Неоконченная война. Часть 2. Глава 25

         Из Юровки Александр Коваль прибыл в Мироновку тоже к обеду. Дома была пока одна Оксана Наумовна. Хотел было ее сразу посвятить, как съездил, но она сказала, что не надо ей сейчас голову забивать, просто не хочет слушать. И что она уже довольно старый человек, и у нее  теперь проблемы: стала совсем рассеянной, чего-нибудь может забыть или вовсе все перепутать.
А вот когда придет Лиза с работы, пусть он все расскажет ей, а она только посидит рядом и послушает. Ему не хотелось обижать старую тетку, но он для себя давно все твердо решил, что в этом деле с переездом должна быть главной, безусловно, только Лизавета.
 
           И по ее приходу с работы за ужином, который неизменно приготовила Оксана Наумовна, он без обиняков (и при этом выразительно посмотрел на нее, а тетка даже глазом не повела) попросил Лизу, обращаясь в первую очередь именно к ней, внимательно все выслушать. И дальше действовать ровно так,  как он сейчас расскажет, и в дальнейшем быть в постоянном контакте с Карпом Марковичем Коваленко.
   
             Он будет их сопровождать в поездке до пропускного пункта, который расположен на границе Украины и Белоруссии. И тут же дал для связи номера сотовых телефонов обоих супругов Коваленко. Лизонька быстро внесла их в память своего мобильника.
И насчет денег на переезд и жилье просил не беспокоиться и передал Лизавете свою пластиковую карту, которая одинаково действует на территориях Украины, Белоруссии и России. Назвал пин-код и сумму, которая лежит на счете. Попутно объяснил, чтобы не было вопросов, откуда у него взялась такая большая сумма в долларах, что их им хватит на долгое время безбедно пожить и даже потом прикупить себе жилье, которое присмотрят в Белоруссии, России или в самом Донбассе, чтобы быть поближе к Миколе и Тарасу.
 
             А потом решил: на сегодня достаточно уже было разговоров пора закругляться.   И сказал, что пойдет прогуляться, сразу предупредив, чтобы ночью сегодня его не ждали. Возможно, задержится и переночует у кого-нибудь из старых своих знакомых.

              При этом Оксана Наумовна многозначительно и красноречиво посмотрела на него, переглянулась с Лизой и ворчливо без задней мысли сказала: а куда на ночь, глядя, собрался? И что, мол, знаем, какие такие твои знакомые, небось, к зазнобушке своей Аннушке Шабановой пойдешь, тогда так прямо и скажи, нечего юлить, здесь все взрослые! Выпалив это, неожиданно вспомнила, как когда-то примерно то же самое сказал Наум Ефимович Лизоньке, когда услышал, что она задержится на занятиях и не надо ждать ее к вечеру. И на что он тогда ехидно ответил: мол, знаем, какие такие  занятия, небось, с ухажером в кино пойдешь? И сейчас Александр и Оксана Наумовна, не сговариваясь, оба  громко и весело рассмеялись, а Лиза, вспомнив этот случай, прыснула тоже от смеха!
 
        Анна Гавриловна Шабанова среди прочих пассий была давней его знакомой, которая повстречалась как-то на его жизненном пути. И между ними произошла, к сожалению, печальная история. Но они до сих пор не прерывали своего знакомства и время от времени встречались, когда нуждались друг в друге. Эта женщина за годы их знакомства так и не стала ему ни женой, ни любовницей, а просто была хорошим другом, с близкой душой,  с которой можно провести время в общении, которая тебя поймет, и не будет задавать много вопросов, а просто выслушает и что-то посоветует. 

           И если надо, то в трудный момент придет на помощь и поддержит. И всего лишь тогда и отличие в дружбе, которая бывает между мужчинами и свойственна только им, состоит в том, что Бог угораздил одеть ее в юбку. И вскоре выяснилось, что он, конечно, зря поторопился и вовсе даже недальновидно поступил, одев ее в такой наряд. А может быть, и наперед знал, что ее девичья одежда не помешает их отношениям и крепкой дружбе между ними. Так тоже бывает между мужчиной и женщиной! И, похоже, теперь на долгий срок остались просто хорошими и преданными друг другу друзьями.
 
