Таврида, Таврика, Таврия, Таврическая область и губерния.
Почти через год после присоединения Крыма к России, Высочайшим приказом Императрицы Екатерины Великой от 2 февраля 1784 года, была учреждена Таврическая область, в состав которой вошли: Крымский полуостров и Тамань. 24-го апреля 1784 года велено ввести во вновь учреждённой Области областное управление, которое было открыто в том же году; другие же учреждения: уголовная, гражданская и казенная палаты и прочие открыты только 29 января 1787 года.
Вспоминаем книгу Сумарокова «Досуги крымского судьи», или Второе путешествие в Тавриду» (1803–1805 годах), которая вместе с более ранней книгой «Путешествие по Бессарабии и Крыму в 1799 году» описывают создание судебной власти в Крыму.
Павел Иванович Сумароков (1767, Москва 6 (18) сентября 1846, Санкт-Петербург) русский чиновник и литератор из рода Сумароковых. Племянник поэта А. П. Сумарокова, отец графа С. П. Сумарокова.
Родился около 1767 года в Москве, там же обучался в благородном пансионе при Московском университете. С 1781 года служил в Преображенском полку: унтер-офицером, с 1790 года прапорщиком, с 1792 года подпоручиком, вышел в отставку в 1796 году в чине штабс-капитана. В 1797 году перешёл на гражданскую службу в чине коллежского советника. Супруга — Мария Васильевна Голицына.Дети — Сергей Павлович Сумароков.
В 1802 году назначен членом Комиссии по спорам о землях в Крыму.
В 1807 году на должность витебского губернатора, где проработал до 1812 года.
С 21 марта 1812 года новгородский губернатор.
В 1821 году назначен сенатором и получил чин тайного советника.
В 1826 году назначен в Верховный уголовный суд по делу декабристов.
В 1843 году по протекции сына получил чин 2-го класса.
Скончался в Петербурге, похоронен на Митрофаниевском кладбище.
Автор ряда комедий («Зелёный корсет», 1805, «Модник», 1806) прозаических опусов («Прогулка за границу», 1821, «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году», «Досуги крымского судьи» и др.). За свои литературные труды был избран членом Российской академии.
Вполне мог быть Таврическим губернатором. В должности губернского судьи, высказал весьма трезвые, близкие современным суждения. Их суть — в проектах экономического обустройства, охраны культурного наследия полуострова, в схемах застройки жилья, а также взаимоотношениях российских поселенцев с местными жителями. Писатель застал здесь почти нетронутую аборигенную культуру, дал яркое описание экзотических нравов и обычаев. Ценность «Досугов крымского судьи» возрастает благодаря гравюрам, созданных одновременно с «Путешествием…», целью которых было наиболее достоверное «снятие видов», а не создание романтического пейзажа. И текст книги, и собрание гравюр представляют важный исторический документ для современного читателя.
При Императоре Павле Петровиче Таврическая область превращена была в Крымский округ Новороссийского Наместничества, и из области образовано два уезда: Перекопский и Симферопольский.
Император Александр I указом 8 октября 1802 года разделил Новороссийскую губернию (или Наместничество) на три губернии: Николаевскую, Екатеринославскую и Таврическую. Последняя была открыта 30 июня 1807 года. Земля Черноморского войска- Тамань отделена от Таврической губернии 11-го апреля 1820 года.
Во главе управления Тавридой с учреждением Таврической области был поставлен светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический в звании Екатеринославского и Таврического генерал-губернатора. Это звание он носил до своей смерти (5 октября 1791 года). После смерти князя Потёмкина, Императрица Екатерина Великая объявила себя генерал-губернатором Новороссийского края, а затем 25 июля 1793 года назначила Екатеринославским и Таврическим генерал-губернатором графа Платона Александровича Зубова, бывшего в этом звании до кончины Императрицы.
Правители Таврической области.
При присоединении Крыма к Империи Российской в Крыму была организована Таврическая область. Первым Правителем оной стал Василий Васильевич Каховский (Коховский, Нечуй-Каховский) государственный деятель Российской империи, генерал-майор, действительный статский советник, управлял областью с 11 июня 1784 года по 28 сентября 1788 года.
Василий Каховский принадлежал к дворянскому роду Каховских. Родился в 1738 году в семье Василия Осиповича Каховского и был младшим братом Михаила Каховского (1734—1800), ставшего впоследствии генералом от инфантерии и графом.
Поступил на службу в 1753 году. Как и старший брат, обучался в Сухопутном шляхетском корпусе. Служил по Генеральному штабу, 27 августа 1769 года произведён в генерал-квартирмейстеры майорского чина, а в 1773 году произведён в полковники.
В дальнейшем перешёл в гражданскую службу. Во время губернаторства брата Михаила Каховского в Могилёвской губернии (с 1778 наместничества) Василий Каховский занимал пост советника Могилёвского губернского правления, а после перевода брата в Крым в 1780 году был назначен председателем Могилёвской палаты гражданского суда. В 1783 году был произведён в чин статского советника.
После присоединения Крыма к Российской империи и образования на его территории Таврической области Василий Каховский 16 февраля 1784 года был назначен первым её правителем. 22 сентября 1786 года получил чин действительного статского советника.
Первый правитель Таврической области Василий Коховский
В августе 1788 года получил в своё управление Екатеринославское наместничество, оставаясь на этом посту до 1794 года. В 1787 году был награждён орденом Святого Владимира 2-й степени. 5 февраля 1790 года был переименован в генерал-майоры и через пару лет пожалован в кавалеры ордена Святой Анны.
Умер 25 июня 1794 года в Екатеринославе, где над его могилой на городском кладбище в 1795 году была построена Воскресенская церковь (уничтожена в 1938 году). В честь Василия Каховского названы города Каховка и Новая Каховка в Херсонской области.
Каховские или Коховские польский и русский дворянский род герба Нечуя, происходящий из Сандомирского воеводства, где их предки владели поместьями в конце XVI века. Герб «Нечуя» перенесён из Богемии и использовался многими шляхетскими семьями в Речи Посполитой.
Представители рода: Веспасиан Каховский (1633–1700)известный польский поэт и историк.
Иван, Елевеерий и Севастиан Каховские поступили в русское подданство после взятия Смоленска в 1655 году и были пожалованы в стольники. Иван Дмитриевич Каховский убит при штурме Очаковав 1737 году.
Михаил Васильевич Каховский (1734–1800) брат Правителя Таврической области в 1797 году был возведён в графское достоинство.
Племянник Ивана Дмитриевича Пётр Демьянович Каховский (1769–1831) участник наполеоновских войн, генерал-лейтенант.
Пётр Григорьевич Каховский (1797–1826) декабрист, убийца графа Михаил Андреевич Милорадовича, генерала, военного и государственного деятеля Российской империи, во время восстания декабристов 14 (26) декабря 1825 года.
Александр Михайлович Каховский (1768–1827) сын графа Михаила Васильевича Каховского, руководитель тайного общества «каналий», которое процветало в России при Екатерине II. Участники общества называли себя «каналиями» людьми, распростившимися с честью офицера и готовыми на всё. Цель общества заключалась в убийстве императора Павла I. Планы цареубийства обсуждались несколько раз, некоторые из участников вызывались пожертвовать собой, чтобы нанести Павлу I смертельный удар, но случай осуществить задуманное так и не представился.
В феврале 1798 года по подозрению в заговоре арестовали полковника Дехтерева, но вскоре выяснилось, что у «каналий» имеются очень влиятельные покровители, и дело о запланированном цареубийстве и заговоре, грозившее смертной казнью, прекратили. Заговор с целью убийства царствующей особы, убийство генерала героя Отечественной войны. Вот он гонор польский и самомнение. Как говорится от польского семени не жди доброго племени. Не пришлась им по душе новая родина.
«Когда императрице Екатерине Второй доложили об очередных, особо враждебных действиях Польши, она произнесла: «Государство сие России недружественно, поэтому на карте его быть не должно. Быть по сему!». В 1772—1795 годах Пруссия, Австрия и Россия осуществили разделы Речи Посполитой. В конце правления Екатерины Второй польское государство перестало существовать.
Вторым правителем Таврической области был Семён Семёнович Жегулин генерал-майор с 28 сентября 1788 года по 13 января 1797 года. После ликвидации Таврической области передал дела Новороссийскому губернатору Николаю Михайловичу Бердяеву.
Жигулина Роща что это, где это? У нас в Симферополе и все про неё знают как куряне знают про Соловьиную Рощу. Но знают разное и про разные места. Сегодня Жигулина Роща, это район элитной застройки между рекой Славянка (Евпаторийское шоссе) и высотами, на которых раскинулись район Украинка и Маршала Жукова.
Другая Жигулина Роща или Жигулинка, это район от железнодорожного моста через реку Салгир до впадения в Салгир речки Славянки (поворот в совхоз Красный). По ширине этот район уложился между железной дорогой и теперешним Евпаторийским шоссе. Не нужно путать с улицей Жигалиной названной в честь подпольщицы Евгении Лазаревны Жигалиной(1890-1920) погибшей от рук белогвардейцев.
