами-то пораскинь. Тебя бы на цепь посадили, ты че, любовью бы воспылала?

  - Ну, а что мне было делать? – в некотором душевном надломе вскрикнула уже не вполне трезвая Натаха.

  - Та х… его знает… - махнула рукой другая, - но уж точно - не надо было его под замком держать. Конкретно тебе говорю…
Ирка – другая собеседница - открыла толстым обручальным кольцом еще по одной и Натаха снова уселась рядом с подругой.
 
  Далее между ними завязался разговор, из которого стало понятно следующее. Пару лет назад в этом забытом богом городке кто-то зачем-то решил провести областные соревнования по вольной борьбе. Команды считались вроде бы юношескими, но при этом участникам было девятнадцать-двадцать лет. И тут на соревнованиях произошло ЧП. У одного из участников, которого вроде бы звали Олегом, случилась серьезная травма: перелом со смещением. Его поместили в местную больницу, и сказали, что раньше месяца – ни-ни! Слух о столичном больном стал постепенно расползаться по городку, и к Олегу зачастили гости. Тетки приходили, в основном, с монументальными с пирогами, спрашивали о здоровье, жизни в столице, планах на будущее и при этом, словно бы рассматривали его, со всех сторон, как некий экспонат в витрине. После они нередко приходили второй раз, тоже с гостинцами, но при этом еще и с худосочными девицами – дочерями, которые посредством неумелого макияжа и обновок из местной галантереи пытались быть красивыми.

  Олег был вежлив, иногда – из последних сил. Он не был против поболтать, ибо скоротать больничное время – дело очень даже желанное, но от участия в смотринах он все же отбивался как мог: намекал, что у него есть невеста, врал, что тренер требует соблюдать спортивный режим, а потому ни о каких сердечных приключениях речи быть не может, и все в таком духе. Некоторые, вздыхая, верили в эту чушь, и более не приходили.

Однако были и такие, кто после приходил самостоятельно, оставив уже маму скучать в нетерпении дома. Одна их таких пришелиц представилась именем Наташа. Без особых вступлений, она прямо сообщила, что ее родня держит весь этот городок в кулаке – она даже поднесла  Олегу под нос свой кулак для ясности. Последний не был чем-то угрожающим, но Олег тотчас отметил про себя облезлый маникюр на ее большом пальце, и табачный перегар, которым на него дышала «прекрасная незнакомка».
 - Так что, - доступно пояснила Наташа, - если он – Олег – останется, понятно, что - на известных условиях, то жизнь его просто начнет бить ключом: машина, дача – 6 соток – все прочие предметы счастья советского человека – все будет в наличие, просто немедленно! Олег благодарил за заботу, но в душу Наташи стали закрадываться смутные сомнения, что обещанные «золотые горы» и скорый «доступ к телу» не особенно заинтересовали молодого человека.

Надо сказать, что значительно позже, со слов Олега можно было еще понять, что «неошкуренная лопата» (так он тогда и сказал) была бы куда симпатичнее, чем та гостья с именем героини Л. Н. Толстого. А уж об ее интеллектуальных способностях, Олег и вовсе высказывался довольно категорично: «У нее, - заверял он всех тоном заядлого антрополога, - была явно всего одна извилина, да и то, я думаю, что образовалась она в результате перенесенной черепно-мозговой травмы!» В общем, Олег старался не хамить, но день ото дня Наташа становилась все настойчивее, и в конце концов, он попросил ее больше не приходить.

Наташа, очевидно, решила, что Олег не то шутит, не то кокетничает, ибо кто в здравом уме откажется от «Москвича», шести соток и всего прочего богатства по зачитанному ею списку? Однако после, размышляя, она решила, что кокетства Олега кажутся ей даже очень милыми, и естественно, прекращать свои визиты она не собиралась. Кроме того, поток невест постепенно иссяк, и сегодня уж никто не скажет наверняка – не обошлось ли тут без Наташиных «дамских хлопот».
Спустя еще одну неделю, доктор сообщил, что последние снимки показали хороший прогресс в заживлении перелома, что самое опасное позади, и теперь Олегу лежать в палате более смысла нет. Нет-нет, домой ему пока ехать рано: нужно приходить в клинику каждые два-три дня на процедуры и повторные снимки. А проживание ему любезно согласилась предоставить семья Наташи!
- Погостите у них с недельку, а там и решим, что делать дальше, - стал успокаивать Олега доктор.

