Метаморф, это не самое простое яичко от Рябы!

 Не забыли ещё про курочку Рябу, друзья мои? Да-да, про ту самую, что никак не могла снести простое яичко. Так вот, я расскажу вам сказку про ещё одно непростое яичко от этой курочки.
  Итак – снесла Ряба очередное не простое яичко. Очень непростое… кто-нибудь сказал бы, что оно волшебное, но нет, не было это волшебным, а было оно – метаморфом! Нет, не было оно каким-то там монстром, а было вполне себе добрым и даже милым созданием, но… появилось оно в курятнике и, в начале, было с виду обычным яичком. И его любопытство было вполне нормальным: «Где я? Кто я?».  Да только вопросы закончились ещё и не начавшись. Появившийся в окошке под самым потолком воробей начал отвечать на них раньше, чем они прозвучали:
- В курятнике! Яйцо! Ряба! Курица! Цыплёнок!
- Цыц, тихо! – коротко, но внушительно цыкнул Петя-петушок.
- Ишь, расчирикался, - поддержала петушка курица Пеструшка.
 Воробей обиделся и, подпрыгнув, уселся на окошке к саду передом, а к курятнику задом, хотя краем глаза всё равно косился внутрь помещения – ведь интересно же…
- А так-то да, этот мелкий пернатый прав, ты – в курятнике, ты – яйцо, - тут Пеструшка остановилась, вздохнула и продолжила. – Снесла тебя Ряба, она курица, но её сейчас здесь нет, она опять убежала искать червячка или зёрнышко. Ну а ты станешь цыплёнком…
- Или яичницей! – хихикнула у себя в норке мышь серая, она была опытная, а потому и немного циничная.
- А затем курицей, - продолжила, не слышавшая мышиного троллинга Пеструшка. – или петушком, но петухи всегда наособицу, поэтому их обсуждать не будем.
 Петушок Петя попытался понять, не обидны ли для него эти слова, ничего не понял, выводов никаких не сделал, но, на всякий случай, нахмурился.
- А курица это… - яичко только начало говорить, как его вновь перебили.
- Да вокруг посмотри, все мы курицы. Мастью только и отличаемся. Вот я – многоцветная, пёстренькая, поэтому и Пеструшка. Твоя… - Пеструшка помялась, но решила резать правду-матку как ей нравиться. – твоя производительница серенькая, с несколькими мелкими черными пёрышками, рябая какая-то, потому и Ряба!
- А-а… - заикнулось было яичко, но его вновь перебили.
- А какой масти ты будешь, если будешь, то нам сие не ведомо, так как ещё ни одно яичко от Рябы до логичного, понимаешь, финала не дотягивало, - буркнула со своего насеста курица Несушка.
- А вот сейчас и посмотрим, какой я буду масти! – прорычало яичко.
 Да-да, мои друзья, именно что прорычало, начав свою трансформацию. За каких-то десять секунд из обычного, по крайней мере с виду, яичка получился монстр! Ну… внешне это вроде бы и была курица, но… где вы видели курицу с полметра в холке, полностью белую? Белые перья, белый клюв, белый гребень, белые лапы, белые-пребелые глазищи! И этот низкий, вибрирующий голос: «Ну и какая же у меня масть?»
 Кто-нибудь слышал, что курицы толстокожие? Не верьте, у них тонкая душевная организация, ибо в обморок одновременно рухнули все, как одна.
- У этих куриц в предках явно были опоссумы, - чирикнул шокированный воробей и тоже изобразил опоссума, только рухнул не внутрь курятника, а во двор.
 Сразу поясню для тех, кто не смотрит, в отличие от нашего воробушка, передачу «В мире животных», да и не в каждом зоопарке, на просторах от Калининграда до Владивостока, опоссума можно увидеть – сильно напуганный опоссум падает и прикидывается мертвым, в надежде, что может побрезгуют и не съедят. Бывает, что и не съедают.
- Так какой я масти? – метаморф задал вопрос петуху, так как больше и спрашивать было некого.
- П-п-правильной, правильной масти! – пискнул «начальник курятника» и тоже «сыграл в опоссума».