Но была и третья Жигулина Роща за Ялтинской объездной дорогой на правом берегу речки Боурча у подножия холма Абдал. Выше Верхнего Сергеевского ставка по течению Боурчи было небольшое селение «Загороднее второе» со знаменитым «Серебряным» родником. В этом месте ранее было селение Жигулина Роща, указанное на топографической карте с ореховыми и фруктовыми садами при нём.
В ранней истории Симферополя было два поселения с одинаковым названием «Жигулина Роща». Одно из них, находилось между железной дорогой и Евпаторийским шоссе доходя, до района нынешнего рынка «Привоз», улиц Ракетной, Ларионова и Линейной. Здесь симферопольцы начали строить первые хутора -Ломановский, Таюрский и были улицы имени второго правителя Таврической области Жегулина- 1-й, 2-й и 3-й Жигулинский проезды, теперь это улицы Лавриненко, Зубцова, Мареша,названные в честь железнодорожников, погибших в Великую Отечественную войну.
В 1957 году Жигулина Роща была включена в состав Симферополя в связи с расширением административных границ города и осталась в памяти симферопольцев как Жигулинка.
Второе поселение «Жигулина Роща» известно только по топографическим картам. В устной традиции воспоминаний о нём нет. Располагалось на северо-восточной дальней окраине города, на правом берегу речки Боурча (Абдалка), сейчас, это район улицы Журавлиная, восточнее Объездной дороги. В советское время здесь была небольшая деревня «Загороднее Второе», входившая в Каменский сельский совет Симферопольского района.
На месте микрорайона Б. Куна были пахотные земли. На восточной стороне Объездной дороги сады. В конце двадцатого века здесь был питомник Крымзеленстроя, где выращивались саженцы декоративных культур для озеленения Крыма. На южном берегу Верхнего Сергеевского ставка у плотины была территория СМЭУ, (специального монтажно-эксплуатационного участка Госавтоинспекции), отвечающего за оборудование дорог знаками и светофорами. А намного раньше стояло здание школы.
Сейчас на этой территории Торговый центр «FM Большое яблоко» и дома индивидуальной застройки. На востоке границей питомника была улица Ясная, которая раньше начиналось от улицы Феодосийское шоссе на ней были расположены Районный узел связи-РУС, база Симферопольского Коопторга. В целом Жигулина роща, это место восточнее Ялтинской объездной от прудов до Проспекта Победы.
На Военно-топографической трехверстной карте Крыма 1865 года Жигулина роща обозначена как фруктовые насаждения с двух сторон Боурчи. Ставки не указаны. Название местности происходит от фамилии первого владельца имений, второго (и последнего) Правителя Таврической области (в 1789—1796 годах) Семёна Семёновича Жегулина.
Семён Семёнович Жегулин генерал-майор, сменил на этом посту Василия Коховского 28 сентября 1788 года прослужил до 13 января 1797 года и передавал дела Новороссийскому губернатору Николаю Михайловичу Бердяеву. О Семёне Жегулине (через «и» фамилию стали писать после его смерти, в ранних документах написание через «е»), практически ничего неизвестно, не сохранилось и портрета. Он родился в 1733 году в семье коллежского советника, имена-отчества родителей и место рождения история не сохранила. Числился на военной службе с 1758 года, дослужился до подполковника Новгородского пехотного полка. Решением Екатерины Великой за выслугу лет награждён в 1786 году орденом Святого Георгия, а через два года стал правителем Таврической области.
В Симферополе построил дом и устроил большие фруктовые сады, на берегах речки Боурча, Малого и Большого Салгира. О них не сохранилось сведений, кроме упоминания на топографической карте, но остатки садов еще были при обустройстве Гагаринского парка в конце 60-х годов двадцатого века. При входе в парк со стороны улицы Мичурина рядом с мостиком росла старая шелковица, напоминание о тех временах.
Шелковица (тутовое дерево) в зависимости от условий и сорта может расти и плодоносить до 300 лет. Вполне возможно, она помнит о тех давних временах. Под строительство усадьбы Жегулин приобрёл у князя Потёмкина обширный (1848 десятин-2014 гектаров) участок пригодный для земледелия под Симферополем, который простирался от Феодосийского шоссе вдоль речки Боурча, Малого и Большого Салгира до впадения в него речки Славянка. Это была земли вдоль рек весьма пригодные для садоводства.
Город Симферополь должен быть благодарен второму правителю Таврической области: за новые здания, вдоль Салгира и в старом городе, обширные и плодоносящие зелёные территории. Симферополь и Крым обязаны Жегулину появлением пирамидальных, итальянских тополей.
В Государственном архиве Республики Крым сохранилось предписание Григория Потёмкина Семёну Жегулину от 27 января 1789 года, которое гласит: «отобрать разных фруктовых деревьев до пятидесяти тысяч, тополей итальянских тысячу для сада, разводимого в Богоявленском», селении неподалёку от будущего Николаева, где устроил усадьбу генерал-губернатор. Рядом, под руководством Михаила Леонтьевича Фалеева, строилась верфь для кораблей Черноморского флота. В губернаторской усадьбе, спроектированной Иваном Егоровичем Старовым, садами занимался Уильям Гулд.
Растения для них по выбору Семёна Жегулина собирали: в долине Альмы Панаиот Степанов, в садах по берегам Качи и Бельбека Анастасий Львов, в Судаке и окрестностях Пенович, имя неизвестно, «по обе стороны Алупки» Степан Кондраки.
Правитель области, хорошо разбиравшийся в садоводстве, особо предписывал: «Молодые фруктовые деревья и кусты вынуть из земли со всевозможной осторожностью, дабы не портить корни, и оные вместе обвёртывать в рогожи, дабы от мороза не повредить, пересыпать землёй». Стараниями Семёна Жегулина появился первый план города, а в 1793 году первое учебное заведение Главное народное училище. Четырёхразрядное (4-х классное), где преподавали «закон Божий, русский язык, арифметику, историю, географию, рисование, языки иностранные». Возможно, там обучались его дети, которых у него и супруги Прасковьи Семёновны (в девичестве Роговиковой), было минимум семь: Анна, Николай, Мария, Пётр, Евдокия, Александра, Софья.
Дочь Евдокия, жила на углу нынешних улиц Ушинского и Пушкинской, (дом не сохранился), устраивала музыкальные вечера, прекрасно пела, у неё бывал композитор Александр Николаевич Серов, чьё имя носит улица, соседняя с улицей Пушкина. После передачи дел Семён Жегулин, получив от императора губернаторскую должность, уехал в Белоруссию. В конце 1798-го был уволен.
Следует добавить, что дочь Жегулина, княгиня Анна Семеновна Шаховская по свидетельству Палласа была одной из хозяек самого первого пивоваренного завода в Симферополе.
Анна Семеновна Жегулина, дочь правителя Таврической области генерал-майора Семена Семеновича Жегулина, 06.11.1776 года рождения, крестница графа Н.А. Самойлова, фрейлина великой княгини Анны Федоровны с 1796 года, вторая жена князя Петра Фёдоровича Шаховского (1773—1841). С Шаховским венчалась 10 февраля 1805 года в Петербурге в соборе Святого Исаакия Далматского. Скончалась от водянки, в возрасте 67 лет, похоронена в Александро-Невской лавре 27.10.1843 года.
Жегулин вернулся в Симферополь, в 1812 году, был начальником ополчения Таврической губернии. Сохранилась в архиве и метрическая книга: «12 мая 1823 года умер тайный советник Семён Жигулин (уже через «и»), 90 лет». Могила исчезла вместе с кладбищем на улице Кладбищенской (Крылова). Ему, тяжело переживавшему ликвидацию Таврической области, довелось немного пожить в Таврической губернии. В память о нём на улице Николаевской в Симферополе, вдоль речки Абдалка, растут осины гигантские оставшиеся от Жигулиной Рощи.
Симферополь и Крым славились любителями растений. Впоследствии часть имения Жегулина, перешло к академику Х. Х. Стевену, Позже на свои средства между бульваром Александра (бульвар Ленина) и Салгиром на купленной части имения Жегулина, в 1844 году Христофор Христофорович основал древесный питомник. В 1853 году к участку присоединили «огород» и к 1858 году фруктовый сад питомника насчитывал 10 500 экземпляров плодовых деревьев, 500 экземпляров плодовых кустарников и около 32 тысяч декоративных растений.
Научные познания Стевена и обширное знакомство его с флорой южной России нашли здесь себе широкое практическое применение, которому вся южная Россия обязана разведением и распространением громадного числа новых растений- лучших сортов плодовых и других деревьев, как лиственных, так и хвойных.
В 1861 году питомник со всеми прилегающими к нему землями был передан министерству государственных имуществ, затем духовному ведомству. В 1863–1866 годах духовное ведомство построило и открыло здесь губернское женское епархиальное училище. Сегодня это медицинская академия имени Георгиевского.
