Как Егор Ильич в гости ходил

При всем своем законоуваженьи,
По улицам хожу не так как все...
                Один известный Иноагент.



— Какая боооооль, какая боль!!! — Минут десять надрывался старый китайский телевизор, приводя Егора Ильича в нервное возбуждение.
—  Эх, эхех!!! Да что ты знаешь про боль— Проскрипел старик и смачно плюнул и в без того давно заплёванный экран, затем с трудом приподняв худую задницу с продавленного дивана, нащупав под затекшей ногой пульт, безжалостно погасил монитор, отключив таким образом, изрядно поднадоевшего певца.
 
За окном жужжа мопедным моторчиком пролетел очередной беспилотник, и ухнулся где-то  неподалеку, во дворе многоэтажного комплекса, разбудив доселе дремавшие разноголосые автомобильные сирены. Егор Ильич машинально глянул на часы , те показывали без четверти четыре часа утра...

— У черти рогатые, опять промахнулись, может мне красный флаг на крыше повесить или написать им что нибудь неприличное, чтоб уж наверняка... Лучше один раз умереть от бомбы, чем четыре года от страха... — Выругался горемыка и нацепив на сожранные грибком и подагрой ступни, сильно поношенные  кожаные тапки, поплелся на кухню принять успокоительных капель на березовых бруньках.

К удивлению хозяина таковых, в малосодержательном холодильнике,  обнаруженно не было, сходу придумалось решение  вопроса...
— Прогулялся вечерком до Петровича, но поскребя обкусанными ногтями левое плечо, и придя к неутешительному выводу, что если следующей  дрон навсегда помешает встречи добрых приятелей, незамедлительно была принята новая концепция, а не навестить ли друга уже с утра, попрощаться в торжественной обстановке на всякий пожарный, тем более, что тот проживает совсем рядом, километрах в трех, за речкой, на другом конце леса, перевращенного с недавних пор в городской парк.

 До рассвета оставалось часа три-четыре и старик вернулся на диван, коротать время, глядишь, как удастся и маленечко задремать. За окном снова ухнуло и зарево от близкого пожара, весело заиграло по стеклам, раскрашивая давно не стиранную тюль красными и желтыми узорами. Невольно наблюдая за сказочными картинками, как в детский калейдоскоп, Егор Ильич старческим сарказмом гнал из  головы  тяжелые думы, но мысли, как тараканы далеко прятаться не спешили и снова собирались в кучу, но уже где-то  в районе левой лопатки.
Тихонько поглаживая правой рукой левый бок, межу третьим и пятым межьреберьем, будто уговаривая злую собаку угомонить свой пыл, ветеран ночных бдений неожиданно, незаметно для себя уснул.

Едва пробудившись, старик первым делом выглянул в окно, погода к сожалению не благоприятствовала дальним прогулкам, но ничего не поделаешь решение принято и предупредив друга о скором визите по телефону Егор Ильич вышел на улицу заваленную по самые разбитые артритом худые колени , мягчайшим, свежевыпавшим за прошедшую, тревожную ночь белым снегом пополам с черной сажей от пожара.

 Можно было бы попытаться добраться к ближайшей остановки автобуса, но идти до нее было не многим ближе чем через лес, а если учесть, что дворников на горизонте не наблюдалось, да и тракторов расчищающих дорожные покрытия тоже, идея показалась сомнительной. За то на природу, активно отметить рождественскую неделю, уже потянулась длинная вереница лыжников, которые наверняка, если еще не пробили лыжню то в скором времени непременно это сделают. Потому наш путешественник уверенно повернул в сторону полезной для его недужного сердца, приятной лесной прогулки.

С трудом доковыляв условно до леса, с любопытством разглядывая пестрые и шумные ряды с прокатом всевозможных приспособ для активного зимнего отдыха, а так же давясь слюной, но игнорируя множество кафешек и перекусочных ларьков предлагающих горячие напитки, чуть отдышавшись Егор Ильич направился к знакомой еще с детства, вырубленной в густых березовых зарослях алеи. Ведущей ближайшей дорогой в недавнем прошлом к деревни Авдотьино, а ныне новому городскому микрорайону, где уже «лет сто» и проживал бывший одноклассник и друг детства Мишка Тюрин или попросту Петрович.