Олег категорически отказался и потребовал дать ему позвонить домой. Он и прежде требовал телефон, чтобы позвонить родным, но доктор заверял, что вставать с постели ему нельзя, а телефон в палату принести ну никак невозможно! Однако, он лично звонил его семье, и они сказали, что навестят его, как только представится возможность. Между тем, вот уже вторую неделю никто не ехал, и теперь Олег заявил, что доскачет на костылях до телефона самостоятельно. Тут доктор сделал скорбное лицо, и сообщил, что на линии уже который день какая-то авария, и позвонить возможно только лишь в аварийные службы.
В ходе этого диалога, Наташа стояла и загадочно улыбалась.
- Пойдем, Олежек, внизу машина ждет! – сообщила она сладким голосом.
Олег почувствовал, что вокруг него затевается какой-то заговор, но никаких конструктивных идей в данный момент в его голову не приходило.

- Где мои вещи? – спросил он. – У меня была сумка!
- Она уже в машине, заверила Наташа.
- И мне что в больничной пижаме ехать? – запротестовал он.
- Пижаму можно вернуть после, если хотите, - улыбнулся доктор.

И тут Олега охватил страх. Это не был страх за свою жизнь или что-то в таком роде. Трусом он никогда не был, да и постоять за себя мог вполне. Это был страх НЕПОНЯТНОГО. У него в голове вдруг сложился шокирующий пазл: родные его почему-то не хватились, тренер тоже, а ведь на носу серьёзные состязания… Вещи почему-то пропали… он в пижаме, словно в арестантской робе, в которой не сбежишь, и что дальше – совершенно не ясно. Он категорически не хотел ехать с этой идиоткой Наташей, но что делать дальше без одежды, документов, денег, да еще и со сломанной ногой – в голову пока ничего не приходило.

В общем, Олег понял, что деваться пока что некуда, и что самое лучшее в данный момент -  это на некоторое время прикинуться добрым, ничего не подозревающим гостем, а там – будет видно. Нужно сначала разобраться, кто за всем этим стоит, и вообще понять, каковы шансы на побег или хотя бы просто – на связь с родными.
Он молча поковылял на костылях вниз по лестнице. Поначалу это было сложно, но потом он приноровился. У главного входа и правда стояла «Волга» черного цвета. Из нее выскочил пожилой мужчина лет пятидесяти и принялся помогать Олегу сесть на заднее сидение. Наташа, все также загадочно улыбаясь, уселась рядом, и стала фривольно поглаживать Олега по здоровому колену. Машина тронулась, и выехала за ворота больницы. Выехав, на дорогу, водитель стал набирать скорость. Пожилой мужчина, который сел на переднем сидении вдруг повернулся и затараторил:

- Как тебе понравился наш город? Как прошли соревнования? Серебро выиграл? Молодец! А ногу кто тебе сломал?
— Это во время тренировки. Неудачно с турника соскочил… - ответил Олег бесцветным голосом.
— Вот как? Ну ничего, до свадьбы заживет! – при этом он повернулся в пол-оборота и почему-то подмигнул Наташе.

Олег заметил это, поёжился, но промолчал.
«Волга» миновала один квартал за другим. По обеим сторонам улицы тянулись унылые ряды пятиэтажных хрущоб. Практически все балконы проплывающих мимо домов оказывались либо уродливо кустарно застекленными, либо сверкали парусами развешенного белья, либо казались просто доверху завалены каким-то хламом. Сколько ехали, Олег нигде не видел цветов, да и редкие деревья, хаотично рассаженные либо вдоль улицы, либо вокруг вытоптанных грязных скверов, вовсе не радовали глаз своей зеленью, а скорее вызывали странные ассоциации с полузабытым словом «чахотка».

Уже почти на окраине города из-за поворота показались три панельные девятиэтажки, явно уже пост-хрущёвские, гораздо менее облезлые, но, в общем, все равно, навевающие мысли исключительно о бренности бытия.
- Приехали почти что! – радостно сообщил мужчина.
- Как мне к вам обращаться? – спросил Олег хмуро.
- Да можешь просто – Василий Петрович!
- А кто вы? – спросил Олег всё так же безрадостно.
- Я-то? Отец вон той красавицы! – он указал толстым пальцем на Наташу, - Ну и председатель горисполкома по совместительству! – он вдруг заржал, обнажив желтые прокуренные зубы.
- А ты чего такой мрачный? – спросил он, становясь серьезнее.
- По своим соскучился. Давно не звонил им. От вас, кстати, позвонить можно будет? – спросил Олег
- Там в квартире пока что нет телефона, но со временем – организуем, - он снова подмигнул Наташе.