Второй знаменитый естествоиспытатель, живший в Крыму, Петр Симон Паллас знаменитый немецкий й учёный-энциклопедист, географ и путешественник XVIII—XIX веков. Паллас в 1796 был командирован в Симферополь, где императрица пожаловала ему имение с обширными землями и дом. Прожив в пожалованном ему имении 8 лет, Паллас решает продать имение, назначив цену – 14 000 рублей. После продажи Палас перебирается в Симферополь, где возможно покупает часть имения Жегулина.
Паласу Крым обязан появлению Лондонского платана старейшее дерево, которого лично им посаженное, растёт в парке Салгирка. Это бывшее имение Палласа, Каролиновка названна по имени жены. Его возраст более 200 лет, потому что усадьба Каролиновка-часть парка Салгирка- была приобретена в 1802 году. Есть в Крыму еще один платан им посаженный. О нём написано так «Платан Палласа- крупнейший платан в Крыму, ему 250 лет. Платан Палласа является главной достопримечательностью села Терновка- Старые Шули». Платаны не могут иметь большой разницы в возрасте, потому что были посажены примерно в одно и тоже время между 1803-1805 годами, когда во владении Паласа были и Шули и Каролиновка. Платан в Терновке можно считать крупнейшим, потому что его симферопольский собрат начал засыхать с вершины, а терновский благоденствует. Средний возраст платана 800-1000 лет сегодня они в юношеском возрасте, перешагнули только 200 летний рубеж.
Затем управление Таврической областью передано было Новороссийским губернаторам, и управляющими Тавридой были последовательно следующие Новороссийские губернаторы:
1) Николай Михайлович Бердяев, генерал от инфантерии, в 1797 году.
2) Иван Яковлевич Селецкий, тайный советник, в 1798 — 1799 годах.
3) Юрий Алексеевич Николаев, тайный советник, в 1800 — 1801 годах.
4) Михаил Павлович Миклашевский, тайный советник, в 1802 году.
С учреждением Таврической губернии появились Таврические губернаторы.
Первым губернатором солнечной Тавриды был назначен Григорий Петрович Милорадович годы жизни 1765-1828. Годы правления губернией с 13 декабря 1802 года по 2 августа 1803 года.
Сын Петра Степановича Милорадовича (1723-1799 годы) от брака с Софьей Семёновной, урожденной Полуботок (1747-1773 годы).
В ноябре 1774 года считался адъютантом у своего дяди Милорадовича. В 1779 году был поручиком в Рижском пехотном полку, затем ординарцем у графа Румянцева. Из письма его матери Софии Семеновны Милорадович (урождённой Полуботок) к его отцу видно, что в 1773 году когда ему было только восемь лет, он уже был в Глухове, и у него был польский учитель, который должен был спать в одной с ним комнате и наблюдать за ним. Будучи ребёнком в Глухове, был в доме графа Кейзерлинга в 1779 году. Гувернёр графа Кайзерлинга Иван Лукьянович Данилевский обучал его катехезису, наблюдал за его уроками, которые давали ему другие профессора в университете, и неотступно следил за нравственным поведением Григория.
Заграничный паспорт был выдан графом Румянцевым-Задунайским.
«Заграничный паспорт выданный Григорию Петровичу Милорадовичу Граф Пётр Румянцов-Задунайский. Чиню ведомо всем до кого сие принадлежит в областях Ея Императорского Величества, а в землях высоких патентантов господ командующих всякого по чину и достоинству услужно прошу, чтоб предьявителю сего, штаба господина генерал-майора и кавалера Милорадовича, адъютанту Григорию Милородовичу до Кёнигсберга едущему в надлежащем пути, туда и обратно, с его служителями чинен был свободный пропуск и показываемо всякое благодеяние, обнадеживая, что все из тех областей проезжающие в Империи Всемилостливейшей моей Госудырыни Императрицы, взаимно свободный пропуск и всякое пособие получать. В свидетельство чего сей паспорт, рукою моей подписанный и печатью утверждённый, дан в Малой России в местности моей Вименках. Марта 20-го дня 1778 года. Граф Румянцов-Задунайский.
В 1778 году Григорий Петрович с Данилевским был в Кёнигсберге. Вместе с ним в Германию для получения образования поехал его двоюродный брат Михаил Андреевич Милорадович, сын Черниговского губернатора. В Кёнигсберге молодые люди остановились у графа фон Кейзерлинга и обер-президента Домгарта. Граф Кейзерлинг в письме своему отцу очень хвалил Григория его брата и их наставника.
Сперва они обучались в Кенигсбергском университете под руководством знаменитого Канта, потом провели два года в Геттингене. В Геттингемском университете они слушали лекции профессоров Шлецера, Гейслера, Шпитлера, Бокманна, Миллера и других. Любимыми предметами Григория были история, политика, французская и немецкая словесность и латинский язык. Из дневника, который Григорий Петрович писал на немецком языке, становится известно, что он путешествовал по Германии: 7 августа 1782 года в Берлин, 19 августа они ездили в Потсдам, а 25 августа приехали в Лейпциг.
В Лейпциге они слушали лекции профессоров: Платера, Гинденбурга, Лудвига и других. 3 сентября он прибыл обратно в Геттинг, где 13 сентября поступил в университет. Из одной записки видно, что с 1782 года и по 1783 год Григорий Петрович слушал логику у профессора Федера (автора книги о человеческой воле, а равно и курса сокращенной логики и метафизики, по которому Григорий Петрович и учился).
«С великим удовольствием и к вашему порадованию уведомляю вас, дорогой мой отец, что я по милости Всевышнего чрез целую зиму в совершенном здоровии и благоденствии находился, коим благоденствием и по ныне пользуюсь. Курс полугодным моим наукам вчерась кончился. И я уже к изучению на будущее лето избрал следующие науки: у г. Шлецера — универсальную историю, да статистику; у Гейслера общее немецкое право; у Шпитлера мирные европейских держав договоры, у Бекмана технологию, у Миллера математику. Да дома с Иваном Лукьяновичем по латыни, на лето, в правду сказать, немного великий порцион, поелику сии полгода будут в немецком университете последним моим пребыванием, то с радостью принимаю я на себя сей труд; желаю только, чтоб предстоящее лето не так жарко было, как прошлое, а то кроме шуток, много оно мне стоить будет».
Из вышеприведённого письма видно, что Григорий Петрович в 1784 году был в Геттингене и это был уже второй год его пребывания в Геттингенском университете, не считая тех четырёх лет, которые он провел в Кёнигсберге.
Уезжая из Геттингена, они хотели посетить Париж, но болезнь их гувернёра заставила их некоторое время провести в Страсбурге. Из Страсбурга они поехали в Мец, где они пробыли около двух месяцев и уже оттуда они поехали в Париж. В Париже они были представлены королю Людовику и королеве Марии Антуанетте.
Григорий Петрович часто вспоминал о своём десятилетнем пребывании за границей в немецких университетах. Ему особенно льстило воспоминание тех похвал, который делал ему кёнигсбергский профессор Иммануил Кант. Всю свою жизнь до самой смерти Григорий Петрович получал немецкие газеты и журналы, которые он читал по утрам.
Во время своего пребывания за границей Григорий Петрович везде, куда бы он не отправился, покупал книги и собрал порядочную библиотеку, которую он привез в Россию. Из отчёта Данилевского видно, что на воспитание Григория Петровича с 1778 по 1786 год в течение восьми лет было выделено 10 885 рублей (4354 рубля червонцами). Как видно из одного счёта, в Геттингене за целый год было заплачено за проживание 40 червонцев.
С 1773 года на военной службе. В 1782 году 29 декабря Григорий Петрович был произвёден в капитаны со старшинством от 24 ноября 1781 года в Курский пехотный полк, в котором в то время полковым командиром был Иваненко Андрей Григорьевич.
Вышел в 1786 в отставку в чине капитана по слабости здоровья и определен в коллегию иностранных дел, где состоял при родственнике своём графе А. А. Безбородко.
Почт-директор Малороссии (с 1789). В период его управления малороссийским почтовым ведомством почтовые доходы увеличивались ежегодно на несколько тысяч. По поручению графа Безбородко в 1793 году Милорадовичем были организованы в присоединенных от Польши четырёх губерниях почтовые сообщение и эстафеты, открыты в губернских и уездных городах почтовые конторы.
6 октября 1795 года произведён в статские советники за строительство дороги от Киева, через присоединенные польские территории, для обеспечения почтовой связи из Санкт-Петербурга в Вену. В том же 1795 году по поручению графа Безбородько Милорадович организовал строительство почтовых контор в Литве и губернских почтовых контор в бывшей Вознесенской губернии. За эти свершения 5 апреля 1797 года он получил от императора Павла Первого 414 душ мужского пола в Черниговской губернии в селах Халявине и Яновке.
2 мая 1797 года Милорадович был назначен малороссийским генеральным судьей. 29 июня 1799 года в чине статского советника награждён орденом Святой Анны 1 степени. В 1801 году 10-го февраля произведен в действительные статские советники. 28 января 1802 года пожалован в тайные советники, затем награждён орденом Святого Владимира 2-й степени.