Радости не было предела, аллея утоптана и раскатана лыжниками как хорошее шоссе, и Егор Ильич даже не сразу  заметил строгую табличку, да еще и  с тремя восклицательными знаками весевшей прямо над головой ПРОХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН!!!

Только после того, как на него  с матерными криками...
— Куда прешся старый мудак?!! Здесь одностороннее движение, читать разучился!!! — Едва не налетела толпа лыжников передвигающихся в раскоряку как осьминоги по ширине всей алеи. Он поднял  растерянный взгляд наверх и прочитал убийственную надпись.

Рядом на лавочке, экипированный по последней моде, делая ленивые глотки из термо стакана, воткнув лыжи в рыхлый снег, отдыхал парнишка лет двадцати и весело наблюдал за действиями старика. Чуткий слух на спиртное опытного алкоголика быстро определил, что в стакане у парня далеко не чай. Егор Ильич присел рядом и демонстрируя удивление спросил...
— Молодой человек не подскажешь дедушке, это что за бредовая табличка и почему эти стада бизонов движутся в таком противоречивом направлении?!! — Паренек перестал улыбаться и почесав нос ответил вопросом на вопрос...
— Ты чё старый сдурел, это в каком смысле противоречивом, вот там слева старт, сдесь финишь все по правилам, все логично... — Старик передразнивая собеседника тоже почесал нос и продолжил заговорческим тоном...
— Послушай сынок , я добрый волшебник и если ты накапаешь дедушке несколько божественных капель твоего чудного напитка, я открою тебе страшный секрет, что ты сейчас находишься  в Зазеркалье , ну если конечно мы с тобой чудным образом не переместились из нашего парка в Лондонский... — Паренек с опаской посмотрел на странного дедушку, но к изумлению достал из сумки второй одноразовый стаканчик поменьше и отлил половину от содержимого своего термоса. Сопроводив свои действия словами...
— Ну чтож поправся дедушка, а то ты смотрю совсем заблудился и в парке и в мыслях.

В  напитке содержалась большая доза спиртного, так что это было не кофе с коньяком, скорее наоборот. Егор Ильич смакуя каждый глоток не торопясь пропустил содержимое в желудок и с благоговением откинулся на скамейку, а затем приподняв ноги над землей обутые в недорогие, прорезиненные сноубутсы, с удовольствием стряхнув снег продолжил беседу...
— Большое тебе сынок спасибо, хоть ты меня и не понял, мы не в Великобритании, у нас правостороннее движение и логично было бы устроить старт именно тут, а не слева, тем более здесь под горку, а там как раз наоборот, но это уже не важно, раз мы живем по их правилам, а не подскажешь, как мне в Авдотьино то теперь пройти, потому как по этой дороге при таком интенсивном встречном движении я пожалуй не пробъюсь.
— Ну так и ступай дедушка налево вместе с толпой, она тебя на деревню и вынесет...
— Так налево это же в Никитское , а не в Авдотьино, это почитай круг километров десять?!!
— Да нет поменьше , если километра через три пораньше свернешь, я на лыжах  минут за пятнадцать прохожу...
— Так то на лыжах...— Озадачено пробубнил Егор Ильич и не прощаясь, уже на радостях, случайно приметив и поднявшись со скамейки, подобрал  сорванную ветром сухую, длинную корягу, перехватил ее на перевес толстым концом вперед,  смело шагнул на алею, напрочь игнорируя табличку, по мере продвижения вперед, разгоняя по обочинам обалдевших от такой наглости растопыренных коньковым ходом лыжников, задорным  боевым кличем, принятом не только у русских, но и у штурмовых отрядов всего мира — ХУРРРААА!!!— Ну это так на всякий случай вдруг подпиндосники по русски уже не понимают. Это пока еще наш лес, и ходят здесь по нашему.