Олег почему-то другого ответа и не ожидал. Только этот единственный ответ полностью укладывался в логику надвигающегося кошмара.
Машина тихо остановилась у подъезда. Василий Петрович вышел и помог вылезти Олегу. Наташа шла рядом и немного позади. На лифте они поднялись на восьмой этаж. Олег чувствовал себя ужасно в этой больничной пижаме, и все молил бога, чтобы никто по дороге не повстречался. Никто и не повстречался. Василий Петрович открыл ключом обитую дорогим дерматином дверь, и они вошли. Квартира показалась Олегу немного пустоватой, но основная мебель: стол, стулья, раскладной диван и небольшой телевизор все-таки в наличии имелись.
- Располагайся! – радушно пригласил Василий Петрович. – В холодильнике много всего, так что ты - кушай, не стесняйся. По утрам будет приходит Наташа с мамой, ты ее немного знаешь уже, они в больницу к тебе приходили пару недель назад. В общем, утром они приготовят тебе все, что нужно, ежели чего купить надо и вообще… - ты им скажи – все сделаем в лучшем виде. Лады?
Олег промолчал, но потом все же спросил:

- А когда можно будет позвонить?
- Не сегодня, - отрезал Василий Петрович. – Может, через пару дней. Там у них на станции пожар случился… так что аварийная связь еще так-сяк, а обычная городская пока что молчит. Но обещают скоро починить. Потерпи!
Все это время Наташа стояла у стены, переминалась с ноги на ногу и с ее лица, как и тогда в больнице не сходила идиотская улыбка.
- А где моя сумка? – спросил Олег.
- Какая сумка? – удивился Василий Петрович.
- Ну, та, с которой я в больницу поступил, - ответил Олег, уже понимая, что именно ему скажут.
- Извини! Украли ее! Но я прослежу, чтобы менты нашли. Они уже ее ищут, но, сам понимаешь – время нужно. Однако, к твоей выписке, все найдется! Обещаю.
- Может тебе диван разложить? – спросила Наташа, - А то, как ты спать будешь?
- Не надо, - отрезал Олег. – Будет нужно – сам справлюсь. Спасибо.
- Ну тогда мы пойдем, - сказал Василий Петрович. – До завтра.
 
С этими словами он развернулся, и схватив Наташу за руку, потащил ее к двери.
Когда они ушли, Олег понемногу обследовал обе комнаты, скача на костылях из от шкафа к другому шкафу или комоду. Ничего особенного он не нашел: посуда, постельное белье, одна полка с собранием сочинений М. Горького и с разнокалиберными томами А. Дюма, которые нынче выдавали за сданную макулатуру. Единственное, что повергло его в некий очередной ужас, и с чего, собственно, он и начал осмотр – была входная дверь. В ней оказались встроенными три замка, и только один открывался как вручную со стороны квартиры, так и с внешней стороны. Поскольку Василий Петрович, уходя, всегда запирал все замки, то открыть дверь изнутри без ключей оказалось невозможным. В общем, то, что он в плену или под арестом, у Олега сомнений более не оставалось.

  Прошло пару дней. Как и говорил Василий Петрович, каждый день около восьми приходила Ванесса Сергеевна – мать Наташи – дама лет сорока пяти с гигантским небоскребом на голове в виде прически пепельного цвета, весьма дородная и не особенно улыбчивая. Ванесса Сергеевна готовила молча какой-то суп, варила макароны или же молола миксером картофельное пюре, иногда приносила с собой котлеты или отбивные, а затем, спросив не нужно ли чего-то еще, уходила восвояси, запирая дверь снаружи на все замки.