В 1802 году назначен Таврическим губернатором. На своё уведомление император Александру Первому об отъезде в Таврическую губернию, Милорадович получил уже по прибытии на место высочайший рескрипт: «Господин тайный советник Милорадович! Получив донесение ваше об отъезде вашем в губернию, вам вверенную и известясь от графа Кочубея, о усердном вашем побуждении, с каковым вы приняли сей знак Моей к вам доверенности, несмотря, что посредством оного домашние ваши дела испытать могут некоторую расстройку, я нахожу удовольствие изъявить вам при первом случае, что стараясь приискивать к службе людей, руководствующихся любовию к отечеству и чувствами чести, приятно мне открыть столь похвальный образ мыслей ваших. Будучи совершенно в том уверен, я не сомневаюсь, чтобы вы не оправдали в полной мере выбора, который я в вас сделал. Пребываю вам благосклонный. В С.-Петербурге января 27 дня 1803 года. АЛЕКСАНДР
Несмотря на столь лестный рескрипт, Григорий Петрович титанических подвигов на благо Таврической губернии не совершил, управлял Таврической губернией меньше года. Со ссылкой на домашние обстоятельства он подал прошение об увольнении от службы, которое было удовлетворено в конце 1803 года.
Женился 5 сентября 1787 года на Александре Павловне Кочубей (1769—1838), приходившейся племянницей канцлеру А. А. Безбородко и сестрой канцлеру В. П. Кочубею. В браке у них родилось 11 детей, не считая тех, которые умерли в детстве (Платон, Ольга).
Сыновья: Александр, (1793—1868), Алексей (1794—1825), Илларион (1795—1864) коллежский асессор в отставке; умер в Пирне (возле Дрездена, где и похоронен.
Дмитрий (1799—1844) учился в Главном немецком училище Святого Петра с 1808 года, а затем в Пажеском корпусе. По окончании корпуса произведен в прапорщики Харьковского драгунского полка, 2 октября 1823 года был назначен адъютантом к главнокомандующему первой армией генералу барону фон-дер Остен-Сакену. В июне 1821 года переведен в Митавский драгунский полк с оставлением в должности адъютанта в этой должности он оставался до выхода в отставку. 24 декабря 1825 года произведен в штабс-капитаны, 6 декабря 1829 года в капитаны, а 25 июня 1832 года в полковники, с переводом в Польский уланский полк. В 1832 году во время нахождения главной квартиры в Киеве женился на княжне Софии Николаевне Манвеловой (имели 6-х сыновей и 3-х дочерей). 25 октября 1832 года вышел в отставку и поселился в своем родовом имении в Черниговской губернии, где он усердно занялся хозяйством и устроил себе прекрасную усадьбу. Последние годы своей жизни он страдал меланхолией близкой к умопомешательству и скончался 22 июля 1844 года в городе Пирне, где и был похоронен.
Михаил (1800—1850) отставной штабс-ротмистр. Похоронен в Любече, возле Покровской церкви. Был женат на Александре Петровне Кореневой её первый муж.
Сергей в 1826 году действительным студентом окончил Нежинскую гимназию; отставной майор, Зеньковский уездный предводитель дворянства. Холост. Похоронен в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре.
Лев (1808—1879) в 1826 году одновременно с братом Сергеем окончил Нежинскую гимназию, в которой позже был попечителем. Женат на дочери И. М. Скоропадского, Елизавете Ивановне, сын Григорий (1855—?) и дочь Александра; умер в чине действительного статского советника и был похоронен в полтавском Крестовоздвиженском монастыре.
Дочери: Софья(1788—1824) замужем за двоюродным дядей статским советником Александром Степановичем Милорадовичем (ум. 1840); у них сын Степан (ум. 1842).
Варвара (1797—1852) с 1823 года была замужем за камергером Виктором Петровичем Скаржинским.
Надежда (1802—1875) фрейлина (1817); замужем за Андрианом Прокофьевичем Устимовичем.
Елисавета (1803—1884) замужем за гвардии полковником Марком Афанасьевичем Мосоловым (ум. 1869)
Выйдя в отставку в 1803 году, Григорий Петрович поселился в Чернигове. Живя летом в своих деревнях, а зимой в Чернигове, где у него была главная контора, Григорий Петрович усердно занимался своим хозяйством, так как у него было около восьми тысяч крестьян, из которых часть досталась ему от отца, но большая часть от матери, урождённой Полуботок: от неё он получил бывший город Любеч, а также имения, доставшиеся ему после смерти двоюродного брата Стороженко Николая Михайловича, умершего бездетным. Григорий Петрович управлял и имениями своей жены, затем купил себе новые имения в Екатеринославской губернии.
Занимался хлебопашеством, устройством винокурных и пивоваренных заводов, а также занимался улучшением быта вверенных ему крестьян. В своих деревнях Милорадович построил крестьянам новые избы, разделил деревни на улицы и кварталы. В Любече он возобновил торговлю по Днепру, имея много судов. Торговля его имела большой успех на несколько сотен тысяч, товары отправлялись в Могилёв, Шклов, Борисов, Киев, Кременчуг и другие поднепровские города; торговал солью, хлебом и лесом.
Улучшая быт крестьян, Григорий Петрович думал и об их духовных потребностях: таким образом он выстроил в своих поместьях несколько церквей.
Григорий Петрович Милорадович скончался 19 мая 1828 года в Чернигове, после четырёхлетней тяжёлой болезни на 64-м году жизни, и похоронен в своей Троицкой Ильинской обители близ Чернигова, в соборной церкви. Рядом с ним была похоронена его супруга Александра Павловна, которая умерла спустя 10 лет после его смерти 14 февраля 1838 года на последний день масленицы от апоплексического удара.
Собирал фамильные портреты.
Не глянулся Милорадовичу Крым садок вишневый биля хаты перетянул
Второй Таврический губернатор Димитрий Борисович Мертваго, действительный статский советник, Таврический губернатор с 26 декабря 1803 г. по 28 октября 1807 года.
Родился (5 (16) августа 1760 года в селе Мертовщина, близ города Алатырь Казанской губернии. Умер 23 июня 1824 года в Москве.
Русский чиновник, сенатор, тайный советник с 1817 года, таврический гражданский губернатор с июля 1803 года, генерал-провиантмейстерс 1807 года.
Мертваго, дворянский род, происходящий, по преданию, от царевича Золотой орды Благодена, въехавшего к великому князю Олегу рязанскому в XIV в. Его потомки будто бы сохранили титул царевичей, а при Грозном сироты одного из них названы были "детьми Мертваго". Бумак Дмитриевич Мертваго был головой в большом полку 1576 год; Степан Павлович Мертваго головой у пеших стрельцов в Астрахани 1621 год, а Анисим Леонтьевич Мертваго ранен в походе против Стеньки Разина 1671 год. Михаил Степанович Мертваго был думным дворянином 1682 год. Род Мертваго внесен в VI часть родословной книги Казанской, Московской, Нижегородской и Самарской губерний (Гербовник, V, 51).
Димитрий Борисович Мертваго получил домашнее образование. В 1774 году вместе с семьёй попал в плен к Пугачеву, отец Дмитрия был повешен в его собственной деревне. Дмитрий в 1775 году записан унтер-офицером в гвардию, в службу вступил в 1779 году сержантом. С 1781 года на статской службе: прокурор в Оренбурге, с 1786 советник гражданской палаты в Уфе, с 1787 года советник Уфимского губернского правления.
Женился 14 февраля 1804 года на Варваре Марковне Полторацкой годы жизни 1778-22.07.1845, дочери главы Придворной певческой капеллы Ф. П. Полторацкого от его брака с А. А. Шишковой. Познакомились в Петербурге, венчалась в имении матери Грузины в церкви во имя Грузинской Божьей материи. По словам современницы, Варвара Марковна была «замечательно умная, добрая и деятельная женщина». «Веселый, проницательный взгляд её показывал доброту, просветленную умом, выходящим из ряда умов обыкновенных, и самостоятельный характер». После смерти мужа она сама заведовала всем хозяйством и обширной фабрикой в усадьбе Демьяново. Разорившись, была вынуждена переехать с дочерью Екатериной и сыновьями Петром и Николаем в Казань, где умерла от «водяной в груди». Похоронена на кладбище Кизичевского монастыря. В браке родились три сына и шесть дочерей, из которых, Елена и Надежда (28.04.1810), умерли в детстве.
С 1797 года служил в Провиантской экспедиции Военной коллегии в Петербурге, произведён в генерал-майоры. В начале 1802 вышел в отставку.
В конце 1802 года по протекции Г. Р. Державина, тогдашнего министра юстиции, назначен главным надзирателем крымских соляных озёр. В декабре 1803 — октябре 1807 Таврический гражданский губернатор. С 1807 года генерал-провиантмейстер, глава Провиантского департамента Военного министерства. В этой должности неоднократно конфликтовал с военным министром графом А. А. Аракчеевым. В 1810 уволен со службы, жил в своём имении Демьяново.
В 1817 назначен сенатором в Москву, в 1818 по личному распоряжению императора Александра Первого возглавлял сенаторскую ревизию, расследовавшую злоупотребления, допущенные администрациями Владимирской, Астраханской и Кавказской губерний. В последние годы жизни поддерживал тесные отношения с архиепископом Московским и Коломенским Филаретом (Дроздовым).