    И она уже никогда не будет настаивать, раз уже обожглась однажды, предполагая вместо традиционных романтических отношений, когда они увлеклись, чтобы он сделал ей предложение и взял ее замуж. Александр после долгих колебаний и раздумий на этот счет честно ей признался, что пока не готов создать семью. Надо еще подождать. И предложил просто пока продолжить дружбу, а там видно станет, в конце концов, на все воля Божья! Но в любом случае заверил, что она всегда может рассчитывать на него и обратиться за любой помощью или советом, если в этом случится необходимость. И он, безусловно, готов подставить ей свое сильное плечо.

           А ведь такая дружба между ними возможна, и она уже сложилась, тем более последнее время проводили вместе и привыкли друг к другу. И что делать, раз их романтические отношения толком не завязались и не смогли перерасти в семейные узы, не рушить, же все из этого!

           А в том, что они не устроились, как надо было, он винил только самого себя! И, конечно же, попросил у нее прощения, а Аннушка только тихо всхлипывала, положив тогда свою голову ему на грудь. А он как мог утешал ее, нежно целуя, и потом стал собирать своим ртом каждую слезинку, проглатывая в себя ее горькие слезы. И в отчаянии все повторял тихонько одно и то же, что он не достоин ее, и покрывал бесконечными поцелуями. 
Потом уже, когда между ними страсти улеглись, он не раз называл себя полным идиотом и подлецом.  Но ей-то что от этого: она так не говорила прямо ему в лицо. И полностью смирилась – знать, это не их судьба жить вместе!
   
         И вот теперь эти дружеские встречи нисколечко не тяготили обоих: знали, что только лучше станет им от общения, и это проверено было временем.   Александр и Аннушка в те моменты, когда у обоих состояние души требовало выплеснуть накопившуюся усталость или просто расслабиться и убрать ненужные эмоции, или просто соскучившись друг по другу от длительной разлуки, находили время и по первому зову встречались как старые добрые приятели. Конечно же, не перебарщивая этими встречами.
   
      Да, она была не против, чтобы он навещал ее дома и встречались там, но и он не злоупотреблял ее гостеприимством и тоже в ответ брал ее собой то на рыбалку, то по ягоды. В этих поездках она установила хорошие отношения со всеми его родными и произвела на них самое благоприятное впечатление, включая и деда Коваля, который принял в этом вопросе сторону своих женщин и теперь без устали ворчал на него:
 
        – А что это ты, Сашка, нос воротишь, какого тебе рожна еще надо, куда только смотришь, открой пошире глаза наконец! Анна Гавриловна - порядочная женщина, не какая-нибудь там финтифлюшка  с красивой обложки журнала. И по тебе ведь сохнет, дурачина ты такая!  И  лупы никакой не надо, это же видно и так! А какая она умелая, добрая, заботливая, приветливая и хозяйственная! О такой только мечтать надо каждому мужику! Эх ты, Сашка, какой ты дурак…

          А что он мог сделать?  Она женщина хоть и тихая, но с твердым характером, когда надо было, и к тому же еще и гордая! Как, впрочем, и он сам. И они теперь оба из-за своего упрямства не могли включить заднюю и повернуть все вспять в их отношениях. Так тоже, к сожалению, бывает. Он бы, может быть, это сделал и с великой  радостью, но не хотел причинять ей еще одну боль, если опять не получится.  Все же пятый десяток ему заканчивается, и все это время жил как-то один! А тут…

           Она рано овдовела, детей бог им с мужем не дал. Живет одна в большом доме, который достался ей по наследству от ее родителей на окраине их маленького городка. А родителей с их согласия забрал к себе жить ее брат, который отстроил с женой в Черниговской области большой коттедж и взял мать и отца присматривать не только за их детьми, но и за самим домом и по возможности еще заниматься хозяйством на подворье. А оно было немалое, как она поняла из разговоров по телефону.
 