  Олег подумывал не оттолкнуть ли ее, когда она входила или выходила, но бежать в пижаме и со сломанной ногой, без денег и документов, все равно казалось безумием, и потому он всякий раз отказывался от этой мысли. Спустя еще неделю, доктор посмотрел снимки и, глядя в свой массивный ежедневник, назначил день, когда можно будет снять гипс – в пятницу. Сегодня был понедельник. После осмотра Василий Петрович, как всегда, отвез Олега на квартиру, а затем, задержавшись на кухне, как-то не очень дружелюбно сказал:

- Сядь, Олежек. Разговор к тебе будет серьезный.
Олег почувствовал, что если раньше и были какие-то призрачные пути к отступлению, то теперь уже через минуту откуда-то с небес упадет массивная, с прутьями, толщиной в руку, стальная решетка, которая с грохотом навсегда разделит его биографию на «до» и «после». Он сел, и напрягшись выдавил:
- Слушаю вас…
- В общем так, - Василий Петрович неловко откашлялся, - тебе, как гипс снимут, так в тот же день ты с Наташкой пойдешь в ЗАГС... Распишетесь… Эта квартира – сразу ваша! А все остальное – чуть позже сделаем, тянуть не буду - обещаю… Я тебя хорошо устрою: хочешь – сделаем тебя для начала капитаном милиции, а хочешь – ко мне в горисполком. Инспектором или даже замом в какой-нибудь отдел…
- Стойте, стойте! – Олег как-то невесело засмеялся, - Вы это серьезно все?
- Та серьезнее некуда! – ответил Василий Петрович. – Какой у меня выход? Здесь в городе – одна пьянь да босота. Не за кого Наташку выдать. А девка она хорошая. Хозяйственная…
- Да с какой стати? И вообще у меня невеста есть! – снова, как давеча в больнице соврал Олег.
- Олежек! – сказал Василий Петрович, глядя на собеседника в упор, - Ты, сынок, не ерепенься. Я тебе совет даю. Послушаешься – будешь в полном шоколаде, а ежели свою дугу гнуть начнешь, то мы тебе тут и статью пришить сможем. За изнасилование, например…
- Чего? Кого это я изнасиловал с поломанной ногой?
- Ну, за это ты не беспокойся! Будет такое решение – менты подсуетятся. Это я тебе гарантирую. - Василий Петрович откинулся на спинку стула и достал сигарету из американской пачки с изображением верблюда. – Так как? Что скажешь? Будем вместе делами ворочать или сразу на нары?
- Слушайте, как вы себе все это представляете? Ну допустим, соглашусь я… Допустим! – Олег сделал громкий акцент на последнем слове. – А дальше что? Как можно быть мужем из-под палки? Женой – еще куда-ни-шло, но мужем?  Хорошо… Вот, говоря, как мужчина с мужчиной: что, если у меня… хм… в первую брачную ночь вообще не встанет? Я уж про будущее молчу.
- Ничего! Стерпится – слюбится. Уверен, что все получится. – заверил Василий Петрович, выпуская дым в потолок.

Затем он встал, загасил сигарету и уже у двери сказал:
- Подумай пару дней… а в пятницу – либо – туда, - он почему-то показал большим пальцев вверх, - либо – туда, - и он показал большим пальцем вниз… И не думай о плохом! Подумай какие грандиозные перспективы открывается! Ежели человек с головой, да непьющий, тут можно горы свернуть, отвечаю! – с этими словами он закрыл за собой дверь, и во всех замках по очереди заскрежетали ключи.
 
Через минуту шаги Василия Петровича за дверью стихли. За окном понемногу темнело. Олег, не включая свет, все ходил по комнате, осознавая услышанное и, наконец, пришел в полнейшее отчаяние. Хотелось выть, ломать мебель, побить посуду, а после – наложить на себя руки. Он вышел на балкон, чтобы отдышаться. На соседнем балконе, разделенном от Олега асбест-цементной перегородкой, стоял молодой человек лет двадцати пяти-двадцати восьми, и задумчиво курил, глядя куда-то вдаль.