По словам С. Т. Аксакова, Мертваго был очень хорош собою, хотя небольшая лысина уже светилась на его голове; его называли даже красавцем, но при том говорили, что у него женская красота; он немножко пришёптывал, но это не мешало приятности его речей, и некоторые дамы находили, что это даже очень мило. Он был постоянно весел, шутлив, остроумен без колкости. Скончался на руках московского врача Ф. П. Гааза от «грудной жабы», причиной которой была подагра и водянка в груди. Похоронен на кладбище Симонова монастыря в Москве.
С 1807 года, по настоянию Державина, Мертваго начал работать над мемуарами, которые были изданы как «Записки Дмитрия Борисовича Мертваго 1760—1824 годов», Москва, 1867, в которых описал события пугачевщины, царствование императора Павла Первого, дал портреты видных государственных деятелей конца XVIII — начала XIX веков.
Дети: Николай (1805—1865), выпускник Царскосельского лицея (1826), полковник; женат с 24 апреля 1838 года на Сусанне Александровне Соймоновой (1815—1879), сестре С. А. Соболевского, с 1861 года начальница Казанского родионовского института.
Мария (1806—1865), замужем за лицеистом Дмитрием Николаевичем Масловым (1799—1856), их дочь Елизавета.
Екатерина (1807—1885), замужем с 29 апреля 1831 года за полковником Николаем Николаевичем Загоскиным. Овдовев и потеряв состояние, переехала в Казань, где была первой начальницей Родионовского женского института. После её 25-летнего управления институт перешел в руки к её невестке Сусанне Александровне Соймоновой. Отличалась «умом, энергией и образованием, память до старости ей не изменяла и за несколько дней до кончины она наизусть цитировала.
Софья (25.12.1808—26.05.1867), родилась в Петербурге, крещена 10 января 1809 года, крестница супругов Олениных.
Варвара (1812—1848), замужем с 23 апреля 1841 года за Иваном Федоровичем Воейковым (1781—1847).
Пётр (1813—1879), штабс-ротмистр, адъютант при казанском военном губернаторе, «по натуре был светский, легкомысленный и веселый человек, он не делал драмы из жизни и относился ко всему легко».
Дмитрий (1815—1864), надворный советник, владелец усадьбы Демьяново.
Третий Таврический гражданский губернатор Андрей Михайлович Бороздин, генерал-лейтенант, сенатор, правил с 2 ноября 1807 года по 20 июля 1816 года.
Андрей Михайлович Бороздин 1765 год – 8 декабря 1838 года.
Андрей Михайлович один из трех сыновей генерал-поручика Михаила Саввича Бороздина, представитель дворянского рода, известного в России с XIV века. На Псковской земле Бороздины известны с XVII века. Родовые имения Бороздиных Костыжицы и Ладино.
В возрасте восьми лет Андрей был записан в лейб-гвардии Семеновский полк каптенармусом, в девятнадцать лет получил чин прапорщика. В составе полка принимал участие в военных действиях русско-шведской кампании 1788-1790 годов. В 31 год Андрею Михайловичу был присвоен чин полковника.
В 1798 году Бороздин был произведен в чин генерал-майора и назначен шефом Троицкого мушкетерского полка. Через два года Андрей Михайлович получил повышение в чине до генерал-лейтенанта. В 1804 году он подал прошение об увольнении с военной службы. Прошение было удовлетворено, Бороздину было предоставлено право ношения мундира.
В 1806 году во время Войны четвертой коалиции (война наполеоновской Франции и ее союзников в 1806-1807 годах против России, Пруссии и Великобритании) Бороздин служил в Чигиринском уезде Киевской губернии в составе Земского войска временного милицейского военного формирования ополчения, созванного манифестом Александра I.
2 ноября 1807 года Андрей Михайлович назначен таврическим гражданским губернатором. За годы своей службы он многое сделал для развития и благоустройства Крыма: активно занимался национальным вопросом, сельским хозяйством, легкой промышленностью, а также производством пороха для нужд армии и комплектованием воинских соединений. По распоряжению губернатора у княгини Горчаковой было приобретено здание для первой в Крыму Симферопольской мужской гимназии.
Андрей Михайлович обустраивал свои имения Кучук-Ламбат и Саблы. Рядом с имением Кучук-Ламбат в 1824 году приобрел землю и построил усадьбу Карасан с парком старший брат Бороздина Михаил Михайлович.
Андрей Бороздин своей кипучей деятельностью по благоустройству открыл Крым для русских путешественников. В разные годы в его имении Кучук-Ламбат останавливались Пушкин, Грибоедов, Жуковский.
12 марта 1809 года Бороздин был награжден орденом святой Анны первой степени, как в 1808 году его младший брат Николай Михайлович и в 1812 году старший, Михаил Михайлович.
С началом военных действий Отечественной войны 1812 года Андрей Михайлович подал в адрес государя прошение о службе в действующей армии. Прошение было удовлетворено, но биться на полях сражений Бороздину не пришлось: в Крыму началась эпидемия чумы, и он был направлен туда для борьбы с ней. Действия по предотвращению распространения заразы Андрея Михайловича были эффективны, чума была остановлена и не вышла за пределы Крымского полуострова. За этот труд ему было выражено Высочайшее благоволение.
В 1813 году владельцем Кучук- и Биюк-Ламбата (640 десятин земли и 80 десятин Алуштинской дачи) стал генерал-лейтенант, гражданский губернатор Тавриды Андрей Михайлович Бороздин (1765—1838). Красота ландшафта и целебный климат покорили Андрея Михайловича, и он стал одним из первых крупных застройщиков Южнобережья.
В июле 1816 года Бороздин направлен в Петербург и введен в состав Правительствующего сената в межевой департамент, который осуществлял контроль над деятельностью межевых учреждений, разбирал жалобы землевладельцев на землемеров, а также формировал архив документов и карт.
В 1828 году Андрей Михайлович был уволен со службы и поселился в крымском имении Кучук-Ламбат. До конца жизни он занимался его обустройством, в 1820 году начал закладку парка. 8 декабря 1838 года умер от простуды, похоронен в семейном склепе имения.
Андрей Михайлович был женат на единоутробной сестре героя 1812 года генерала Николая Раевского Софье Львовне Давыдовой. В браке родились сын Лев и две дочери Мария и Екатерина. Сын служил по военной линии, затем жил во владениях семьи и был предводителем Чигиринского дворянства. Обе дочери вышли замуж за декабристов, но судьба их сложилась по-разному.
Старшая, Мария, в 1825 году вышла замуж за гвардии штабс-капитана, участника Отечественной войны 1812 года, а впоследствии декабриста Иосифа Поджио. После событий на сенатской площади Поджио был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Жена тщетно разыскивала его: Андрей Михайлович приложил значительные усилия, чтобы скрыть местонахождение зятя от дочери. Мария хотела разделить судьбу возлюбленного и отправиться за ним в Сибирь в случае, если он будет туда выслан. Она писала во все возможные инстанции, обращалась с прошениями к государю. 8 апреля 1826 года у Марии родился сын Лев.
Поджио был приговорен к 12 годам сибирской каторги, однако Бороздин из опасений, что дочь исполнит свое намерение, упросил Николая I поместить его в Шлиссельбургскую крепость. Через восемь лет заключения здоровье Поджио было сильно подорвано, и отец выдвинул требование: он будет ходатайствовать о переводе зятя в Сибирь при условии развода Марии с мужем.
Мария уехала на юг, в имение отца. Часто бывала в Одессе, где познакомилась с генерал-лейтенантом, князем Александром Ивановичем Гагариным, и вышла за него замуж. Мария Андреевна умерла в 1849 году и похоронена рядом с отцом в семейном склепе Кучук-Ламбата. Поэтому дом княгини Гагариной в Кучук Ламбате её дом. Но строила его другая княгиня Гагарина-вторая жена.
Бороздин в 1838 году умирает от обыкновенной простуды имение стало имением Гагарина. Гагарин с женой по службе отправляется в Тифлис. Где Мария тихо угасла от болезни. Александр Иванович Гагарин вдовствует четыре года, но все же в возрасте 56 лет делает предложение представительнице древнего княжеского грузинского рода Тасо Орбелиани. Княжне тогда был 21 год, но в те времена такой разрыв в возрасте не считался уделом стареющих актеров, а был нормальным явлением.
И стала прекрасная княжна Анастасия Давидовна княгиней Гагариной. Но их счастливый брак продлился всего четыре года, Александра Гагарина убил кинжалом некто Дадешкелиани, бывший князь Сванетии. А от брака осталась маленькая дочь. До конца жизни Анастасия остается верна мужу. Она берет дочь и навсегда уезжает в Крым, в Кучук-Ламбатское имение, что досталось ей от супруга. И живет здесь мечтой построить настоящий рыцарский замок, о котором они мечтали с мужем.
В возрасте 11 лет от костного туберкулёза умирает их дочь и Анастасия остаётся совсем одна. В имении она живет полвека, замуж больше не выходит и в память о своем муже мечтает о замке. Который стал бы данью её любви к нему.
