Нам не нужен повод, чтоб собраться!

Нам не нужен повод, чтоб собраться!
И на работу не пойти. И даже в магазин посылать никого не нужно! Достаточно открыть холодильник...
Нам не нужен Юбилей, ждать повышение или полёт в космос соседа, чтобы отпраздновать!
Это у них, там, за бугром, нужны специальные дни. У нас — коллективный разум. Интуиция. Мы просто смотрим друг на друга утром — и всё понимаем. Сегодня — можно! Нужно!

Никаких симуляций и звонков руководству:
— «Алло, я заболел! У меня голова…». Просто — не идём. Молча. Как партизаны. Работа подождёт. Куда она денется?
— Хорошо сказал! Что с него возьмёшь?
Он же Великий Писатель!

И вот они, главные герои. Полусъеденная банка огурцов. Вчерашняя картошка. Пачка масла, на которой кто-то тренировался в каллиграфии ножом. И священная реликвия — кусок колбасы, которую не зря называют «Останкинская!»… лежит тут ещё со времён «Титаника»… помнит Февральскую революцию…  Она похожа на памятник уходящему аппетиту.

Но мы же не просто так собрались! Мы — Творцы. Алхимики. Из ничего — создать всё! На троих четыре бутерброда. Потому что опыт! Только начнём – кто-то обязательно подойдёт!

Берётся эта колбаса. Но нарезается тонко. Прозрачно. Чтоб сквозь неё можно было читать газету «Правда»!
Кладётся на хлеб, который, конечно, закончился… Но есть сухари! Прекрасно. Сухари — они не портятся! Они — как идеи коммунизма: чем дольше лежат, тем твёрже!

Третье действие, самое главное: «Обоснование».
Это когда все эти компоненты уже на столе. И ты произносишь тост. Не «за здоровье», нет. А философский. «А ведь главное — не что есть, а с кем!», «А помнишь, в студенческие годы? Не ты, а вообще…»

И знаете, в этот момент холодильник, который мы закрыли, будто светится изнутри!
Мы — гении самообеспечения. Наш стол ломится… от разговоров. Наши рюмки полны… тёплого чувства общности! А в холодильнике… тихо зреет новый сценарий на завтра!
Там уже готовится главный герой — одинокий холодец и баночка горчицы, которой хватит на три пятилетки.

Упаковка салями: как будто кто-то над нами пошутил… Тонко! Но на 5 человек хватит!

Открываешь такую упаковку… Она внушает уважение. Солидная. Европейская. На этикетке — итальянские холмы, улыбающийся старец в фартуке.
Обещания тонкого вкуса и щедрости.

Начинаешь резать. Первый ломтик — для пробы. Он исчезает, не долетев до тарелки… Таинственно испаряется на лету!
Второй — уже на хлеб.
Третий — на кота!
Смотришь… Он прозрачный! Как намёк.
Сквозь этот ломтик можно разглядеть судьбу всей страны. Что могло бы быть, если бы…
Остался ломтик — для жены. Она молодец! Что не мешает ей быть с нами.

Разложил. Собрались вокруг пятеро взрослых, умных людей. Смотрят. В их глазах — не голод. В их глазах — понимание. Солидарность.

И ты произносишь: «Ну что, на пятерых хватит?» И хором, с лёгким вздохом облегчения, звучит: «Хва-а-атит! Ещё и останется!»

Потому что если резать тоньше — это уже будет не колбаса, а аромат, след на пальцах! Им можно дышать над бутербродом. Это уже не еда, а искусство перформанса. «Мы сегодня ужинали салями… В итальянской атмосфере!»

Закуска есть? - А хрен тебе!!!
И бабушкино варенье завершает натюрморт.

Открываем холодильник… А там не еда, там — закуска. Она разбита на микрозоны, как государства после перестройки.

Вот зона маринадов: два огурца-одиночки в огромном море рассола… Как подводные лодки в мутном море!
Вылавливаем их рукой, потому что на вилку огурцы не клюют! Они тоже опытные! Плавали, знаем…
Это — на пятерых. Каждому — миллиметр хруста, и море воспоминаний.
Вот — кусок сыра. Он похож на древний материк, от которого откололись все съедобные части. Остался только «родительский полуостров» — твёрдый, с белым налётом мудрости. Его пытаешься отрезать — нож звенит, как по мрамору.
«Не беда, — говоришь, — это сыр с Историей. Он пережил Куликовскую битву в прошлый четверг…».
Всё в умелых руках плавится, даже плавленый сырок капает на пол, прямо в пасть голодного и везде-ссущего кота…

И главный аккорд! Финал! Когда уже все сыты разговорами и атмосферой… появляется Бабушкино Варенье. Завершает полёт!
Это не просто банка. А тяжёлая, литровая капсула времени. Послание, оставленное нам, в назидание потомкам.

Откручиваешь крышку — и звучит тот самый хлопок. Звук детства. Звук, после которого слюнные железы отдают честь.
А внутри… Царство. Глубина. Сироп, в котором плавают целые ягоды, которые видели бабушку молодой… В платье в цветочек. Они теперь сморщенные, как мудрецы, и невероятно сладкие. Сладкие до слёз. До вечной памяти и благодарности.
И ложка. Одна ложка на всех. Она погружается в эту гущу, как археолог в поисках бриллиантов.

