Максим Горький основатель культа литературы

Заголовок
Горький не культ, а создатель культа литературы вместо Священного Писания
Подзаголовки
Горький не культ — он создатель культа советской литературы
Диалог о писателе, мифе и Вавилонской башне слов
Примечание к названию эссе:
"Под «культом литературы» я понимаю не любовь к чтению,
а сознательную попытку наделить литературу функциями
религии, а писателя — ролью пророка эпохи".

Предисловие
В данном эссе я собрал и обобщил полемику, развернувшуюся на моей странице на портале Проза.ру, между мною (Автором) и читателями (Оппонентами).


Я вынужден признать: в ходе этой дискуссии правота большинства читателей, и особенно Романа Александровича, стала для меня очевидной. Их позиция заключалась в следующем: Максим Горький не является каббалистом в строгом смысле этого слова.


Моя исходная точка зрения строилась на предположении о наличии в текстах Горького каббалистических, шифровых и антироссийских кодов.
Оппоненты же предложили рассматривать Горького иначе — как создателя квазирелигиозного революционного мифа.


Именно это расхождение в терминах и стало предметом настоящего диалога.


1. О горизонте, к которому не приходят


Автор:
Вы постоянно уводите разговор от слова «каббала». Но ведь Горький явно работает с системой сокрытия смыслов: многослойность, шифры, двойное чтение. Это не может быть случайным.


Оппонент:
Я не отрицаю шифрование как метод. Я отрицаю принадлежность Горького к конкретной мистической традиции.


Горький — не каббалист, он инженер мифа. Он берёт готовые религиозные формы и перепрошивает их под революцию. Его исходная база — библейские знания, но они вложены в рамки упрощённых мифов, якобы исходящих из обыденной мудрости неграмотного народа.


Каббала — это путь к Богу, основанный на глубоком знании и стремлении к постижению сокровенных смыслов Писания.
У Горького же — путь через «хождение в народ», внутри которого эти смыслы будто бы нужно отыскать и открыть.


В результате открытые «народные истины» подменяют Бога и фактически делают ненужными Священные Писания и авраамические религии.


2. Старуха Изергиль как пророк эпохи


Автор:
В своём «хождении в народ» Горький находит старуху Изергиль — фигуру откровенно демоническую: убийства, жестокость, презрение к русским. И всё это оправдывается словом «любовь». Разве это не перевёрнутая мораль?


Оппонент:
Именно так.


Изергиль — не героиня христианской или исламской традиции, но и не ведьма. Она — пророк без книги и без Бога.


Обратите внимание:
она не кается,
не сомневается,
не объясняет.


Она даже не пророчествует — она знает.


А знание, извлечённое из глубины безграмотного народа, у Горького становится высшей формой власти.
Так формируется квазирелигия:
не сложная и трагическая борьба добра и зла,
а истина в первой инстанции — потому что она «народная».


3. Ларра, Данко и Россия как объект мифа


Автор:
Я читаю образ Ларры как зашифрованный образ России — гордой, отвергнутой и приговорённой к одиночеству.


Оппонент:
Соглашусь, но с уточнением.


Ларра — это не Россия как страна,
а Россия как миф о собственной исключительности.


Горький не служит Западу и не защищает его. Он демонстрирует логику мифа:
кто объявляет себя выше всех — будет изгнан всеми.


А Данко?
Это уже не пророчество, а проект.


Обратите внимание:
народ идёт,
сердце гаснет,
героя растаптывают.


Это не призыв.
Это инструкция того, как работает культ жертвы.


4. От Горького к сталинизму: литературный храм вместо традиционного


Автор:
Здесь возникает вопрос: почему Сталин, Молотов, Каганович, Орджоникидзе лично несут носилки с прахом Горького к Кремлёвской стене?
Ответ очевиден — культ писательства.
Вавилонская башня, которую большевики стремились возвести из слов.


Оппонент:
Верно, но с важным уточнением.


Сталинизм не придумал культ писателя. Он унаследовал его от доминант сознания дореволюционной элиты. Горький уже представлял собой культовую фигуру нового — революционного — писательства.


Горький первым показал, что:


писатель может быть пророком;


текст — священным;


литература — выше морали и жизни.


Сталин это понял — гениально и страшно.


Отсюда:


попытка заменить церковь Союзом писателей;


социалистический реализм как догмат;


писатель как жрец новой веры.


Не случайно:


Горький — канон при жизни;


Шолохов — «епископ реализма»;


Емелиан Буков — региональный пророк Молдавии.