Деньги на строительство появились к 1902 году. За строительство берется известный крымский архитектор Николай Петрович Краснов.
Возведение дворца завершилось в 1907 году, в том же году княгиня Гагарина умерла. Поскольку детей у неё не было, дворец перешёл по наследству племяннице Гагариной княгине Елене Тархан-Моурави, которая жила в нём до самой смерти в 1922 году.
Екатерина Андреевна вышла замуж за подпоручика, участника Кавказской войны, декабриста Владимира Лихарева. В 1824 году у него была дуэль с другим будущим декабристом, Михаилом Петровичем Бестужевым-Рюминым, из-за Екатерины. Михаил сватался за нее, не получив согласия своих родителей, и тем самым скомпрометировал девушку. Дуэлянты обменялись выстрелами: пуля Владимира попала в эполет соперника, пуля Михаила угодила в бедро Лихарева. По мнению врача, извлекать ее было бы опасно.
Летом 1825 года Екатерина и Владимир обвенчались. Лихарев был арестован в один день с Иосифом Поджио. Был осужден на каторгу с лишением чинов и дворянства. Супруга не последовала за ним в Сибирь и жила в имении матери мужа в Тульской губернии. Через 10 лет ожидания и стараний по улучшению участи мужа Екатерина развелась с ним и вышла замуж вторично за гвардейского поручика Льва Шостака. Умерла через три года и похоронена рядом с отцом и старшей сестрой.
Говоря об усадьбе Кучук Ламбад и дворце княгини Гагариной обязательно нужно упомянуть про имение старшего брата Михаила Михайловича Бороздина.
В 1824 году в урочище Кара-Асан, рядом с имением брата, Михаил Михайлович купил участок в 26 десятин земли. На землях Карасана произошла хозяйственная революция формировалась усадьба: возводили господский дом, создавали пейзажный парк с прихотливо извивавшимися тропинками, аллеями.
В начале 1830 года работы были завершены. В имении М. М. Бороздина были построены усадебный дом, здание для управляющего, 8 каменных одноэтажных сооружений различного функционального назначения и, конечно, разбит пейзажный парк. Архитектор имения Карасан трудился и как мастер-ландшафтник. Фамилия его, к сожалению, неизвестна, но современники восхищались художественными особенностями парка.
Дом для летнего отдыха Михаила Михайловича Бороздина был построен на века (он сохранился). Здание отмечено сложным сочетанием различных стилей Ренессанса, русского классицизма, русского гражданского зодчества. В архитектуре дома заметны стилевые особенности эпохи романтизма: он расположен на центральном уступе горного склона, откуда просматривался весь Кучук-Ламбат, раскинувшийся среди утесов.
Особенно примечателен главный южный фасад здания, обращенный к морю, оформленный десяти колонной арочной галереей. С нее открывалась чудная панорама пейзажного парка. Галерея придавала зданию открытость и воздушность. А в центре южного фасада над кровлей возвышался небольшой бельведер с тремя слуховыми окошками сложного рисунка и граненой башенкой с шатровым верхом, и шпилем.
Этот уютный домик, обвитый вечнозеленым плющом и виноградом, гармонично вписался в сочную зеленовато-коричневую гамму Кучук-Ламбатского залива и навсегда вошел в историю Крыма как Пушкинский домик.
Впоследствии, по рассказам Николая Раевского-младшего, сопровождавшего А. С. Пушкина в путешествии по Крыму, знаменитый художник И. Айвазовский написал картину «Пушкин с семьей Раевских на берегу у Кучук-Ламбата». Сведения о приезде друзей в Кучук-Ламбат заслуживают доверия. Летом 1820 года Н. Н. Раевский-младший писал своей матери: «Я надеюсь также, моя дорогая мама, что в Крыму вы остановитесь в Кучук-Ламбате».
К усадебному дому Михаила Бороздина в Карасане примыкал небольшой внутренний дворик, обрамленный на севере и востоке каменной оградой. Восточная сторона ограды завершается зданием сторожки простых архитектурных форм.
В начале 1830-х годов было возведено двухэтажное каменное здание для управляющего имением. Архитектура этого сооружения имела стилевые черты позднего классицизма. (В начале XX века на первом этаже здания жила семья садовника). В 30-е годы XIX века Карасанское имение стало быстро расширяться: на уступах пологих холмов построили два одноэтажных каменных здания.
К югу от барского дома на террасе, ведущей к бухте, в это же время сооружены еще 5 каменных зданий различного функционального назначения. В северной, пологой, части террасы возведены два одноэтажных дома сложной планировки. В 30-е годы к югу от этих зданий вблизи кромки террасы были построены еще три дома в классических формах. Дома соединялись между собой глухими переходами.
Неутомимый Михаил Михайлович, 57-летний владелец Карасана, создал у себя в довольно сжатые сроки образцовое имение.
В имении Михаила Бороздина, кроме архитектора, художников, музыкантов, работали несколько садовников. 8 октября 1837 года к управляющему имением Воронежской губернии, титулярному советнику И. В. Никитину хозяин Карасана писал: «При солонине отправьте ко мне Гаврюшу-музыканта и с ним выберите 4 человека лет по 20-ти или около того в садовники: они нужны мне для Карасана».
Закладка Карасанского парка, в дальнейшем получившего огромную известность и ставшего памятником садово-паркового искусства, началась в 30-е годы. Архитектурной доминантой парка служил дом или дворец, расположенный на самом возвышенном месте, в данном случае на центральном уступе горного склона. Отсюда открывались прекрасные виды на широкий простор моря, имение брата А.М. Бороздина в Кучук-Ламбате, на гору Аю-Даг. Вокруг дворца группировались парк, фруктовые сады, поляны. Разбивка пейзажного парка начиналась от господского дома.
Горный рельеф продиктовал планировку усадьбы. Парк прорезали тропинки, а нижняя терраса соединялась с усадебным домом главной подъездной дорогой. Для парадных, конных и пешеходных гуляний были проложены широкие тропы, сливающиеся с дорогой. Прямая аллея поворачивала на восток на террасу южного фасада дома, от его юго-восточного угла начиналась обводная тропинка к дому управляющего.
Карасанский парк резко отличался от других южнобережных парков тем, что пейзажи здесь формировались полянами и небольшими дендрологическими группами деревьев, кустарников, размещенных возле сооружений. Здания эти были доминантами пейзажей.
Незадолго до смерти Михаил Михайлович приобрел новые земельные угодья: сады в Партените, Дегерменкое, Биюк-Ламбате. В апреле 1835 года он купил у брата Андрея фруктовый сад, затем у татар лесные и сенокосные угодья в Биюк-Ламбате. Он успел занять под виноградник с лозами зарубежных сортов более б десятин земли, заложить школку на 16 тысяч виноградных лоз, украсить два сада в Карасане, посадив там триста фруктовых деревьев лучших сортов.
Наследники М.М. Бороздина продолжали расширять границы имения Карасан. В 1910 году В. П. Семенов-Тян-Шанский отметил, что имение Карасан занимало площадь в 280 десятин: 25 десятин виноградник, 30 табак, 60 лес, 16 фруктовые сады.
Михаил Михайлович Бороздин скончался в 1837 году, а в следующем, 1838 году, ушел из жизни его брат, Андрей Михайлович Бороздин. Симферопольский дом братьев на улице Приютненской по наследству принадлежал Анне Михайловне Бороздиной.
В 1839 году Анна Михайловна вышла замуж за Николая Николаевича Раевского-младшего. Одно из зданий, доставшихся Н. Н. Раевскому, сохранилось. В нем, на углу улиц Пушкина и Гоголя, в 40-е годы XIX века располагался штаб Белостокского полка, которым командовал Н. Н. Раевский-младший. Позже здесь размещался приют для девочек. В настоящее время сохранившееся здание используется под этнографический музей.
В основу проекта летнего дворца дворян Раевских в Крыму легла архитектура дворца персидского царя Аликану, возведенного в XVII веке в Исфахане, бывшей столице древней Персии (Ирана). Аналогичен композиционный прием террасирования местности. Перепады высот сделали южный фасад дворца Раевских трехъярусным, северный — двухъярусным. Богатая пластика дворца, особенно его южного фасада, создала неповторимый художественный образ.
Эффектный, изящный дворец из мраморовидного известняка, обвитый розами и китайской глицинией, привлекал внимание своей симметричностью и воздушностью. Вход в здание решен зодчим в виде аркады. Просторные террасы, балконы, мансарды главного морского фасада (II и III этажи) в разных уровнях здания фиксировали видовые площадки, с которых открывались красоты лунных ночей Кучук-Ламбатского залива и ухоженного вечнозеленого парка.
Богатейший орнаментальный узор, под ковром которого исчезла гладь стен, характерен для южного морского фасада: геометрические и растительные арабески перемежались с паутиной лепных деталей. Ажурная резьба по дереву ограждений балконов, капителей стоек создавала в условиях южного климата богатую игру светотени. Пышный аттик завершал морской фасад — «отсюда парк представляется прелестной мозаикой: вершины кедров, сосен, кипарисов и других хвойных деревьев красочно чередуются с разными по форме и величине вершинами лиственных пород». С аттика хорошо видны серебристо-сизые вкрапления кедра атласского голубого, частое мелькание пятен зелени кипарисов и туи, зонтообразные верхушки сосны итальянской.
