О чем думают инопланетные существа?

Если другие разумные существа существуют, а я, честно говоря, думаю, что существуют, то меня меньше всего волнует, как быстро они передвигаются или какое оружие используют.

Мне не нужны их чертежи. Мне не нужны их двигатели. Мне даже не нужны доказательства в том смысле, в каком большинство людей понимают доказательства.

Я хочу знать, кто они такие, когда никто не наблюдает. Я хочу знать, какой внутренний мир порождает нечто, способное пересекать океаны звёзд и при этом продолжать существовать.

Я хочу узнать их культуру до появления технологий. Я хочу знать, что они рассказывают своим детям на ночь и какие истории повторяют, когда всё рушится.

Я хочу знать, поют ли они. Отмеряют ли они время символами, ритмами или тишиной. Записана ли их история, хранится ли она в памяти или высечена на самой земле.

Язык показывает, как разум формирует реальность, а письменность показывает, чего боится потерять тот или иной вид.

Мне интересно, как они относятся к своей родной планете. Воспринимают ли они свою планету как нечто живое или как нечто, что нужно использовать.

Строят ли они вместе с землей или поверх нее. Прислушиваются ли они к экосистемам или замалчивают их. О цивилизации можно многое узнать по тому, как она ведет себя, когда обладает властью брать больше, чем ей нужно. Власть всегда раскрывает характер, а ничто не раскрывает характер быстрее, чем изобилие.

Я хочу знать, что они любят и чего отказываются делать, даже если это принесет им выгоду.

Я хочу знать, что вызывает у них дискомфорт. Что заставляет их горевать. Что заставляет их остановиться.

Какие границы они не переступят. Любой разум, которому удается прожить достаточно долго, чтобы обратиться к внешнему миру, уже столкнулся с самим собой, и эта битва оставляет шрамы. Эти шрамы для меня интереснее любых артефактов, которые они могут оставить после себя.

Потому что, если они реальны, то они не просто гости в нашем небе. Я думаю, они — зеркала. И самое важное, чему они могут нас научить, вообще не имеет ничего общего с наукой.

Оно связано с тем, может ли один вид стать могущественным, не потеряв своей души, и готовы ли мы задавать себе те же вопросы, которые они, должно быть, задавали себе задолго до того, как посмотрели на небо и задумались, кто еще может быть там, во Вселенной.