По Слову брата моего

ПО  СЛОВУ  БРАТА  МОЕГО

Не дивно ли, что всё, что разъединяет людей, то и соединяет их..? То, что делает китайцев непохожими на бледнолицых, делает каждого из них похожим на всех китайцев, а то, что делает бледнолицых непохожими на выходцев из числа коренных обитателей Африки, делает нас, бледнолицых, в глазах чернокожих, похожими друг на друга до неразличимости. Но среди признаков, помогающих людям различать друг друга, кроме таких, как цвет кожи, разрез глаз и т.п., есть и такие, до каких сразу-то и не докопаешься. Один из таких признаков я долго носила, тщательно оберегая его от чужих глаз, потому что мне много лет казалось, что им судьба отметила только меня, сделав не полноценной, как другие, а ущербной и в глубине своей души уродливой...

Это началось, когда мне было ещё года четыре или пять от роду. На детской площадке, где в песочнице и в щедрой траве копошилась разная мелкота со своими няньками и мамками, неизменно коротала время некрасивая девица лет двадцати. Была она, видимо, психически не вполне здоровой, т.к. ни на какую-нибудь работу, ни на какую-нибудь учёбу не ходила, а целыми днями сидела на бортике песочницы и вязала то ли рукавицы, то ли носки. Впрочем, может быть, ей поручалось ещё и приглядывать за кем-нибудь из малышей, потому что время от времени она к кому-то из мелкоты обращалась и начинала рассказывать что-то приучающее младенца к жизни взрослых людей. Вот от неё однажды я и услыхала ту самую вещь, которая не просто поразила меня, но отравила счастливые дни моего детства и юности. Я узнала, что жизнь, которую я, сама того не зная, любила, однажды закончится навсегда. И меня больше никогда не будет.

Стараясь не подавать вида, что слова этой девицы меня задели, я пошла, естественно, домой, к маме.

К моему удивлению, мама слушала меня абсолютно спокойно, не прерывая работы, она варила суп к обеду... «И что?»- только и спросила она.

«И больше уже никогда-никогда,.!?» - кричала я.

Мой брат, который был на семь лет меня старше и по одному этому уже считал себя моим наставником, увёл меня с кухни, чтобы детально разобраться, отнёсся к моей истерике более серьёзно. Он спросил, что меня более всего угнетает в этой ситуации и выяснил, что меня пугает всё: и то, что со всеми так поступает жизнь, и то, что я больше никогда-никогда... Первую половину моего ответа брат решил не комментировать во избежание религиозно-философских «дебрей» (мне было не более шести лет). А вот вторую он решил развернуть максимально: ну представь, предложил он, что ты будешь жить всегда, а мы все один за другим будем уходить... Папа и мама, я уйду, а ты останешься и будешь без нас жить. Хорошо тебе будет одной без нас?

Что ещё добавлял к этому брат мой, я не помню, не слышала, потому что в голос заревела от безысходности и жестокости жизни. Потом, выплеснув все переполнявшие меня эмоции, я устала и уснула. Но эти кошмарные приливы бесконечного отчаяния и безысходности посещали меня много раз. Случалось прямо посредине урока я начинала дрожать, стараясь не думать о том, что ломилось в моё сознание... И тогда я просилась в туалет, и там в кабинке, закрывшись от всех, билась головой о кирпичную стенку, о железную трубу, пытаясь болью перекрыть ужас переполнявшей меня богоставленности. - Это слово пришло ко мне много лет спустя, пришло вместе с мыслью, что милая моя, добрая моя, прекрасная моя атеистическая семья была не в состоянии вернуть мне надежду на будущее и доверие к жизни, уничтоженное женщиной, вязавшей носки и рукавички в нашей песочнице.

И вот уже более тридцати лет, как нет со мной моего старшего брата, пытавшегося вернуть мне душевное спокойствие картиной гибели нашей семьи. Как он и представлял, я осталась одна, но я уже после ухода родителей окрестилась и отпела их и брата, ...всех.

И, знаете, мне кажется, что соединявшая всех нас любовь не прервалась.
И заботливое тепло моих близких не иссякает.
                13.01.2026