Северный фасад совершенно неожиданно украшен горельефом европейского образца — «Мадонной с младенцем», что вполне отождествляется с подвигом хозяйки имения — Марии Григорьевны Раевской, подарившей Михаилу Николаевичу 10 детей! Доминанта восточного фасада — прямоугольный ризалит увенчан четырехгранной изящной башенкой с карнизом большого выноса и шлемовидным куполом, что придало зданию живописность. С балкона восточного фасада хорошо просматриваются ландшафтный парк и Кучук-Ламбат.
Дом-дворец соответствовал вкусам его владельцев. Интерьер был оформлен картинами и гравюрами русских и западноевропейских мастеров. Серебряная посуда, бронзовые бра, светильники, часы, канделябры, гобелены и зеркала — атрибутика дворянской жизни присутствовали в 21 комнате, служили местом отдыха для гостей и родственников, а прежний дом прадеда Михаила заняли дети Михаила Николаевича здесь им было свободно и вольготно. В вестибюле дворца обращаешь внимание на мраморный камин и чугунную решетку затейливой восточной орнаментации.
Персидские мотивы в декоре дворца связаны с посещением Михаилом Николаевичем Персии, в частности, он побывал в Хоросане. Эта провинция находилась на границе с Афганистаном и Туркменией. М.Н. Раевский был покорен цветущими садами, арыками, обилием роз. Неудивительно, ведь Персию ранее называли Полистан, что в переводе означает «Розовый сад». В парковых композициях древних персидских садов широко использовались цветы, в основном розы Гюлистан. Персидская традиция позже получила развитие в декоративном садоводстве Крыма в XIX — начале XX века. В исторических парках Мисхора, Массандры, Никиты, Карасана возникли целые аллеи из роз, разнообразных по красоте и аромату.
Провинцию Хоросан в Персии посещал в 1796 году дед Михаила Николаевича — генерал Н.Н. Раевский-старший. Он, еще будучи отроком, командовал полком и вместе с генерал-поручиком В.А. Зубовым во времена Екатерины II совершил поход в Персию. Позже, во время русско-персидской войны (1826—1827), здесь воевал Н.Н. Раевский-младший, отец Михаила. Перед походом Николай Николаевич Раевский-старший подарил сыну старинную карту Персии.
Именно благодаря Раевским название «Хоросан» закрепилось в топонимике Крыма. Характерно, что с 50-х годов XIX века в письмах, распоряжениях владельцев, управляющих имения Карасан, отправной точкой корреспонденции указывали «Хорасан», «Харасан», что в переводе с персидского означало «восход солнца, восток». Выбор персидского слова для названия крымского имения означал, что не забыта страна Розового сада, где бывали три поколения Раевских.
Горные ручьи Хайракташ и Ай-Ефим, снабжавшие Карасан водой, ныне установлены в результате многолетних поисков современных геофизиков Гурзуфа. Местонахождение их обнаружили вблизи горы Шарха, в 5 километрах от Карасана.
В 1891 году Михаил Николаевич вынужден был оставить Южный берег Крыма и поселиться в Царском Селе. Его единогласно избрали президентом Императорского Российского общества садоводства.
Осень 1893 года Михаил Николаевич решил провести в Крыму, в родовом имении Тессели в Форосе. Здесь, где каждое дерево было им прочувствовано, он с увлечением занялся садоводством и виноделием. Творец благоденствия Карасана, Партенита и Тессели умер 10 октября 1893 года на 52-м году жизни.
Его отпевали в маленькой домовой церкви Вознесения, которую он построил в любимом Карасане в 1889 году, за четыре года до смерти. 18 октября 1893 года прах Михаила Николаевича предали земле в ограде семейного пантеона Крестовоздвиженской церкви в селе Разумовка Кировоградской области.
После смерти генерал-майора М. Н. Раевского в 1893 году усадьба Карасан стала собственностью его жены Марии Григорьевны Раевской (Гагариной) и их детей. Мария Григорьевна продолжила лучшие традиции в формировании усадьбы. В начале XX века возле въездных ворот, ведущих к архитектурному комплексу винокурни, симметрии по сторонам дороги сооружены двухэтажный каретный сарай и одноэтажный домик для кучера. Одновременно от усадьбы было проложено шоссе к центральной магистрали.
В штате сотрудников в имении Карасан на 1911 год значилось незначительное количество людей: священник с окладом в 900 руб., псаломщик Ф. Вуц (420), учительница А. Кедрова (540), дворецкая П. Алифирова (300), сторож дворца И. Морозова (216), садовник А. Бредис (420). Усадьба содержалась отлично.
И очень любопытная деталь — «Ея превосходительство М. Г. Раевская», так звучал ее титульный казенный лист, содержала в имении «Карасан» трех пенсионеров — Э.П. Либо (бывшего садовника) с пенсией в 600 рублей, М. Кушнереву 120, И. Ригулина 120. На работы в саду, парке и на виноградниках хозяйка имения привлекала сезонных рабочих.
На территории Карасана находилась ликерная, предлагавшая туристам и путешественникам отличные, выдержанные в знаменитых карасанских винных подвалах вина, в таком ассортименте: Токай и Аликану урожая 1905 года. Вина — мадера, мускат, рислинг, альбильо, малобек, каберне радовали приезжих своими ароматами и вкусами. Но во время землетрясения 1927 года этот богатый винами подвал был разрушен.
Мария Григорьевна имела свой автомобиль, и поэтому не было проблем с поездками в Ялту и имения в Партенит и Тессели на Форос для решения хозяйственных и нотариальных дел
.
Карасан славился свадьбами, благо невесты (княжны Гагарины) жили рядом в Кучук-Ламбате. Сын Михаила Николаевича, поручик лейб-гвардии Гусарского полка Михаил Михайлович был женат на фрейлине, княжне Ольге Сергеевне Гагариной, Петр Михайлович, отставной поручик лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, женат на фрейлине, графине Софье Павловне Ферзен.
Дочь Мария Михайловна Раевская, фрейлина, вышла замуж за Николая Сергеевича Плаутина. Дочь Анна Михайловна, фрейлина, в 1092 году бракосочеталась с Николаем Николаевичем Шиловым, дочь Софья Михайловна, фрейлина, вышла замуж за князя Михаила Анатольевича Гагарина.
Была в этой большой и дружной семье трагедия, о которой предпочитали молчать: 27-летний корнет Николай Раевский, блестящий офицер, в 1900 году покончил жизнь самоубийством. Из-за постоянных ссор с возлюбленной, балериной Императорского театра, он пустил себе пулю в лоб.
Въезд в имение Раевских был оформлен двумя каменными пилонами, увенчанными декоративными вазами-амфорами и соединенными полотнами ажурной, кованной из металла решеткой барочного рисунка. Перед туристами представал легкий, изящный дворец Раевских, на сером фоне которого выгодно красовались вьющиеся розы, китайская глициния и неповторимая красота Карасанского парка. Внимание туристов привлекали две рощи бамбука. Интересную символику имели рощи листоколосника сизозеленого (бамбука) — символа мужества, несгибаемой воли, мужской силы — своими качествами они как бы перекликались с владельцами имения, сыновьями Н. Н. Раевского-младшего, внуками и правнуками. Туристы любовались нежной, как у папоротника, хвоей аборигена Северной Америки, кипариса болотного, дерева, которого нет даже в Никитском Ботаническом.
С установлением Советской власти в Крыму Михаил Михайлович Раевский, последний владелец имения Партенит, в 1922 году предложил в дар образовавшемуся винсовхозу для совхозной конторы двухэтажное здание в Партените. Это был своего рода тактический ход. Но спасти имение не удалось. Оно было национализировано в 1922 году. Господские дома Раевских в Партените и Тессели преобразовались в школьные здания и совхозные конторы.
Братья Бороздины на голых горных склонах создали и подарили Крыму дворцы-санатории «Утес» и «Карасан», прекрасный парк, заложенный в усадьбе Кучук Ламбат Андреем Михайловичем Бороздиным. При его участии, кстати, был организован первый государственный ботанический сад, ныне именуемый Никитским.
4) Андрей Степанович Лавинский, действительный статский советник, четвертый Таврический гражданский губернатор с 20 июля 1816 года по 28 декабря 1819 года.
Александр Степанович Лавинский (12 (23) апреля 1776-2 (14) августа 1844 года, Санкт-Петербург) российский государственный деятель начала XIX века, сенатор, член Государственного совета, действительный тайный советник. Единокровный брат Сергея Степановича Ланского государственного деятеля, министра внутренних дел Российской империи (1855–1861), действительного тайного советника, обер-камергера, губернатора Костромской и Владимирской губерний, сторонника и участника крестьянской реформы.
Родился внебрачным сыном Степана Сергеевича Ланского (1760–1813) гофмаршала Двора, тайного советника и Анастасии Николаевны Нелединской-Мелецкой, урождённой графини Головиной (1754–1803). Вскоре после рождения получил потомственное дворянство.