- Скучно тут, - проговорил метаморф, возвращаясь в свою изначальную форму. – Уйду я от вас.
- На фиг, на фиг, такую скуку! – пропищала мышь серая, опытная, заваливая и трамбуя уже второй метр хода, который вел из её норки в курятник.
 Ну а яичко выкатилось из курятника во двор и, так как никто не давал ему никаких советов, покатилось не через сад и в лес, а совсем в другую сторону, где за забором были обширные луга, на простор, так сказать. Забор не стал для него препятствием. Став как монетка – круглым и плоским, протиснулся метаморф через щель между штакетинами и покатился куда только глаза глядят.
 
 Позволю себе прервать повествование, пока наш герой (нет, может и героиня, но ведь это не принципиально?) катится себе куда ему вздумается, я хотел бы выразить своё мнение по такому перерождению. Вот оказалось бедное, одинокое яичко в огромном и незнакомом мире. Никого оно не знает, никто его не встречает. Слова сказать не дают, шпыняют, унижают. Ну тут любой озвереть может. А так как маленькие не знают, что может быть, а чего не может быть никогда, то вот и раздвинуло яичко рамки своего бытия, перейдя совсем на другой уровень сознания.

 Докатился морф до конца околицы, где трава стала уже не скошенная, а дикая, высокая. Просто так уже не покатаешься. Ну да не беда. Увидел, как ловко в траве перепела лавируют, да и сам за ними побежал, мгновенно отрастив себе пару лапок. Перепела долго в догонялки играть не стали и сыграли в прятки. И пришлось морфу двигать дальше, снова в одиночестве.
 Тут то его и приметил мышь подопытный, белый. Решил он, что видит результат какого-то научного эксперимента, который не то сбежал, не то потерялся (в смысле, что результат сбежал/потерялся, а не эксперимент... хотя, всякое бывает!).  Кинулся он за ним со всех своих четырёх лапок, да куда ему с морфом в скорости соревноваться? Отстал.
 А морф тем временем оказался на территории окультуренной, частной и закрытой (соответственно – дорогой). Имя ей было – гольф-клуб. Про гольф слышало всё-таки больше народу, чем про опоссумов, а некоторые даже хотят быть (или казаться?) людьми просвещенными, как в Европах, посему пытаются соответствовать, в гольф играть, виски... употреблять, да бейсбольные биты в багажниках таскать.
 Вот неподалёку от одного такого окультуренного и оказался морф. Впрочем, они друг друга не видели. Длинный и очкастый дядька бродил по полю, шевелил траву железной клюшкой и бормотал себе под нос: «Да где же? Ведь где-то тут должен быть.» А морф был занят разглядыванием мячика - тот сначала пытался от него убежать, а вот теперь застыл и не отзывался. Был мячик тоже белым, круглым, но с какими-то ямочками по всей поверхности.
- А! – догадался морф. – Это, наверное, такая игра! Сначала ты от меня укатился и остановился, а теперь я так должен?! Догоняй!
 Сказано – сделано. Морф быстренько скопировал форму мячика и покатился прочь, сначала очень быстро, а потом всё медленнее, нимало не смущаясь тем фактом, что быстро он катился в горку, а начал замедлятся, уже скатываясь с неё. Да и откуда ему знать законы физики? Ведь меньше часа назад он был маленьким, глупым яичком. Остановился морф-мячик очень неудачно. Прямо перед носом у очкастого дядьки.    Дядька обрадовался. Придавил морфа к земле (тут морф сильно удивился), покрутил, не поднимая, влево-вправо, распрямился, взял свой железный дрын двумя руками, размахнулся, да как…!!! В-ж-ж-и-и-к! Да по мячику!
 Ага, щяззз! Морф, может быть, и был наивным, но не был глупым. Что может быть после встречи с такой тяжелой штукой, которая летит в тебя со страшной скоростью, он не знал и к таким знаниям не стремился. Поэтому поступил совершенно прагматично – на доли секунды стал очень-очень тонким, таким тонким, что почти даже и прозрачным, а потом, видя, что опасность миновала, вновь принял форму мячика с вмятинками. Тоже за доли секунды.
