Горбачёв и Аристотель Миниатюра

Пришёл Аристотель в ЦК КПСС…

В результате долгих дискуссий с чиновниками среднего и низшего рангов, сопровождавшихся возлияниями советского шампанского и поеданием бутербродов с икрой нерки, притомлённый, но не иссякающий мыслью и оптимизмом философ вынудил советскую сторону признать, что Маркс К. Г. принимал – «и притом ошибочно! Ошибочно, коллега! В нарушение всех мыслимых силлогизмов по первой и третьей фигуре!» – экономику за Перводвигатель. Попытка же обратной отповеди в адрес старика, посвящённой апологии советского планируемого индустриализма, успеха не имела.

Поэтому и газета «Правда» не стала поднимать шум. На следующий день, во вторник, 16 апреля 1985 г., едва надев очки и взяв в руки чашку утреннего эспрессо со сливками, Горбачёв прочёл на четвёртой странице заголовок мышино-серым петитом:

«Москва, Кремль, понедельник, 15 апреля 1985 г. Сообщаем, что в Москве состоялось внеочередное заседание Президиума правления Всесоюзного общества «Знание». В ходе жарких дискуссий члены Президиума пришли к единодушному мнению о том, что почётным председателем правления Общества на двенадцатую пятилетку в свете подготовки к исполнению решений Двадцать пятого съезда КПСС избирается иностранный член общества – видный гуманист, ботаник и логик, автор системы селекции видов животных и растений, научный собрат Карла Линнея и Джордано Бруно, политолог и журналист-международник Аристотель (Афины, Греция). Решение было принято бурными и продолжительными аплодисментами».

Горбачёв курил «Уинстон», уставившись носом в потолок (с недавних пор он перешёл с «Мальборо» на эту марку, более крепкую и ядрёную, по его вышколенному годами табакозависимости мнению). Из японской стереосистемы «Пионер» где-то невдалеке тихо струился вибрирующий баритон Рэя Чарльза. И только далеко вверху, за пределами всех существующих стратосфер в отчаянном припадке титанического негодования и доходящей до сверхразумия гениальности неистово билась на небесах суровая и непоколебимая в своём отвращении ко всякому скудоумию, пошлости и лжи тень Платона.