- Добрый день, - сказал Олег машинально.
- Здорово, коли не шутишь, - ответил парень, все также не отрывая взгляда от какой-то точки вдали.
- Как дела? – спросил Олег.
Молодой человек повернулся и оглядел собеседника.
- Ты кто такой? Я тебя раньше не видел.
- Так и я тебя раньше не видел… - ответил Олег. - Я тут всего пару недель кантуюсь вот…
— Это ж хата этого перца из горисполкома! А ты что там делаешь? Мне-то пофиг… но любопытно, все-таки… Родственник что ли?
- Нет, не родственник… - ответил Олег. – Но, похоже, что скоро стану… и тогда мне - капец полный настанет. Это точно….
- Не понял, так ты кто такой? – спросил парень уже более заинтересованно.
- Тебе как рассказать? Покороче или подлиннее?
- Давай сперва покороче, а там видно будет. – коротко ответил парень.
- Покороче так: я приехал на соревнования, на тренировке ногу сломал, - он показал свой гипс, - а ко мне в больницу какая-то… в общем, зачастила одна. А теперь ее папаша меня жениться заставляет.
- Ты что ее, того? – удивился парень и засмеялся, - со сломанной ногой-то? Ну ты даешь! – добавил он в некотором восхищении.
- Да ничего не «того»! – заявил Олег сурово, - я и со здоровой ногой туда не полез бы… Страшная она, как Хиросима с Нагасаки вместе…
- Обожди, это ты про Наташку что ли? – изумился парень.
- Ну да, ты ее знаешь, что ли? – удивился Олег.
- Та кто ж ее не знает! Та еще шмара! Она и ко мне подкатывала! Четыре года назад. Правда, я тогда по пьяне её вроде точно – того… Хотя и не уверен: проводы были, я и наклюкался до отключки. Очнулся – рядом она… Вот ее папашка и ко мне с тем же предложением подъехал. Я тогда ноги в руки – и в военкомат. Кинулся военкому в ноги, мол так и так – отправляй прямо сегодня! Тот, мол, - куда торопиться? Я ему деньги, все какие были - сую, мол, отправляй сегодня, а то мне каюк! Тот на меня шары выкатил! Когда бабки несут, чтобы от армии откосить – тут понятное дело, но, чтобы наоборот… такого он точно еще не видел. Завел в кабинет, дверь прикрыл и – давай допрашивать. Хотел, чтобы я ему всю правду, как на духу рассказал! Думал, что я замочил кого-то… Я и рассказал все, как есть. Да, - говорит, - ситуация… Ладно… есть у меня одно местечко на тихоокеанском флоте. Надо туда прибыть в учебку через неделю. Так что, если на поезде, то аккурат ко времени и доберешься. Я тебе проездные сделаю прямо сейчас, но поезд вроде завтра отходит. У тебя есть где ночь пересидеть? Ты домой не возвращайся на всякий случай. Не надо.

- Есть, - говорю, - пойду к другу переночую.
- Ну и ладно, - говорит, - Деньги свои спрячь, а я сейчас.
Долго его не было, паспорт он мой забрал, а когда вернулся, то выдал все документы, и еще раз напоминает: домой не ходи! Слышишь? Чемодан – там – и вещи какие, попроси, чтобы тебе принесли из дома, понял? Смотри не подведи! Я уже телетайп во Владивосток направил. Давай! Успехов тебе на службе!
Так я оказался сперва во Владике, а потом и на Камчатке. Отмахал три года безвылазно. Предлагали мне отпуск после учений и дальнего похода, но я отказался. Те такого тоже не видели! Мол, дают – езжай, не будь дураком! А я тогда придумал, что, мол, со своими разругался, так что ехать некуда, и вместо отпуска попросился, чтоб меня в наряды с неделю не ставили
.
В общем… когда приехал, тут уже все рассосалось. Наташка сделала вид, что не узнает меня, а мне – и слава богу! Вот так… И не я один так попадал.
- И что же мне теперь делать? – спросил Олег с какой-то тоской в голосе, - я без документов, без денег, да еще и в пижаме в этой…
- Тебя как звать-то?
Олег представился.
- А я – Михаил! – ответил парень. Затем помолчав, продолжил:
- Да… случай сложный… Надо подумать… Одёжу тебе найти не проблема, сделаем, но дальше-то что? Тебе, когда, говоришь, гипс снимут?
- В пятницу утром. - ответил Олег обреченно.
- Так… одёжу, значит, я завтра подгоню. Большой шик не обещаю, но за работягу с железки вполне сойдешь.
- Эх… спасибо, конечно, но у меня ведь и деньги отобрали… - сказал Олег. – На что билеты купить?
- Ну, тебе-то много-то не надо! Дам червонец, а ты, как приедешь вышлешь мне. Адрес я тебе напишу. Нормально так?
- Да, конечно, спасибо тебе…- ответил Олег
- Ну и ладно. Иди спать, а завтра в это же время приходи сюда, все обсудим. Если я раньше приду, то я тебе в стенку постучу.
- Отлично, спасибо, - ответил Олег, не скрывая радости. Жизнь похоже, начала налаживаться.