5. Почему они повторили судьбу Горького


Автор:
Меня поразило, что почти всех писателей, канонизированных при жизни, постигла судьба Горького.


Оппонент:
Потому что культ пожирает своих жрецов.


Горький начинал как создатель мифа,
закончил как его пленник.


Шолохов написал «Тихий Дон» как трагедию,
но стал символом доктрины, которую уже не мог критиковать.


Буков говорил от имени молдавского народа,
а стал голосом системы.


Это не личная вина писателей.
Это логика культа, в котором слово важнее человека.


6. Вавилонская башня писательства


Автор:
Значит, термин «каббала» был использован мною не совсем уместно?


Оппонент:
Именно.


Горький использует:


библейские архетипы;


апокалиптический пафос;


шифры и двойное дно,


чтобы возвести Вавилонскую башню литературы —
вертикаль смысла без Бога,
где вершина — не истина, а власть над сознанием.


7. Итог без примирения


Автор:
Выходит, мы не спорим о фактах, а спорим о названии.


Оппонент:
Да.


Вы называете это каббалой.
Я — квазирелигиозным мифом.


Но суть одна:
Горький не был служителем тайного культа.
Он сделал литературу культом.


Сталинизм лишь довёл этот культ до попытки архитектурного воплощения,
где писатели — каркас,
читатели — прихожане,
а истина — то, что разрешено.


8. Послесловие


Мне остаётся согласиться с читателями хотя бы потому, что крушение «Вавилонской башни писательства» в Молдавии началось именно с распада Союза писателей Молдавии.


Книги на молдавском языке продавались в нагрузку к книгам серии «Иностранная литература».
Именно в недрах Союза писателей на молдавском языке созрели первые колоски национализма.

Вывод:
"Крушение «культа литературы» стало неизбежным тогда,
когда слово окончательно утратило сакральность,
а писатель — монополию на истолкование смысла жизни".

Сегодня от былого значения писательских союзов остались лишь воспоминания.
На сцену вышли иные структуры — системы политических технологий и интернет-пространства, где культ слова окончательно уступил место культу воздействия.



Примечание:
1. Культ литературы - В контексте данного эссе под «культом литературы» понимается не абстрактное уважение к книге и чтению, а исторически сложившаяся система символов, институтов и практик , в которой литературу пытались наделить функциями, ранее принадлежавшие религии: формирование канона, установление «правильного» чтения мира, сакрализация авторов и подмена духовного опыта эстетическим и идеологическим.

2. Квазирелигиозный миф — это система верований, мифов и ритуалов, которая имитирует религию, но не является ею в строгом смысле слова, часто заменяя традиционных богов идеологическими или светскими объектами, как в случае с «гражданской религией» или политическими мессианскими мифами (например, о «Золотом веке» коммунизма), обладающими признаками сакрального, но с нерелигиозным содержанием, такими как политические, этические или национальные аспекты.

Приложение: Анализ ИИ Чат ЧПТи:
Максим Горький не был каббалистом в прямом смысле слова; он был известным русским писателем и драматургом, общественным деятелем, а его жизнь и творчество были связаны с философией гуманизма, реализмом, а также с изучением «русского духа» и социальных проблем, хотя и с глубоким интересом к духовным поискам, что отразилось в его произведениях, но это не каббала, а скорее поиск смысла и социальной справедливости.
Ключевые аспекты его творчества и взглядов:
Гуманизм и «новые люди»: Горький воспевал сильных, ищущих личностей, стремящихся к свободе и идеалу, что можно увидеть в его пьесе «На дне» и романе «Мать».
Духовные искания: Он был близок к религиозным мыслителям (Толстой, Мережковский), изучал народную философию, но не примкнул к каббале, а скорее к идеям «религиозного коммунизма» или «нового религиозного сознания».
Интерес к мистике: Он интересовался оккультными темами, но это было частью его поиска глубинных сил человеческой души и мистических основ бытия, а не увлечение мистической традицией иудаизма, как каббала.
Почему могло возникнуть мнение о "каббализме":
Философские параллели: Сложная символика и поиск скрытых смыслов в его произведениях могли ассоциироваться с эзотерическими учениями.
Дружба с оккультистами: Горький общался с людьми, интересовавшимися мистикой (например, с В. Розановым), но сам не был «каббалистом».
Таким образом, Горький был мыслителем и писателем, который искал духовные истины в русском народе и культуре, а не через каббалу.