Сосед

   Познакомился я с ним ровно через неделю после того, как мы переехали на нашу, недавно купленную в полузаброшенной деревне "дачу" на стыке, точнее, на границе двух районов. Изба, на которую мы "положили глаз" оказалась не ахти какой с ввиду, зато не очень дорогой: поллимона наших -- деньги разве? Так, пшик.
      Пока выметали пыль из закутков, я отметил: (как раньше не усёк?) восточный угол постройки сильно просел и из-под дощатой облицовки-ощелёвки выглядывают голые венцы дубового сруба... Надо было срочно что-то предпринимать! Но что? Да ничего заумного -- просто приподнять угол и, выправив его, установить на надёжную опору. Но для сей процедуры нужен, как минимум домкрат, а у нас его и нету. Жёнушка: "По деревне пройдись, может и сыщешь у кого." -- "Я ж никого не знаю здесь..." -- отвечаю. "Вот как раз и познакомишься." -- молвит. Поплёлся.
      Дорога по деревенской авеню оказалась хорошо накатанной, виднелись даже кусочки гравия (значит, когда-то отсыпали дорожку, заботились о житье-бытье крестьянском); бурьян подле домов выкошен; густые жирные заросли крапивы теснились только подле плетней да покосившихся ничейных заборов.
      Постучал в окно первой, как мне показалось, добротной и явно обжитой "фазенды": крылечко ухожено, в палисаде цветы... Без всякой надежды одолжить столь необходимый мне грузоподъёмный механизм, постучал в окошко.
      Дверь отперли сразу, словно ожидали. Из тёмных недр опутанной виноградом веранды вышел среднего роста, небритый, со всклоченной шевелюрой седеющих волос годов шестидесяти хозяин.
Вышел и воскликнул:
   -- О, соседушко! Заходи, заходи!
   -- Да мы, вроде, и не того... -- отвечаю, -- не соседи, вроде.
   -- Соседи, соседи! -- радостно восклицает, -- У нас тут через семь изб соседи есть, а мы с вами только через три.
   -- Да, недалеко мы...Вообще-то к я по делу к вам, -- говорю.
   -- По делу, это хорошо, очень хорошо, когда по делу... А можа сначала
познакомимся? -- говорит и подаёт руку. -- Ваня.
   -- Владимир, -- отвечаю.
   -- Вовчик, значит; хорошее имя, доброе. А по отчеству величать как?
   -- Петровичем зовите, -- прибавляю.
   -- Да ну?! -- аж подпрыгивает Ваня, -- и я Петрович! Ах, ты! Ну надо ж?! Можа в избу? Я надысь карасиков наудил с полведёрка...
   -- Иван Петрович, -- говорю, -- я и рад бы, да недосуг мне сейчас; я вот зачем к вам: а нет ли у вас...
   -- Да брось ты выкать! -- обрывает меня мой новый сосед. -- Ты када рожден, в каком году?
      Я назвал дату моего рождения.
   -- О, дак мы ишо и одногодки?! Ну, дела!.. Я январский, а ты?
      Кажется и в меня Ванина весёлость проникла. -- в самом начале, -- говорю, улыбаясь.-- А я майский.
   -- Небось, маесся всю жисть?
   -- Всяко бывало, -- говорю.
   -- Да-да, бывало, -- вздохнул Иван, -- у всех бывало: и хорошее бывало и дурное... Дык, что тебя ко мне привело, какая печаль-забота? Ты уж мня прости -- давненько живую душу не видел, да и потрепаться страсть как люблю. Ну, слухаю тебя; только не про железяки -- я ишо в прошлом годе всю ржавую  жесть тырчерметовцу свалил, так что извини.
      И я "озвучил" мою просьбу.
   -- Э-э, друг, чего нема того нема, -- огорчённо вымолвил сосед. -- Хотя, погоди.
      Поднёс указательный палец ко рту, поморгал часто-часто, пошептал чего-то в сторону...
   -- Стоп! Кажись у Никишки есть, ежель в металл лом не сбагрил. Слышь, Вовк, ты иди, иди до хаты... до своей хаты ступай, а я через полчасика приволоку, ага?

      "Половина" встретила словами; "Где тебя носит? Пошёл, как пропал; в лопухах заблудился, что-ли?" А я в ответ: "А у нас будет гость. С домкратом! Зовут Ваней... Иваном, то-есть. Мой ровесник. Между прочим, он как и ты, дорогая, тоже январский." -- " Ну вот, уже и друзьями обзавёлся" -- то ли похвалила, то ли съязвила жёнка.

      Нашу "дачу" мы выправляли вдвоём с Ваней, но под неусыпным контролем и мудрыми советами моей Любови Семёновны: нажрутся ещё -- совсем завалят...
Стопроцентно, она опасалась, что я поддамся соблазну и "деревенский мужик"  непременно напоит меня вонючей сивушной и мутной жидкостью, правда, я не пью уже (давненько не пью, но чем нечистый не шутит!)

      Угол мы подняли, хоть и изрядно попотели. Из красного кирпича подвели фундамент, оштукатурили, ощелевали... Полы в избе я выравнивал сам.
      Помятуя, что издревле за любые услуги в деревнях предпочитали расплачиваться самогонкой, я и сказал Ивану:
   -- Вань, ты прости, но самогона у нас нету; может водочки -- есть там у меня маленько, на всякий случай.
   -- Не пью я, Володя; давно не пью -- как Настеньки, женушки моей, не стало, так и завязал -- ни капли с того дня.
      Я не мог не спросить у него, что же сталось в "тот" день, и Ваня рассказал. Вот что я услыхал:

      "Перед Троицей бабы поехали в город, впятером поехали -- чтоб к празднику прикупить того-сего. Ну, с ними и моя Настенька. Скупились и на вечернем автобусе -- до дому, до хаты. А по дороге от трассы их принялся лупцевать дождь, да не простой, а ливень с градом да с жуткой грозой. Добежали они до первой избы и нет, чтобы в избу им, -- небось, пустили б, -- а они под амбарчик с навесом. А тут молонья возьми да и вдарь... Бабёнкам ничего, оглушило только, а мою убило. За что? в чём провинилась? перед кем? Неуж-то господь не ведал, что она безвинна? Вот и думай... Эх! Тридцать лет тому. Спросишь, отчего другую на привёл, когда молод был? Отвечу. А как я приведу её, когда моя Настёна и досе из головы не идёт? Дети? Поразлетелись детки, словно пташки упорхнули... Кто куда.Навещают, а как же -- с внуками приезжают. Так-то вот."

      У рассказчика изменился голос и повлажнели глаза.
   -- Ладно, пойду я, -- негромко произнёс он, а потом кивнул мне, улыбнулся:
   -- Ты это... Если что -- заходи, ага?
   -- Ладно, пообещал я, -- обязательно зайду.