          Анна Гавриловна большую часть жизни проработала на почте сначала   простым почтальоном, а с годами поднялась до заведующей отделением и сейчас там трудится с почетом и уважением в своей округе. Все знают, что у нее доброе и мягкое сердце! И на беду, если у кого она случается, отзывчивая, – не пройдет мимо, утешит и успокоит от горя. Но и радовалась за других, если у людей были причины на это!

По возрасту она чуть уступала Александру, была младше. Ей не так давно исполнилось 45. И сейчас находится, что и говорить, в самом что ни на есть соку! Ведь не случайно даже поговорка существует: в 45 – баба ягодка опять!
 
          И сейчас, когда шел к ней после долгой разлуки, размышлял про себя:
         «А что, Анна – женщина видная, ладная и даже яркая, наверное,  потому что на ее белым округлом лице были румяные щеки, яркие губы  и ярко-голубые глаза.  Всем вышла: и красотой, фигурой, и статью! А коса-то какая у нее? Одно загляденье, сейчас такие прически молодежь редко носит, разве только в хуторах! А коса у нее длинная, аж до самой поясницы, золотисто-русого цвета и необыкновенная, чуть ли не в руку толщиной! Одним словом: красивая  женщина, очень тихая и скромная! И к тому же, как оказалось, и хозяйка она на все руки! А уж ласковая и нежная, тут другого и не скажешь!».

           Александр не знал, как она внешне смотрится для прочего глаза и как оценивают ее другие мужчины, а для него так уж вышло, что в самый раз! Что и говорить, Анна Гавриловна  понравилась ему с первого взгляда. И если не кривить душой, он с самого начала честно признался, прежде всего, конечно, пока самому себе, что она ему определенно нравится! И как говорится, просто радует душу.  Да что там радует, когда, несомненно, пришлась ему по нраву, и все тут! И каждый день теперь шибко волнует его. И он с нетерпением ждал встречи, как какой-то безусый юноша.

             А познакомились они на почте, где она  работала. Их вызвали по ее заявке, что обнаружена протечка воды в межэтажном перекрытии дома, на первом этаже которого располагалось почтовое отделение. Он прибыл с бригадой сантехников. Обычно на таких ремонтах он подгонял рабочих, не давал расслабиться и требовал, чтобы те не тянули и делали все качественно, быстро.  И снимались с этого объекта, ведь в других местах их тоже ждут. И даже иногда работали без принятых в их среде перекуров, во как бригада была загружена делом. И они знали, что с ним лучше не пререкаться – не забалуешь, себе дороже станет! 

           А тут он никак их не подгоняет, сам идет курить и ребят за собой тащит! Одним словом, как мог, так и тянул время, чтобы подольше оставаться здесь. Сантехники сначала не могли взять в толк, а что это с ним, но частые его взгляды на заведующую прояснили ситуацию.  Усмехались тихо друг дружке и явно не возражали, да и никому бы из них и в голову не могло прийти, чтоб быть против: знали, Александр Борисович уже в летах, а все еще ходит в бобылях.
 
        «А так глядишь, и послабления всякие на работе начнутся, не будет впредь таким рьяным! Рвать, и метать уже не будет, а станет вести себя как все нормальные начальники в ихнем жэке: не станет перегружать себя и, естественно, сильно донимать и их!  А дома будет чем ему заняться, как и положено – какой там отдых после трудового дня, пусть забудет о нем, а если еще и краля такая подходящая подберется, тогда вообще будет улет!».