- Так, не понял! Я что, промахнулся?! – дядька долго смотрел вдаль, потом посмотрел себе под ноги. – Да быть такого не может! Хорошо, что хоть никто не видел.
 Дядька зачем-то снял очки, протёр их платком, снова водрузил на нос, взял в руки свой железный дрын, размахнулся, да как…!!! В-ж-ж-и-и-к! Да по мячику?! Ага, щяззз!
 Игра морфу начала нравится.
 После четвёртого «в-ж-ж-и-и-к!» дядька снова снял очки, протёр их пальцами, как-то криво нацепил на нос и…
 После седьмого «в-ж-ж-и-и-к!» дядька снова снял очки, положил их мимо кармана, и, уже не глядя вдаль, начал размеренно, один за другим, наносить удары по «мячику» …
 На второй минуте удары наносились не с одной стороны, как раньше, а с обеих. Дядька работал как маятник – слева-направо, справа-налево, слева-направо, справа-налево…
 К исходу пятой минуты, сопровождаемые диким криком: «Аааааааааааааа!!!», удары стали наноситься по площадям. В радиусе метра от точки бывшего расположения морфа вся земля была изрыта воронками. Морфу стало страшно, это уже была не игра, это была борьба за выживание! Поле гольф-клуба покинули не только кроты, но и всякие червячки-букашки, мыши… а нет, вот с мышами всё было не столь однозначно.
 Мышь белый, подопытный, нашел, наконец-то, своего белого собрата! И, поняв, что его пытаются уничтожить, кинулся на помощь и, с криком «Беги, брат!», прыгнул вперёд.
 Я не знаю, и знать не хочу, в каких опытах и экспериментах мышь принимал участие, но каков был прыжок! В месте контакта белой мышиной тушки, клюшку согнуло и, обратной отдачей, чуть не вырвало из дрожащих человеческих рук. Дядька остановился. Упавшие мимо кармана очки давно уже были превращены в труху вместе с дёрном, травой и разной-прочей органикой, и зрение, не подкреплённое диоптриями, показало ему, как упорный-упрямый-гадкий мячик перемещается к нему, по его же клюшке, скаля при этом зубы и рыча!
 А мышь и в самом деле, с криком «БАНЗАЙ!», лез всё выше и выше, на полном серьёзе собираясь вцепится в горло врагу! (Почему «банзай», мышь потом и сам себе объяснить не смог. Навеяло…)
 Кто бы такое выдержал? Положите руку на сердце и признайте – никто! Вот и дядька не выдержал. Он отбросил клюшку подальше от себя и побежал. Нет, он не бежал, он – летел, летел, с каждым взмахом крыла оставляя всё дальше за спиной все кошмары, летел к свободе! Он поднимался всё выше и выше, почти достиг облаков, но… тут у него на пути встал электрокар, который он сам тут и оставил полчаса назад. Финиш. С этой точки финиша его и забирала скорая помощь.
 Этот день стал легендой. Те, кто наблюдал эти «десять минут безумия», потом долго и подробно об этом рассказывали, а их рассказы пересказывали, а пересказы перерасказывали. Но в сети ролик популярности не получил («качество г**но», «далеко и ничо не видно», «ИИ и лучше нарисует»). А гольф-клуб, который особо популярным и до этого не был, благополучно закрылся.
 Дядька с виски завязал. Перешел на отечественный продукт. Из игр предпочитает карты, а те игры, где присутствуют мячики, мячи, шайбы, шары и т.д. и т.п. игнорирует. Десятой дорогой обходит даже рулетку, а зелёный газон навевает такую тоску, что сразу же обостряется тяга к отечественным продуктам.
 Морф и мышь (белый, подопытный) встретились на подворье у бабки с дедкой, подружились. И подружились со старшим  внуком-шалопаем, который, со временем, перестал быть простым шалопаем (и стал шалопаем сложным?!), хотя это уже совершенно другая история, которую я может быть и расскажу, но не в этот раз.
 
 А как вы думаете, друзья мои, что ждало этого внучка в будущем?