Прекрасные бездельники... Глава 24

Прошло уже несколько дней с того момента, как я добровольно решила заточить себя в стенах Кинг-холла, занимаясь изучением танцев и миром духовной индийской культуры, которые были тесно связаны между собой и подпитывали друг друга творческим вдохновением.

Как-то в один из вечеров, когда Шивадаси навещала Дугласа, чтобы обсудить с ним мои успехи, а я, оставаясь в Кинг-холле в полном одиночестве, разучивала на ситаре несложные гаммы, в залу, как бы между прочим, зашел Кини. Ступая не совсем уверенно, он подошел ко мне настолько близко, что я могла совершенно свободно прикоснуться к нему, если бы пожелала.

Я перестала играть и вопросительно посмотрела на него. На нем была одежда из очень тонкого белого хлопка, и он казался ослепительно красивым из-за яркого контраста между его смуглой кожей и белоснежной тканью. Я предложила ему сесть рядом и вдруг почувствовала, как меня снова влечет к нему, и я была не в силах противиться этому безумному желанию. Чтобы побороть в себе этот порыв слабости, я сжала гриф ситара с такой силой, что мои пальцы в скором времени побелели и стали восковыми.

- Сима, что у тебя за капризы? - сдавленным голосом произнес Кини. - Столько дней уже тебя нигде не видно. Твое место за столом в столовой постоянно пустует. Может хватит дуться? Пойдем погуляем. Завтра мы с Дугласом едем на конезавод в соседний район. Я останусь там на несколько дней вместе с ним. Ему нужно утрясти кое-какие дела с предстоящими скачками.

- Неужели ты настолько любишь меня, что уже успел соскучиться? - притворилась я удивленной, но не смогла удержаться, чтобы не кинуть насмешливый взгляд на пастушка. - Я тебя совсем не узнаю: ты носишь дорогие одежды и предаешься безделью. Помнится, я водила знакомство с обычным деревенским мальчишкой и в его манерах не было ничего щегольского.

- Тебя тоже не сравнить с той Симой, с которой я пил вино на приюте и жарил рябчиков на вертелах.

- Послушай, я не занимаюсь здесь пустыми делами. Выбраться наверх после уроков Шивадаси у меня попросту не остается сил, - его препирательство немного остудило мой страстный порыв.

- Она сейчас у Фреда и у тебя есть несколько свободных часов…

Я уставилась на Кини в немом вопросе: что он хочет этим сказать? Не дождавшись от него прямого ответа, я бросила с холодностью:

- Я дала обет провести здесь столько времени, сколько понадобиться на постановку танца для очередного торжества. Поверь, это не пустая блажь, мне необходимо добиться чего-то за эти дни, иначе я не буду уважать себя.

- Тогда я останусь здесь, с тобой. Я не могу уснуть, когда тебя нет рядом.

Я наигранно рассмеялась. Кини вопросительно посмотрел на меня.

- Сюда даже Роялс не заглядывает, - попыталась я осадить мальчишку. - Это будет нарушением моего обета и неуважение к обычаям другой культуры. Если тебе не понятна эта причина, пойди и спроси у брахмана — он тебе все растолкует.


Кини насупился и нехотя поднялся. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом поддел ногой подушку на которой сидел и быстро вышел из залы. Несколько минут я сидела как бы в полузабытьи. Внезапно горячие слезы сами собой побежали по моим щекам, но я не вытирала их. Я плакала с наслаждением, упиваясь жалостью к себе.

Наконец, когда этот горький источник иссяк, я вытерла лицо влажным полотенцем и позвала Сида. Попросила тамила раздобыть где-нибудь и принести мне снотворного, потому что знала — сегодняшней ночью мне ни за что не уснуть.

Через несколько минут Абрахам принес мне две таблетки. Он сказал, что это очень хорошее средство, его пьет сам Дуглас.  Я приняла снотворное и в скором времени крепко спала, не ведая ни страха, ни разочарования.

На следующий день Кини уехал с Дугласом в деревню, а еще через пару дней я вернулась в общую комнату наверху и могла заниматься там музыкой и вокалом в компании певичек, а по вечерам принимать участие в танцах, которые устраивались в Кинг-холле безо всякой причины, просто для веселья.

Бакин Роялс пытался ненавязчиво ухаживать за мной, но я не обращала никакого внимания на все его старания. Я умирала без Кини, я сходила по нему с ума и с нетерпением ждала его возвращения. Теперь, в течение дня и особенно перед сном, я молилась от всего сердца, а не приличия ради. Я молилась за здоровье этого мальчишки и не раз давала себе слово, что по его возвращении я стану его рабой и все буду делать так, как он пожелает. Только бы, вернувшись, он снова ласково смотрел на меня, загадочно улыбался и называл нежно «малышкой».