         Так они шутили про него в своих незатейливых разговорах между собой в подобных случаях. А они нет-нет да и случались! И ничего удивительного не было в этом, все же он мужчина видный! Даже весьма завидный! Кто знает, было так на самом деле или просто они напридумывали для себя, но как говорится, а чем черт не шутит!   И тут сработала чисто мужская солидарность, не торопились и тянули волынку как могли. А что, Александр Борисович без сверхурочной оплаты их все равно не оставит.

          И он, в конце концов, решился, подошел и тактично намекнул, что он будет не против завязать между ними знакомство.  Анна Гавриловна поначалу опешила от такой наглости и, сделав строгое лицо, ответила, что вроде как повода не давала, но потом была поражена наповал его шутками, смехом и прибаутками.

          И в результате его такой напор оказался бессильным перед ее спокойствием и выдержанностью и полностью был обуздан, перейдя потом в штиль по дороге к ней домой, когда  она разрешила неожиданно для себя проводить ее, а он стал вовсе смирным, послушным и внимательным.

        Коваль понял, что хватит уже дурачиться, надо переходить на серьезный тон и дельные разговоры, например, про следующие встречи. Но для первого раза констатировал, что шутки все же сделали свое дело, он ей приглянулся! А чтобы не разочаровывать ее полностью,  то и «шутканул» напоследок о следующей встрече, когда расставались в тот день!
 
          И с каждым днем его волнение усиливалось в предвкушении предстоящего свидания. И они теперь часто случались! Все его мысли в последнее время были заняты только ею. И она с недавних пор стала для него привлекательной! Нет, еще пока не любимой, а просто желанной. И может быть, просто давно соскучился по женской ласке и нежности?  И не мог в себе разобраться – чего больше? Да особенно и не стал заморачивался над этим, считая, что все идет пока как надо, а любовь подождет и придет своим чередом!
 
           Одно было ясно, они, несомненно, нравились один другому, он это почувствовал, как  впрочем, и она. И  вскоре она пригласила его к себе в дом и стали жить вместе.  И в этом нет ничего особенного, а что, оба свободные и ничем не обремененные. И почему бы не попробовать пожить вместе как люди, может, что и получится!  Пожив чуть-чуть вместе, и вот уже у него пропало всякое желание оставаться дольше положенного на работе, душа прямо-таки рвалась и несла его к Аннушке! И ноги порой иногда быстрее ветра мчали его в новый дом на встречу со своим счастьем!
 
           Но находил возможность хоть и изредка, а заскочить к своим родным. Ему, безусловно, пришлось рассказать о своих делах в последнее время и где он обитает. Вот тогда они и узнали об Анне Гавриловне. Вообще-то, все Ковали с пониманием отнеслись к отношениям между ними, при этом заметив, что столь долгих романов с другими женщинами у него никогда не случалось. Ну и, понятное дело, наговаривали разное на свой лад и ум, особенно бабушка и тетя Оксана, поучая его, как надо создать семью! Естественно, каждая по своим меркам и представлениям. На что в  шутку он им отвечал:
   
    – Вам бы только мужика сразу охомутать! Ясно, что бабы одним миром все мазаны.
 
        И дед Наум Ефимович, смеясь, полностью поддерживал своего внука, отпуская колкие замечания как той, так и другой. Конечно, это он делал в игривом тоне и с улыбкой на лице. И при очередном «подкалывании» даже грозил, показывая им жестом знак, как они всех достали! Вот вам только хиханьки да хаханьки!
 
         А между тем Анна Гавриловна тоже имела свои виды на этого недурного собой неженатого мужчину, веселого и настойчивого! Вот ведь добился же, окаянный, своего, не устояла! И отныне ждала его возвращения с нетерпением, то и дело выглядывая в окно, не идет ли он? А в первые недели, когда он переселился к ней, по нему часы можно было сверять, возвращался в одно и то же время.