***

Утро началось радостно. Олег проскакал в ванную, почистил зубы и даже, наконец-то, побрился. Последний раз это случилось дней пять назад. И Ванесса Сергеевна его слегка корила за это. Сегодня же, видя выбритое сияющее лицо, она с подозрением оглядела Олега и задала совершенно уж глупый вопрос:
 
- Что-то случилось?
 - В каком смысле? – не понял Олег.
- Да ни в каком! – отрезала Ванесса Сергеевна. – То днями, как бомж ходишь, а то вдруг сияешь, как масляный блин!
- Гипс скоро снимут, вот и радуюсь, - ответил Олег, - надоел он мне! Ни помыться, ни пройтись нормально…
— Это – да… - согласилась Ванесса, кивая всем своим небоскребом на голове. – Угораздило тебя, слов нет… Но скоро с Наташенькой в санаторий поедете! Там тебя подлечат. Вася уже вам путевки сделал. В Крым, кажется…
— Вот как? – переспросил Олег, - А на когда?
- Я не помню точно… Ну, в пятницу свадьба в узком кругу, в субботу уже в ресторане – человек на двести. Воскресенье отдыхаем, может, на дачу съездим, посмотрим, какая погода будет, а в понедельник – полетите. Кажется, то ли в понедельник, то ли во вторник в санатории надо зарегистрироваться. Но скорее всего – в понедельник.
- Крым – это хорошо, - сказал Олег бесцветным голосом, - да, это – здорово… - повторил он, словно бы уходя в себя.
 
Отчасти его утренняя весёлость объяснялась не только внезапной дружбой с соседом Михаилом, но еще и тем, что поутру, все сказанное Василием Петровичем казалось уже ночным кошмаром, и потому выглядело не угрожающе, а, скорее, просто, как глупая шутка. Но Ванесса его опустила на землю. Путевка, это ведь, нечто еще более серьезное, чем ЗАГС, ибо в это заведение может прийти каждый дурак с любой дурой, а путевка в Крым – это, простите - для «небожителей», тут уж не до шуток, тем более – глупых, а следовательно – все всерьез! Еще как всерьез!
Ванесса ушла, как бывало нередко, не попрощавшись. Олег сидел в ванной и пытался сосредоточиться, и лишь вспомнил о ней, когда услышал скрежет ключей в замках. Делать было решительно нечего, и он взял первый попавшийся том Горького и, усевшись в кресле, открыл его наугад. Это был рассказ «На соли». Олег его проглотил минут за десять и ужаснулся. Суть была в том, что герой рассказа устроился на тяжкую работу в солеварочной артели. Он должен был таскать тачки с солью от котлов на баржи. Он был новенький, его никто не знал, и поэтому ему сделали невероятную изощренную подлость, которую делали, видимо, всем новичкам: расщепили рукоятки тачки и вставили туда незаметные щепки. Герой рассказа, когда поднял уже нагруженную тачку, щепки выскочили и ему защемило и оторвало кожу на ладонях, а поскольку кругом в воздухе была сплошная соль – это было не просто больно… Сделано все это было именно - просто так, как говорится – следуя природе.
До чего же подлый народ, подумал Олег, и как бы ставя себя на место героя, ужаснулся, передернув плечами.

- Нет, этот народ не просто подлый. Он – изощренно подлый. И подлость – в его природе. У них всегда находится время, чтобы не просто кого-то убить, но перед этим еще вдоволь поиздеваться, сделать жизнь невыносимой…
Он поставил книгу на место и решил заварить чаю, чтобы отвлечься.
Около четырех часов в стену постучали. Олег вприпрыжку выскочил на балкон. Миша стоял там вместе с каким-то подозрительным субъектом. 