*   *   *

Прошла еще неделя. Страсти ничуть не утихали, а желания не притуплялись. Фред заметил, что я напрасно извожу себя никчемными переживаниями, а впрочем, в душевной тоске, я стала еще прелестней и он не может на меня налюбоваться. Я сказала, что его слова все рано, что соль, просыпанная на живую рану.

- Сходи к Шивадаси, - посоветовал он мне в ответ. - Она ведь теперь твоя наставница.

Я разыскала Шивадаси: она беседовала с Карим Каримом, стоя на лестничном пролете, на танцовщице было красное с зеленым сари, в руках — маленькое круглое опахало. Она приветливо улыбнулась мне, но, прочтя на моем лице  озабоченность, проявила ко мне участие.
Мы прошли в Кинг-холл, единственное спокойное место в Лесном доме, где нас никто не посмел бы побеспокоить. Я попросила танцовщицу наиграть мне на вине, а сама вышла на середину залы и стала танцевать. Шивадаси одобрительно качала головой в такт ритмичной музыке, а когда я устала и села рядом, она отложила инструмент и ласково посмотрела на меня.

- Я все поняла, - сказала она. - Это любовь.

- Но я не чувствую ее, - произнесла я в отчаянии. - Может это всего лишь игра моих незрелых чувств?

- Ну, вот мы и добрались до истины! - Шивадаси ослепительно улыбнулась очаровательной улыбкой. - Так чем же любовь отличается от игры несовершенных чувств? Стоит ли этого страшиться?  Страшно другое — потеряв все это, начать играть в чувства.

- Уж лучше вообще не знать, не чувствовать и никогда не испытывать как приходит и уходит любовь! Тогда не будет болеть сердце, страдать душа! - с горечью бросила я. - Почему нельзя жить как в детстве, когда все так прекрасно, а страхи появляются только от недовольства взрослых?

- На то оно и детство, Сима, - вздохнула Шивадаси. - Но дети не могут всего знать и видеть тот другой, взрослый мир. Природа в этом случае поступает мудро. Счастье детей в их безмятежности, счастье взрослых — в неуспокоенности чувств.

- Но есть ли выход из этого  противоречия? - вопрошала я. - Меня захватывают необычные чувства, но я не желаю порывать со своим чудесным детским прошлым. Как избежать бессмысленных потерь? Принимая смятение в сердце, я не желаю становиться безумной. Как я могу опять полюбить кого-то, ведь я еще не отпустила до конца свои прежние привязанности. Если бы я действительно могла полюбить, зная наверняка, что встретила того, единственного, чтобы мне не пришлось растрачивать свои душевные порывы на никчемную игру.

- Дорогая, скажу тебе прямо: в большинстве своем мужчины настолько неблагодарные существа, что верить, будто они умеют страдать и тонко чувствовать — безмерная глупость. - Голос танцовщицы вдруг зазвучал пренебрежительно. - Все они фанатики и эгоисты. Они одержимы пороком самолюбования и величием половой страсти. Даже тех, кого мы считаем благородными мужами, на самом деле расчетливые дельцы, карьеристы, завистники.

Меня ошеломили ее слова, я не могла даже подумать, что эта прекрасная женщина  решится говорить со мной так откровенно. Я попыталась ей возразить, все еще не веря тому, что она действительно может так презирать мужчин.

- Почему такие грубые сравнения, Нури-джи? Если мужчины так отвратительны, отчего же вы, разумные женщины, не бросаете им вызов, не отвергаете их притязания?

- Любого мужчину можно обратить в свою веру, а главная заповедь для каждого верующего — помогать ближнему идти по праведному пути. Другой вопрос: достаточно ли в тебе желания тратить свои лучшие годы на этот поистине титанический подвиг?

- Но может ли оказаться так, что желания окажется достаточно, да только все усилия будут потрачены напрасно?

- Все старания напрасны только для безнадежных глупцов. Таких видно с первого взгляда.

- Глупость — верный спутник каждого мужчины…

Шивадаси тонко, игриво расхохоталась.

- Ты, Сима, еще меня научишь! Тебе трудно возражать. Ты знаешь обо всем, не зная ничего. Это великий дар ума!

- Мне от таких подарков не легче. Выходит, и учиться ничему не нужно?

- Спрашивать советы иногда тоже бывает полезно.

- Меня гложет досада оттого, что мы с Кини впали в размолвку. Казалось, не было никакой причины, которая могла нас рассорить, но вдруг случилось нечто и появилось это ужасное чувство обиды.