       А теперь даже немножко стала злиться и на себя, и на него: поче¬му так долго его нет! Ведь ужин давно приготовлен, простаивает. А его все нет и нет! А что-то он в последнее время стал позднее обычного приходить или вообще когда не являлся и,  самое главное, перестал предупреждать ее заранее! А что, трудно было позвонить, не раз говорила ему!  И не находила себе места и ходила взад-вперед по хате, заодно поглядывала в окно и на дверь и прислушивалась к любому стуку или шороху, доносившемуся с той стороны. А вдруг как не заметила его…

          А он сейчас шел к ней и вспоминал первую их близость, которую  никак не может до сих пор забыть. А прошло ведь с тех пор четыре или пять лет! Когда она вдруг, в тот незабываемый их вечер, как бы невзначай, распустила свою косу, и ее пышные и шелковистые волосы постепенно спадали и стелились плавно на ее голые плечи и грудь. И она выглядела обнаженной просто потрясающе и, конечно же, желанной! А фигура у нее была, словно точеная, и вся сама аккуратненькая! Так и хотелось сейчас же ее испить всю до конца, до последней капельки!

       А при виде ее в полный рост и с поднятыми руками над головой и широкой улыбкой на лице Александра так и влекло к ней побыстрее прикоснуться, чтобы вдохнуть запах ее тела и волос, слушая при этом бешеный стук сердца!

        «На таких смотреть одно загляденье, да такое загляденье, что просто глаз не отвести, и каждый ноготок хочется целовать, целовать еще и еще!».
Он шел и вспоминал тот замечательный вечер: он не выходил из его головы, и размышлял уже в который раз о ней и о том, что был когда-то счастлив! 
 
         И опять в сознании и перед глазами возникла чарующая та картина. Еще бы, они оба тогда с любовью заключили друг друга в объятия и беспрестанно покрывали один другого всю ночь нежными ласками и поцелуями! Разве такое можно было позабыть?
          А потом, молча, лежали вместе, обнявшись, просто так! У них не было даже сил на разговоры! Вместо разговоров было одно безмолвие, но их глаза и ласковые руки говорили сами за себя! Тогда была очень бурная и не забываемая до сих пор их первая счастливая ночь…

     Ох, если бы хоть кто-нибудь знал, чем и как переполнены сейчас его душа, сердце и мысли. Но, увы, Александр понял, что счастье свое навек  упустил, и оно уже к ним с Анной не вернется.  Вот же дурак, не смог сохранить и разрушил его сам.
   
          Наконец показался круглосуточный магазин, он зашел, осмотрелся, купил фрукты, коробку самых дорогих конфет и бутылку коньяка. Ее дом находился рядом через переулок.

        Домой Александр пришел только на другой день во второй его половине и стал потихоньку готовиться к отъезду. Через некоторое время  послышался громкий лай Буяна и раздался в доме звонок.  Это к Оксане Наумовне пришла молодая пара с ребенком, чтобы посмотреть условия и договориться о сдаче жилья им внаем. Тетка в прошлый раз ему обмолвилась, что найдет, кому сдать! И вот, пожалуйста, жильцы появились.
 
        Александр не стал вникать в их дело, пусть разбираются сами, собрался и  ушел на железнодорожный вокзал, чтобы взять плацкартный билет до Селидово. По пути купил заодно сигареты и чуть продуктов себе в дорогу.  Вечером, дождавшись прихода Лизы с работы, посидели все вместе за столом тихо, спокойно и по-семейному.

       И тут Александр после долгих раздумий, наконец-то, сказал им самое главное и сокровенное  – о своем решении, что он готов теперь прекратить служить этому ненавистному киевскому режиму и перейти в этой борьбе на сторону Донбасса, о чем желал с  самого начала. Теперь нет более причин, что бы этого ему не сделать, скоро всякие преследования и мытарства прекратятся для женщин  – ведь Оксана Наумовна и Лиза  вскоре переберутся отсюда в Белоруссию, а там глядишь и вовсе переедут ближе к Донецку. 
        И дай Бог им всем, включая Миколу и Тараса,  еще свидеться на этом свете живыми. А он обязательно найдет возможность позвонить им. И больше  рассуждать на эту тему не стал, поднялся из-за стола и пошел в свою комнату.
 