— Это – Серый, мой корефан! – представил он приятеля. – Серый у нас - фельдшер. Я ему рассказал про тебя, и он тоже захотел помочь. Ты не против?
- Нет... а чем помочь? – Олег немного растерялся.
- Я знаю, как твой гипс так подрезать, чтобы можно было потом снова надеть.
- А зачем? – спросил Олег.
- Ну мало ли? – ответил за Серого Миша. – Вдруг сегодня поездов не будет… и надо будет вернуться…
- А, понятно… - кивнул Олег. – Только я к вам с гипсом перелезть не смогу…
- Не боись, мы сами, - ответил Миша и протянул сумку. – Держи вот. Одёжу тебе принес. Переоденешься и можно сразу на вокзал податься… Готов?
- А как же! – обрадовался Олег. – Залезайте!
Серый с Мишей взобрались на перила и соскочили уже на балконе у Олега. Затем они прошли в комнату.
- Ложись на живот, - скомандовал Серый. Я его сзади резать буду. Это не больно и не долго.
Олег повиновался. Серый достал какие-то инструменты и стал что-то пилить, поминутно чертыхаясь, и подрезать.
- Так, а теперь – давай, перевернись на спину!
Олег перевернулся.
Серый взялся за гипс двумя руками и стал, аккуратно растягивая половинки в стороны, тянуть его вверх. Нога выскочила из гипса, и Олег даже вскрикнул от неожиданности.
- Ух ты! Вот это да!
- А ну-ка – пройдись! – потребовал Серый.
Олег уже отвык ходить без костылей и его немного покачивало.
- Не болит нога? – спросил он.
- Самую малость… - ответил Олег. – Думаю, что разойдется.
— Значит так… Сейчас одевайся, - скомандовал Миша, - и поедешь с Серым на вокзал. У него мотоцикл. Он тебя на поезд посадит, убедится, что все хорошо, ну и на том – делу конец. Буду ждать от тебя вестей.
- Спасибо, тебе, Мишка! – довольно искренне сказал Олег. – Век не забуду!  Ты мне считай, что жизнь спас. Я не преувеличиваю!
- Да ладно тебе! Ерунда все. Ты главное там на вокзале ментам на глаза не попадайся. Кто знает… может Петрович на тебя ориентировку дал, на всякий случай. Он у нас ого, какой предусмотрительный.
- Хорошо. – ответил Олег. – Буду острожен.
Олег оделся. Брюки оказались чуть коротковаты, а рубашка висела мешком, но подкатав рукава и затолкав все лишнее в брюки, стала выглядеть более-менее приемлемо.
- Зря ты побрился, - заметил Миша. – Я тебе забыл сказать. Выбритый ты на работягу с железки не очень-то похож… Ну да ладно, что уж теперь…
Туфли же оказались как минимум на размер больше, но Олег подумал, что это гораздо лучше, чем если бы они оказались малы и жали.
Все трое перелезли на балкон Миши, а затем Олег с Серым стали тихо спускаться по лестнице, прислушиваясь к шагам на лестничных клетках и пускам лифта.
Ничего подозрительного как будто не было, но, когда они стали выходить из подъезда, Олег покрылся холодным потом. Перед подъездом стояла черная «Волга».
- Что такое? – спросил Серый, когда Олег остановился, как вкопанный.
— Это, кажется, его машина! – прошептал Олег.
- Иди спрячься! Там в конце коридора мусоропровод есть. – Ответил Серый тихо, - Стань за ним, а я разведаю, что и как, и вернусь. Я тогда тебе свисну.
Олег чуть не на цыпочках ушел в полумрак коридора. У мусоропровода стояла жуткая вонь, и нога побаливала, но, Олег, понятно внимания на эти обстоятельства не обратил. Его сердце пыталось выскочить из груди. Он тяжело дышал, и временами начинала кружиться голова.
Спустя несколько минут, в другом конце коридора, у лифта раздался тихий свист, и Олег как мог быстро стал возвращаться. Серый стоял у двери и потирал ладони.
— Значит так, - тихо сказал он, - водила там сидит один и газету читает. Выходи, когда звук мотоцикла услышишь. Думаю, он не обратит внимание.  Понял?
Олег кивнул. Серый спокойно вышел и направился куда-то к детской площадке.
- Да быстрее же ты! Они же хватятся вот-вот! – молча, про себя «кричал» Олег. – Давай, Серый! Что ты там вошкаешься?
Вдруг Олег услышал, как где-то наверху закрылись двери лифта, и что он начал спускаться. Через мгновение послышался также и звук мотоцикла. Лифт все приближался, и Олег рванулся к выходу.
- Стоп! Бежать нельзя! Бежать нельзя, - повторял он себе всякий раз, когда вновь и вновь срывался на бег.

