Молитва над бездной глава 2

 Глава 2. Что-то я ещё не сделал

И вот уже заканчивается срок моей обязательной отработки, отведенный каждому кандидату, потенциальному жильцу, а мастер участка вчера попросил меня остаться поработать до конца года.
Конечно, когда человек втягивается в работу с интересом, то он становится специалистом.
Его и заменить трудно, и терять не хочется.
И зарплата здесь гораздо выше инженерной, да ещё обещают премиальные поднять.
Я понял, все мои «мозгоблудства» — от неопределённости. Мне надо было для себя просто решить — оставаться дальше на стройке и зарабатывать деньги или пора вспомнить, что у меня высшее техническое образование инженера-бауманца.
Вечерело. Осенью темнеет скоро, серость и сумерки набегают быстро, не успеваешь оглянуться.
Время шло к концу смены, а мастер послал меня на седьмой этаж затереть раствором швы на потолке перекрытия переходной лоджии.
Я взял ведро с раствором, мастерок и забрался на этаж.
После утреннего падения у меня было недомогание, что-то вроде легкой тошноты.
Но после обеда как-будто успокоилось.
А тут пришлось тащить строительную тумбочку снизу с пятого этажа. И когда я один кое-как приволок е; на лоджию, то прилично взмок.
40-ваттная 36-вольтовая лампочка светила тускло. День близился к концу, и я начал торопиться. Поставил на верх тумбочки ведро с раствором, сунул в сапог мастерок и сам влез на леса.
Было очень неудобно затирать швы и прихватывать раствор мастерком. Приходилось скручивать спину и выворачивать руку.
Но я спешил. В какой-то момент в глазах потемнело, и с мастерка под сапог шмякнулся раствор. Наступив на него и скользнув сапогом, по ходу ударил по ведру ногой.
Уже падая, увидел и яркий свет от лампочки, и одновременно полную темноту, бухнувшись головой.
Ведро опрокинулось раньше, чем я плюхнулся на поверхность лоджии, поэтому приземление было на цементную жижу. Тело, не сопротивляясь, заскользило по ней прямо на попе в свободный проём... В бездну.
Время вдруг как бы для меня остановилось.
По крайней мере, оно точно замедлилось.
Потому что я съезжал в проём, вернее стекал, но при этом только наблюдал, не имея ни сил, ни желания что-то предпринять. Пока не застрял в этой ужасной дыре.
Я висел. Свисал с седьмого этажа. И меня никто не мог видеть. Ведь это была угловая, поворотная часть здания, и лоджии смотрела не на строительный двор, а на город, на улицу.
Как ни странно, вернули меня к действию две мысли:
первая — это заканчивается смена и надо идти домой;
вторая — я вспомнил, что не заделал швы на потолке, и от мастера достанется.
Потом в голове появился жар, а в теле — жуткий озноб. Одновременно я почувствовал страх. Обычный человеческий страх. И мышцы мои напряглись.
Не знаю, сколько времени провисело моё тело, но пора было выбираться.
Первое — почувствовал руки, застрявшие локтями в перекладине. И это было приятное осознание спасения.
Сразу включилась спортивная сила и злость.
Я уже соображал. Вцепился кистями и пальцами в тумбочку и потянул своё колено вверх.
Бушлат, зацепившийся за арматуру в стене подло, предательски затрещал, разорвался и высвободился.
Теперь я свободно повис только на руках, держась за деревяшки, моля бога, чтобы они были хорошо сбиты.
Колено благополучно уперлось с боку в кладку ограждения, а я растопырился, принял упор спиной в стену и освоболил левую руку.
Поработал кистью. Понял, что она здо'рово затекла. Но я, наконец, получив крепкий захват, уже смог подтянуть свою грязную мокрую задницу в проём и сесть. Ноги ещё висели и тянули. Один сапог слетел с ноги и с шумом ударился где-то внизу о пристройку. Представилось почему-то, как орал утром «Слава советскому спорту». Посмотрел на свой один сапог и, уперевшись разутым носком в пятку, сбросил и его.
Пронеслась мысль, что я ещё не всё сделал в этой жизни и зачем-то нужен.
Вспоминая заученные от матери и деда молитвы, я тихо сам себе улыбался и про себя повторял и повторял...
Решение пришло ко мне само.