        На следующий день поутру все вместе в последний раз позавтракали. И каждый из них при этом невольно подумал, а придется ли вообще когда-нибудь собраться еще раз в этом доме, который принес много добра и подарил всем столь замечательных и любимых родных: детей и внуков. И стал семейным очагом! Где было все: и радость, внимание и печаль, любовь, уважение и отзывчивость, но и место трудностям, легкости и беззаботности тоже тут хватало. Одним словом, в этом доме с давних пор шла интересная и плодотворная жизнь всех Ковалей во всем ее разнообразии и проявлении. Скучать никому не приходилось. И самое главное – все эти годы они жили счастливо и одной дружной и большой семьей!

        А вот сейчас пришла пора расставаться, а потому и присели, молча на минутку, для того, чтобы проводить Александра. И потом он на прощание крепко обнял и поцеловал обеих. У женщин и так уже наворачивались слезы на глазах, а тут и вовсе побежали нескончаемым потоком по лицу. Обе сначала только тихо всхлипывали, а потом и заплакали громко и дали выход переполнявшим их чувствам, время от времени  вытирая платочками горькие свои слезы. И стояли теперь перед ним с заплаканными и  печальными лицами, и что-то каждая тихо говорила ему сквозь слезы.

       Глядя на них, еще немного, и его бы самого пробила слеза! Настолько атмосфера складывалась сейчас именно такой!  Его сердце сжалось до предела и было готово вылететь из груди, чтобы своими мягкими осколками, наполненными теплотой и любовью, хоть как-то смогли утешить этих милых ему людей. Но ведь, к сожалению, знал, что этого просто не может быть, чтобы сердце вылетело, но они все равно почувствуют и его огромное горе, тоску расставания и разлуки с ними! Ведь ему тоже было не по себе, и они не только чувствовали это, но и видели своими мокрыми глазами!

      А он попросил их остаться в доме, и чтобы не шли его провожать. А сам взял в руки сумку с вещами и быстрым шагом, почти бегом вышел, захлопнув за собой плотно дверь. И понял, что теперь все – возврата уже не будет! И тем самым закрыл и часть своей прежней жизни тут и сейчас готов был двинуться с полной неизвестностью к другой. Да и вообще, промелькнуло в уме, а что их всех дальше ждет? Наверное, только одному Богу, известно!

        И в голове вдруг ни с того ни сего быстро пронеслась целая череда событий его жизни здесь, которые сумела молниеносно отыскать его благодарная память. И в его душе теперь стало просто тревожно и волнительно. В ней творилось что-то невообразимое. И все в ней внезапно переплелось: разным чувствам и порой весьма противоречивым нашлись там тоже места!

        И вдруг он отчетливо вспомнил: точно так же было ему скверно и неспокойно, когда покидал Россию! Расставание с родным домом –  это всегда тяжело! Один раз он уже испытал это на себе, а теперь спустя долгие десятилетия повторилось  вновь…
   
      На выходе у ворот его поджидал Буян. Пес сидел смиренно на задних лапах с грустными глазами, очевидно, чувствовал, что они сейчас расстанутся и, возможно, навсегда.  И тихо поскуливал, когда его гладил Александр, подняв свою умную морду, преданно смотрел на него и сам в ответ старался благодарно лизнуть ему руки своим шершавым, и горячим языком, пытаясь таким образом донести теплоту и любовь своего верного сердца.

       Выйдя на улицу, он обернулся и в последний раз окинул взором дом, который, безусловно, был ему дорог и останется в памяти таковым на всю жизнь. И больше не оборачиваясь, пошел скорым шагом прочь. А на улице все тише и тише слышалось скуление Буяна, а потом и вовсе исчезло!
                Конец второй части.
  Продолжение следует...