Серый подкатил на «Яве» и встал метрах в десяти от машины.  Олег заскочил на заднее сидение, надел шлем, и они рванули вперед. Отъехав совсем немного, и встав за деревьями, Серый сказал:
- Смотри за подъездом! Если минут через десять твой Петрович не выскочит, то это, скорее всего, не его «Волга». Ты номера, кстати не запомнил?
- Да откуда? – ответил Олег, - Не до того было, сам пойми!
- Ну, да, тут под стать обосраться было… какие там номера… - согласился Серый.
Из подъезда не торопясь вышла какая-то немолодая женщина в косынке и ситцевом платье. Она спокойно, слегка помахивая кошелкой в руке, миновала «Волгу» и направилась в сторону череды магазинов на противоположной стороне улицы. Прошло еще пять минут, но никто не выходил и не заходил. Затем еще пять…
- Ладно, я думаю, что это не его машина. Если бы его, то думаю, что в Зареченск пришлось бы ехать. Там станция на другой ветке, а так – можно и к нам. Поехали! Ты шлем надел? – спросил Серый, не оборачиваясь
- Само собой, - ответил Олег, и Серый, добавив газу, рванул с места.
На привокзальной площади сновало множество людей, подъезжали и уезжали автобусы, и, кроме того, стояли две милицейские машины, мигая синими маячками.
Серый остановился у самого края площади, напротив неработающего фонтана.
- Пойдем! Я тебя проведу, а то – мало ли что…
- Ты мне так помогаешь… оставь мне адрес, я тебе пришлю что-нибудь.
- Что, например? – ухмыльнулся Серый.
- Не знаю... что ты любишь? Конфет, может каких?
- Нет, я больше по части селедки, - улыбнулся Серый.
- Ну, девушку угостишь… И вообще может пригодиться…
- Ладно, давай сначала с одним закончим, а после другое обсудим, - отрезал Серый.
Они прошли мимо ментов метрах в пятидесяти, зашли в зал ожидания, и направились к кассам.

Выстояв очередь, человек десять, Олег протянул деньги в окошко:
- Мне один плацкартный до М….
Кассирша подняла глаза и уставилась на Олега. Затем она подняла глаза чуть выше окошка, и после снова опустила их на Олега.
- Дежурный по станции, - сказала она спокойно в микрофон, - прошу подойти к кассам…
Серый схватил Олега за рукав и потащил прочь:
- Бежим!
- Что такое? – не понял Олег.
- У нее ориентировка на тебя! Видел, как она на твое фото вверху смотрела? Сличала, значит… А потом ментов позвала. Вот же ж я болван! Надо было мне билет покупать! Давай быстрее! Валим отсюда, пока они тут все не оцепили!
- Не беги! – сказал Олег спокойно, иначе точно заметут.
- Да, верно! И глазами с ними не встречайся!
Когда они выходили на площадь, Олег краем глаза заметил, как к кассам бегут трое милиционеров. Добравшись до мотоцикла и отъехав с километр, Серый остановился и, повернувшись к Олегу сообщил:
- Есть два варианта: переночуешь у меня, а завтра я сам билет возьму. Или же поедем в Зареченск… Это километров пятьдесят… Риска, я думаю, никакого, но как там с поездами – не знаю… Как бы на вокзале ночевать не пришлось… Какой из вариантов нравится?
- Второй. Сюда и завтра соваться опасно. Они могут и около поезда патрулировать… Думаю, что сейчас на карту многое поставлено. Они же понимают, что когда я до своих доберусь, и когда все выплывет, головы могут сильно полететь. Так что, стараться будут все. Одним словом – поехали в Зареченск, а я тебе потом деньги за бензин пришлю.
- Да ладно тебе… - ответил Серый оскорбленным тоном, - Бензина у меня – хоть залейся. Я в колхозе заправляюсь. А в такой передряге, когда еще побываешь? Прямо как в кино про шпионов! – Он улыбнулся, явно смягчаясь. Ладно, поехали…
В общем дальше – не особенно интересно. Они добрались до Зареченска, и затем Олег сел на поезд и уже на другой день оказался в своем областном центре. Выяснилось, что из больницы, где Олег лежал с переломом, сообщили, будто он сбежал и затем – пропал без вести. Его, естественно, объявили в розыск, но в городке все было под контролем у того самого Василия Петровича. Последний рассчитывал на то, что Олег купится на его «золотые горы», и дальше можно будет все это выставить, как недоразумение. Но семья Олега оказалась довольно влиятельной, и «Золотые горы» Петровича, его никак не впечатлили, не говоря уж о его дочери.
В общем, дело замяли, Петровича отправили куда-то директором совхоза, а Наташа так и осталась в городке. Петрович, используя старые связи, пристроил её товароведом в какой-то магазин, но вот уже несколько лет, как она не находит для себя лучшего занятия, чем  приходить на вокзал, попивать пиво и, глядя на рельсы, неспешно рассуждать с кем-нибудь, о том, какие все мужики козлы!


Оттава январ,ь 2026