«Это же сила! — кто-то говорит, — потому что варенье настоящее! А не эти Ваши… из магазина…» И все кивают. Доказательство того, что когда-то кто-то о нас очень заботился. Настолько заботился, что сварил это впрок… на двадцать лет вперёд!

И вот, пригодилось! Чай уже остыл. На столе — крошки, огрызки совести и эта открытая банка, как последняя святыня…
Достаточно. Даже… с избытком. Избытком тепла, сладости и этой странной, липкой, прекрасной ностальгии.
Всё съели? Нет. Всё попробовали? Да!!!
И хватит уже на завтра… Завтра наступило! Но ещё не посветлело. Завтра эта банка снова уйдёт в холодильник. Ждать следующего собрания собственников жилья.
Без повода.

Первый тост будет: - За трезвость! За здоровье!
За настоящую Дружбу! За плавленый сырок мы уже пили!

*  *  *

Наутро никакого кризиса нет! Есть сожаление... похмелье... Приятные воспоминания...
Равнодушные соседи...
Первый снег за окном. Он всегда знает, когда выпасть на нашу голову...
У нас — не кризис. У нас — состояние.
Физическое состояние Вселенской правоты.

Есть похмелье... Да. Но не то злое, колющее, требующее расследования. Это — тихое, мудрое похмелье-философ. Оно сидит в углу черепа и молча вяжет носки из нервных окончаний. Оно не упрекает. Оно напоминает: «Жив! Чувствовал. Спорил о вечном. Сейчас Просто помолчи!».

Приятные воспоминания... Они — как засахаренные орешки в этом вчерашнем торте событий. Отдельные яркие кусочки.
То, как Степаныч пытался показать фокус с монеткой и уронил её в салат «Оливье»… То, как все дружно сказали: - «Ну, на пятерых хватит!» над этим прозрачным салями… Эти воспоминания — они не линейные. Они — вспышки света, как в кино. И от них тепло.

Равнодушные соседи... Они не стучат по батарее. Не смотрят с укором в лифте. Они — как стены. Часть ландшафта. Их равнодушие — высшая форма одобрения. Значит, всё было в рамках допустимого. Значит, пели мы негромко. Значит, посидели мирно и расползлись. Соседское равнодушие утром ценишь сильнее, чем тишину в больнице.
Слава богу, все живы. И ты живой.

Первый снег за окном... он всегда знает, когда выпасть на нашу голову. Не на календарную зиму. А именно на нашу! На ту самую утреннюю голову, которая сейчас оценивает масштабы вчерашнего геополитического события у холодильника.
Идеально, чисто, немножко наивно…
И ты смотришь. С кружкой чего-то тёплого и неопределённого… С этим тихим философом внутри. И понимаешь — всё было правильно.
Как будто Природа нам говорит:
Начните жизнь с белого чистого листа!... С понедельника! С нового года! С нового президента!... (Если не нашего, хотя бы в Америке).
И всё, как по маслу! которое кто-то разлил в коридоре... Тихо, демократично, заняв всю площадь линолеума.
В коридоре. В стратегически важном месте. Между кухней и комнатой, где продолжается утреннее философское собрание пострадавших сторон.

И первый, кто встаёт сделать вид, что он полон энергии, — он и становится фигуристом. Неожиданно. Танец «Лебединого озера» в домашних тапках. Руки — в стороны. Глаза — круглые. Рот — в немой крик. И мягкое, плавное приземление в объятия стула!
И тут поднимается хор! Понимания и всеобщего уважения.
«Осторожно!» — слишком поздно.
«Там масло!» — уже знаем.
«Давайте я помогу...» — но никто не двигается с места!

Потому что теперь это не просто коридор. Это — минное поле. Это — проверка на трезвость мысли и гибкость сухожилий для всего коллектива.

А Вы говорите «Кризис!!!»

Какой кризис?! Разве в кризис бывает такое единение? Когда пять взрослых людей вырабатывают стратегию преодоления трёх метров пространства. Ползком. Цепочкой. Держась за стены. С серьёзными лицами первооткрывателей.
— Не забудь вернуть коту тапки… и вставить новые зубы…
— Коту?!
— Себе! И не улыбайся!!!

Кризис — это когда нет выхода из ситуации!
А у нас выход есть!
И указывает на балконную дверь.
«Через снег. По сугробам. В магазин за новой палкой салями! До вечера!».
Это не кризис. Это — приключение. Это продолжение вчерашнего вечера завтра утром!
Природа дала чистый лист.
Жизнь подливает в него масло.
А мы пишем своё коллективное сочинение.
«Семёныч, ты бы переоделся! Не по синьке шапка!»
И на дворе — первый снег. На который мы сейчас выйдем... Осторожно, держась друг за друга. Чтобы не упасть… духом! И расползёмся в разные стороны… Почти гордо, как Битлз! Как ливерпульская четвёрка, которые где-то в подъезде потеряли пятого…