- Не страшно потерять мужчину, если подобную страсть можно найти в другом — так гласит поговорка наших сестер.

- Но почему так много говорится о наслаждении? Кажется, вот умерла бы, коснись того, о ком так долго мечтала! Но настает желанный миг, а я ничего не чувствую, все безразлично. Отчего это?

- Значит твоя любовь оказалась не выстраданной в полной мере. Ты думаешь, Сима, что дарить и получать любовь так просто? Вглядись глубже! Истинная любовь отличается от похоти чистотой наслаждения. В чистой любви наслаждаются безмерно, она не тускнеет со временем, не меняется от обстоятельств. Сладострастие же длится лишь те минуты, когда горит безумное влечение.

- Так кто сказал или решил, что я должна обманывать себя и другую сторону, изображая неуемную страсть? Должна делать то, что мне абсолютно не нужно? Если просто нет желания этим заниматься потому, что это не мой уровень?

- Это только твое личное решение.

- Значит, Кини меня не любит? Он стремится только к одной цели? Почему же он не задумывается о своих действиях, которые причиняют боль другой стороне? Или юность так беспечна?

- У Кини совсем другое воспитание. Вероятно он из числа тех глупцов, которые нуждаются в женском внимании, но их не заботит насколько женщины нуждаются в них самих. Но тебе легче освоиться с новым. Твой женский ум гибок и изобретателен.

- Но моя любовь подобна безумию! Я принимаю Кини целиком, как он есть. Почему же он не желает принять меня с моими сомнениями и страхами? Он отказывается говорить со мной об этом.

- Я не могу дать верного ответа, Сима. Тебе самой придется поломать над этим голову. Но ты не совершишь ошибки, если перейдешь на сторону Бака Роялса. Он поможет тебе забыть твоего пастушка.

От этих слов танцовщицы у меня из глаз брызнули слезы.

- Сестра, зачем ты так сказала? Для чего человеку нужны принципы и идеалы, если, в сущности, все предается забвению? Для чего говорятся сильные слова, если душа слаба, чтобы следовать им, а легкий путь избирается чаще, если не постоянно, как истинный?

- Прости, Сима, может мои слова причиняют тебе боль. Но отчего ты не видишь, что твое увлечение и есть тот неверный шаг? Через него ты забыла обо всем, предала свои идеалы. Посмотри: разве пастушку нужны твой ум, твое благородство, твоя красота? У тебя тонкий вкус, а он груб и невежествен. Он  красавчик и сластолюб, но он никогда не узнает и не поймет жизнь так, как Фред или Бакин. Ты играешь им, Сима, и своей совестью тоже. Но я не отговариваю тебя. Если же тебе трудно самой разобраться во всем, то не отвергай помощь ближнего. - Она нежно обняла меня и стала заботливо вытирать концом сари слезы на моих щеках. - Будь сильной, Сима, иначе нашей сестре не называться благородной.

- Сколько же слез мне придется пролить прежде, чем я заставлю свое сердце молчать?  Да и по силам ли будет мне это испытание? Легче умереть…

В залу незаметно вошла Биби Камрай. Усевшись среди подушек неподалеку, она печально вздохнула.

- Не ищите истину в любви, - сказала она нам. - Любовь, как ненасытный демон, пожирает все вокруг себя. Бедняжка Сима, - добавила она, - пастушок вернулся, но его клятвенные слова, как круги на воде — исчезают, исчезают…

Поспешно попрощавшись с госпожой Шивадаси, в смятении я выбежала из Кинг-холла. Какое-то непонятное, но уверенное чувство, словно таинственный магнит тянуло меня в сад. Я знала здесь единственное место, где можно было укрыться от любопытного взора — это была беседка, увитая девичьим виноградом и ипомеей.

Действительно, там кто-то прятался: я различала негромкие голоса, и один голос, несомненно, принадлежал Кини. Я обошла беседку кругом, остановившись у входа, затаилась, чтобы не выдать себя, и осторожно заглянула внутрь. Кини был в обществе Шабаны Синх. Она прильнула к его коленям и словно большая говорливая кошка ласкалась, играя словами:

- Я стала куртизанкой в пятнадцать лет. Отец продал меня, чтобы покрыть большие долги процентщику. Но у меня были достойные учителя. Я даже могу петь европейский джаз. У Шивадаси я уже давно. У меня есть богатый поклонник в Бхимле, куда богаче Октавиуса! Он почти что раджа! Но я люблю молоденьких, сладких мальчиков, вроде тебя. Своей безупречной красотой ты напоминаешь мне божественного Кришну. Если ты ищешь утешения, то ты не пожалеешь, если придешь ко мне сегодня после того, как взойдет луна. Мне известны все тайны любовной науки и я научу тебя маленьким хитростям с помощью которых ты сможешь владеть любой женщиной.

