Голубец

Зарисовка по картине Коробкина А.А."Перед Рождеством".


Завораживает эта тишь, эта устоявшаяся, неспешная жизнь узенькой деревенской улочки. Завораживает, да так, что глаз, как говорится, не отвесть.

Деревянные дома выросли из земли, хорошо укоренились да состарились уже – потемнела их деревянная кожа. Смотрят на мир белёсыми глазами. А в глазах прячется зелень, и будто то не зелень в горшках, а тоска. По лету? А, может, по молодости?

Дом с мансардой — на всех свысока – воображает о себе. А подпёрт завалившимся забором, и непонятно, накренился забор от времени или от снега. Дом, как старый разорившийся граф – стать видна, а одежда поизносилась.

Низенький домишко, что к церкви ближе, словно гриб – видна одна шляпка, — грибу уютно в пышном травяном одеяле, дому — за высоким забором. Лишь мансардочка подтарчивает: приняла упор лёжа и вот-вот опустится.

А через дорогу вовсе беззащитный дом — беззаборный — подходи и гляди в окна, правда, сбоку к нему прилепились ворота.

Так и стоят они, и смотрят из года в год друг на друга и на дорогу – только дорога и её спутники и развлекают безногих, которые лишь однажды сдвинутся с места, когда пойдут в пространство небытия.

Головы домов белые – от прожитых лет? А может, просто подготовились к зимним праздникам.

Сейчас дома во все глаза наблюдают за белогривой лошадёнкой, что стоит посреди улицы. Лошадь и её хозяин ждут, когда хозяйка наговорится. Она сидит в санях, что устланы сеном и расписаны как пасхальное яйцо, и разговаривает со знакомой. А та держит на плечах коромысло с полными вёдрами. И видно, что ноша ей не тяжела – можно и поболтать при встрече. На бабёнке яркий платок, цветастая юбка – принарядилась, видно.

Кошка-рыжуха, как и все здесь, не спешит через дорогу, куда идёт, ведомо ей одной. А может, присоединится к женской компании.

Мимо рябиновых рубинов не проскользнуть – выглядывают из двора. Взгляд цепляется за них, перебирает камешки, отталкивается и скользит выше.

Сквозь призму красного осеннего золота, что не оставило деревья на зиму и согревает их, проглядывает храм. Выше всех – купола с крестами. Церковные луковички когда-то собрали в себя небесную синь, а теперь раздают её. Они заливают мир голубым светом, тем самым голубцом, в который Андрей Рублёв одел Христа на иконе «Троица» – светом чистого неба, высокого духа. Голубой заливает и пропитывает художественное полотно. Заливает и придаёт нежности, призрачности. Заливает и собирает, объединяет мир. И мир предстаёт перед нами целым, близким, дорогим сердцу, любимым.