Блаженны плачущие, ибо они утешатся

       

         
            Валя со всех ног бежала  домой по хрустящему, свежему снегу, прикрыв нос и щёки заиндевевшей варежкой. Мороз до боли прихватил колени, ещё чуток и они перестанут что-либо чувствовать. Кляла себя: «Дура –дурой. Пощеголять решила в мороз! Без гамаш да в сапожках! Маму не послушала, оделась по-быстрому  и шмыг за дверь. Ох, зря!»

            Притопывая, постукивая сапожками, рывком открыла дверь барака и с облегчением вздохнула: «Дома!» Окоченевшими руками кое-как провернула ключ в замке своей комнаты. Перешагнув порог, первым делом скинула сапоги, пальтишко и пуховую  шапочку, которая всё ещё искрилась морозной пылью. Руки потянулись к печи, к чайнику – «Горяченький.» Красными, озябшими руками, налила кипяток в любимую кружку, добавила заварку из мяты и зверобоя, прислонилась спиной к нагретым кирпичам печи и с удовольствием, маленькими глотками начала прихлёбывать ароматный чай. Приятная волна покатилась по телу, щеки залило жаром так, что  без зеркала знала, как они полыхают. Обвела взглядом комнату: диван, кровать, плательной шкаф, этажерку с книгами и посередине - большой круглый стол с четырьмя стульями, окно с ледяными узорами, вода от которых по жгутику стекала в подставленные банки на полу. «Когда же мы, наконец, получим квартиру? Почти все соседи уехали. Тишина непривычная в бараке. Малышня не бегает по коридору, не визжит, в жмурки не играет, дед Игнат в форточку не смолит тошнотворным  «Прибоем», и дядю Васю, пьяного дебошира, не слышно. Похоже, мы одни остались.»

           От чая и тепла разморило, она прилегла на диван, укрылась старой шалью в крупную клетку. Большую, шерстяную шаль давным-давно подарила бабушка. Дед с бабушкой жили в этом же бараке, только в другой комнате. Когда-то с ними жила мама со старшей сестрой - тётей Верой, пока обе не вышли замуж и не отделились: тётя уехала на родину мужа, а мама с папой поселились в соседней комнате. Очень ярко вспоминается эпизод из детства: бабушка со слезами и причитанием склонилась над деревянным, зелёным  то ли сундуком, то ли чемоданом, обитым узенькими металлическими полосками похожими на ромбики, она достаёт из сундука свертки ткани, красивые, шелковистые, которые рассыпаются у неё в руках на крупные полоски.
 
- Говорила же ему, умоляла: «Давай девчонкам платья справим. Пропадёт же полотно, истлеет.» Вот, дождались…  Уговаривала подарить вам с Верой шёлк на свадьбу. Так разве вашего отца можно было переубедить! Одно твердил: «Подумай хорошо. Нарядим мы девчонок и что? Хочешь, чтобы нас ещё глубже в тайгу переслали? Это они запросто. Ты этого хочешь, голова твоя садовая?» - Со слезами на глазах, не переставая причитать и охать, бабушка перебирает яркие, красивые лоскуты,  виновато оглядывается на маму.
 
- Мама, мамочка! Успокойся! Пожалей себя! Жили мы без нарядов и дальше проживём. Папа, Царство ему Небесное,  был прав,- мама, как могла, старалась успокоить бабулю.

           Со дна чемодана бабушка достала свёрток в красивую клетку, развернула его, встряхнула и раскинула на кровати. Это была шаль, большая, красивая: тёмное поле шали было разделено на квадраты красными, белыми и жёлтыми полосками, а по краям - нарядные кисти. Бабуля взглянула на меня, притянула к себе и накрыла мягкой, ворсистой шалью:

- Валюшка, вот, тебе в наследство подарок. Утонула ты в нём с головы до пят, но вырастешь, впору будет. Ты её не завязывай, накинь на голову, а под подбородком заколи брошкой али булавкой. Тогда шаль покроет и плечи, и спину, и грудь, сроду не озябнешь, какой бы студёной зима ни была,- бабушка вытерла слёзы, выпрямилась и с грохотом захлопнула крышку чемодана.

            В полусне промелькнула мысль. «Ах, бабушка, бабушка, никто сейчас шали не носит, а зря – красиво и тепло. Пора бы возродить традицию.»

           Проснулась, услышав, как щёлкнул дверной замок, сквозь приоткрытые ресницы вижу, как зашла мама, весёлая и загадочная, после гибели папы она такой счастливой не бывала. В душе неизвестно от чего разливалось счастье, словно в ночь перед Новым годом и Рождеством.

- Валюша, иди скорее ко мне, сейчас фокус показывать стану,- мама села за стол,  стала что-то медленно доставать из своей сумочки, а после резко вскинула руку над головой и со смехом зазвонила новенькими ключиками. Я всё поняла и с визгом повисла на маме.

- Наконец-то! Не верю! Дождались! Мамочка! Слава Богу!- Мы кружились  по комнате, смеялись и плакали. Впереди ждал вечер с планами и приятными хлопотами о переезде.




     Спасибо Москалёвой Тамаре Петровне за редактирование.