- Не надо меня учить, я и сам кое-что могу, - пробурчал мальчишка с недовольством. - И опыт у меня какой-никакой имеется.

- Молодой ты еще, Кини, и слишком самоуверенный. Отчего у тебя ничего не получилось с Симой? Такая ночь прошла впустую!

- Откуда ты знаешь?

- Так в то утро за завтраком, после большого ночного торжества, Фред с Симой говорили об этом. Уж я то знаю язык цветов. Дурачок ты, Кини. Может статься, не будет у тебя больше такой возможности. Достанется твоя девочка старому бездельнику. Такие как она — редкость. Да. Знают небеса, как распорядиться им женской красотой и талантом.

- Все вы слишком набожны, живете чем-то нереальным.

- С богами жить легче. Есть на кого переложить часть своих неудач, проблем, есть с кем разделить и свои радости. Бог — он как друг. Но если бог рядом с тобой, ты слышишь его дыхание, видишь его красоту, тогда жизнь вообще сладчайший нектар.

- Кто же этот бог?

- Ты, Кини! Ты пастушок из Вриндавана. Ты мой бог!

Певичка говорила так страстно, что даже зрелый мужчина вряд ли смог устоять от соблазна, чтобы не пасть в ее объятия. Она сама начала страстно обнимать и целовать Кини. Какое же верное женское сердце продолжало бы спокойно биться, глядя на такое безобразие? Но было бы глупо вот так, сразу, затевать скандал с одной из сторон. Это означало бы защищать неправоту другой. Я вышла из укрытия, гневно играя взглядом. Захваченные врасплох любовники так и застыли на месте от неожиданности: Кини был растерян и беспомощен, Шабана же смотрела вызывающе и насмешливо.   
               
Мне никогда не приходилось разыгрывать сцен ревности, я просто не знала, как устраиваются подобные скандалы, но душила обида, и в отчаянии я готова была наделать глупостей. Может следовало бросить несколько гневных слов в адрес обоих, но слезы полились из моих глаз. Я развернулась и побежала в Лесной дом.

На крыльце я столкнулась с Роялсом. Он поспешно поклонился, преградив мне путь внутрь.

- Сима, на тебе лица нет, - участливо проговорил он. - Тебя что-то сильно расстроило? Тогда могу обрадовать одной хорошей новостью. Сегодня в Кинг-холле Дуглас устраивает торжественный вечер в твою честь. В саду было сорвано много чайных роз. Твое ложе утонет в цветах!


- Оставьте, Бакин! - отвечала я с досадой. - Мне нет дела до ваших намеков. И вообще, сэр, не вздумайте говорите мне про любовь… Она мне опостылела так же, как и вы!

Мне не следовало так резко говорить с ним. Он легко мог догадаться о причине моей раздражительности. Но разве в эту минуту приходилось думать о тайнах сердца, когда душа, подобно раненой птице, кричала от отчаяния и обливалась кровавыми слезами.

В полузабытьи я вбежала в свою спальню, даже не прикрыв дверь, бросилась на кровать. Я рыдала во весь голос, уткнувшись в подушку, и орошала нежный атлас неудержимым потоком слез. Я проклинала свое безумное сердце и свою слепую молодость, которые разыграли со мной столь отвратительную комедию.

Как оказалось, я искала не счастье, а просто утешала свое самолюбие. Я захотела пройти мимо жизни, купаясь в радужных волнах несбыточных грез, а они выкинули меня на топкий, грязный берег ужасной реальности! Теперь надо было искать какой-то выход, как-то действовать, чтобы огонь разочарования не жег так мучительно сердце в моей груди.

Но постепенно боль стала затихать, разум затягивал легкий туман забытья. Мое тело словно освободилось от страданий, и я ощутила в себе прежние силы. Я почувствовала, как нараставшая во мне уверенность, словно вырвав меня из бездны отчаяния, швырнула в бесконечную умиротворенность.

Меня удивила столь быстрая перемена настроения во мне самой. Но что, в сущности, значила эта любовь к молодому пастушку в сравнении с моими прошлыми печалями и заботами? Жизнь сложна, но от этого она ничуть не утратила своей привлекательности. Вокруг столько мужчин! И я знаю наверняка, что кто-то из них желает серьезных отношений, ждет и надеется.

Пора, пора тебе, Сима, узнать свои возможности! - сказала я себе. - Пора сделать свой выбор…