Некоторые должности Александра Степановича Лавинского:
С 24 марта 1811 по 1812 год Виленский генерал-губернатор.
С 20 июля 1816 года по 28 декабря 1819 года Таврический гражданский губернатор.
Директор Департамента государственных имуществ Министерства финансов (1820–1822).
С 23 марта 1822 года Восточно-Сибирский генерал-губернатор («Иркутский губернатор»). Занимался устройством управления Нерчинских горных заводов, переданных указом Николая I от 14 апреля 1830 года в ведение генерал-губернатора.
В 1833 году оставил пост Сибирского губернатора и 6 декабря того же года назначен сенатором.
31 декабря 1835 года произведён в действительные тайные советники.
Умер в Санкт-Петербурге, похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.
Награждён орденами Святой Анны 1-й степени (1812), Святого Александра Невского (1829, алмазными знаками к нему 1840), Святого Владимира 1-й степени (1834) и другими.
Был женат на Анне Андреевне, урождённой Закревской (12 (23) 1775–2 (14) 1841), сестре А. А. Закревского. В браке родилось двое детей сын Сергей и дочь Елизавета.
Ничем значительным для пользы Крыма не отметился.
5) Андрей Николаевич Баранов, действительный статский советник, с 28 декабря 1819 г. по 19 апреля 1821 г. пятый и самый молодой Таврический гражданский губернатор во время его назначения, ему исполнилось 26 лет.
Александр Николаевич родился 23 апреля 1793 г. и родом из дворян Московской губернии. Его отец Николай Иванович (1757-1824 гг.) тайный советник, сенатор и московский губернатор, почетный опекун Московского воспитательного дома, состоял в переписке с императрицей Марией Федоровной (1759-1828 годах).
Помимо Александра, в семье родился еще один сын, но его личность не столь ярка в истории. Александр Николаевич свою службу начал в придворном штате. В 1810 году он служил в Московской губернии в уголовной палате в звании камер-юнкера. В 1811 году занимал должность советника в Московском губернском правлении в звании камер-юнкера 5 класса. В 1812-1813 годах обер-прокурор в 6-м департаменте Сената, то есть фактически возглавляет его. В 1814 году числился при Министерстве полиции.
Есть сведения, что в 1815 году Александр Николаевич служил в Нанси, в канцелярии военного губернатора Лотарингии, но уже в следующем году вернулся в Россию и поселился в Санкт-Петербурге. Свое последнее назначение, он получил 28 декабря 1819 года, когда он был определен на должность Таврического гражданского губернатора.
«Незадолго перед приездом моим в Симферополь А. Н. Баранов вступил в должность губернатора, и в самое короткое время успел заслужить любовь, доверенность и уважение жителей Тавриды. Объехав с ним вместе часть южного берега, я имел случай узнать в нем молодого человека редких достоинств, прекрасной души, ума, образованного, с единственною целью в честолюбии быть полезным […] мог ли я ожидать тогда, что чрез год моя рука посыплет крины на гробницу твою, юноша незабвенный! В тебе Отечество утратило сына, подававшего основательные надежды на великие заслуги» – писал русский писатель и дипломат Иван Матвеевич Муравьев-Апостол.
Назначению Баранова поспособствовал сам император Александр I. Вот что сообщает нам в мемуарах А. М. Фадеев, служивший тогда управляющим Конторой иностранных поселенцев: «Это был губернатор (А.Н. Баранов), каких я более и не знал.
Молодой человек, сделавшийся известным по своим отличным качествам и достоинствам императору Александру Павловичу, который узнал его с такой хорошей стороны, как особенно даровитого чиновника, что, несмотря на то, что ему было всего двадцать три года от роду, назначил его губернатором в Крым, собственно для устройства Таврической губернии, в коей беспорядки от прежних неспособных губернаторов были весьма большие. Своею необыкновенною деятельностью, способностью к делам и благонамеренностью он оправдал вполне доверие к нему государя. Но, к сожалению, убил себя непосильными трудами в два года и умер на двадцать шестом году». Автор ошибается с возрастом Баранова.
Характерной особенностью управленческого стиля А.Н. Баранова было его стремление вникать во все тонкости административных практик. Некоторые из его идей по преобразованию социально-экономической сферы впоследствии были реализованы М. С. Воронцовым. А. Н. Баранов предложил увеличить территорию Феодосийского градоначальства за счет включения в его состав Керчи. Эта мера по мнению губернатора должна была способствовать оживлению торговли как в самой Феодосии, так и в Керчи, связав Феодосийское градоначальство с Грузией и Черкесией. Задумка губернатора не была реализована из-за административных преобразований, проводимых правительством, и исключения 17 апреля 1820 года земель Черноморского войска «таманская сторона» из состава Таврической губернии.
Губернатором разрабатывался проект обустройства карантинов в портовых городах губернии. Постоянные вспышки чумы на Черноморском побережье вынуждали местное начальство предпринимать меры для защиты населения от возможного заражения. Именно поэтому начальник губернии обратился к херсонскому военному губернатору с просьбой о выделении денег для строительства карантинных сооружений в Евпатории.
Но А.Ф. Ланжерон не поддержал молодого чиновника. Отказ мотивировался тем фактом, что Евпаторийский порт должен был использоваться сугубо как внутренний, а все иностранные торговые суда необходимо было отправлять в Феодосию.
Одной из злободневных проблем оставалась необходимость создания органа управления мусульманским духовенством. Молодой губернатор обратился к опыту Д.Б. Мертваго, пытался составить собственный проект таврического муфтията, но завершить начатое не успел. Появление единого органа управления мусульманским духовенством было вызвано необходимостью поставить под контроль назначения в этой среде.
К тому же крымские татары имели право обращаться к духовенству для разрешения различных споров, в том числе и земельных. Если решение удовлетворяло судящихся, то такое дело считалось закрытым. Тем не менее эффективность деятельности традиционной системы правосудия в Крыму вызывает сомнения. Количество обращений в гражданские суды по земельным и хозяйственным тяжбам продолжало увеличиваться.
В 1820 году был подан проект о создании почтовой дороги от Феодосии через Арабатскую стрелку в Геническ и Мариуполь. Обустройство этого маршрута было затруднено тем, что большинство земель на Арабатской стрелке находилось в частной собственности и требовалось получение разрешение на проезд от владельцев. Из-за этого реализация проекта была отложена на неопределенное время.
Губернатору удалось создать почтовую дорогу от Бахчисарая через Мекензивые горы в Севастополь в обход Северной стороны. Благодаря содействию А. Н. Баранова и А. Ф. Ланжерона, во всех крупных городских центрах Новороссийского края началась разбивка городских садов. Не стал исключением и Крым.
В Симферополе был приведен в порядок городской сад, заложенный еще в 1809 году А. М. Бороздиным. Результаты работы губернатора спустя 26 лет оценил русский государственный деятель Николай Сергеевич Всеволожский (1772–1857), так описав городской сад: «В Симферополе недавно стали разводить публичный сад: он прекрасно обрисован в английском вкусе и уже довольно разросся, так, что может доставить гуляющим приятную тень».
В конце августа, начале сентября 1820 год посетил Симферополь А. С. Пушкин. Во время пребывания А. С. Пушкина в Симферополе, он встречался с А. Н. Барановым. Губернатор был всего на шесть лет старше поэта и принадлежал к той группе либерально- настроенной дворянской молодежи, среди которой вращался поэт в Санкт-Петербурге.
Скончался А.Н. Баранов 25 апреля 1821 года от солнечного удара, который получил во время объезда губернии в Перекопском уезде. Был похоронен на Старом христианском кладбище в Симферополе (снесено в 1930-е) с правой стороны от главного входа церкви. Надпись на надгробной медной доске гласила: «Посреди сей церкви напротив царских врат под чугунною доской погребено тело действительного статского советника Двора Его Императорского Величества действительного камергера таврического гражданского губернатора и разных орденов кавалера Александра Николаевича Баранова, родившегося 1793 года 23 апреля, скончавшегося к великому прискорбию родителей и всех его знающих 1821 года 25 апреля. Всего жития его было 28 лет и 2 дня. Память праведного в благословении, и душа его в руке Божьей»
Господь забирает лучших.
6) Николай Иванович Перовский, действительный статский советник, шестгой Таврический гражданский губернатор с 25 февраля 1822 года по 16 октября 1823 года
Николай Иванович Перовский, действительный статский советник, градоначальник Феодосии и дядя писателя Алексея Константиновича Толстого.
Николай Иванович Перовский, первенец графа Алексея Кирилловича Разумовского (1748–1822), появился на свет под покровом тайны. Имя его матери история утаила. Вскормлен и воспитан он был в гостеприимном доме тетки, Натальи Кирилловны Загряжской.
Николай Иванович Перовский начал свой жизненный путь на гражданской службе. В 1799 году судьба привела его в Коллегию иностранных дел, где он, в звании студента, был приписан к Константинопольской миссии. Вскоре дипломатическая стезя привела его в Вену (1802), а затем и в Дрезден (1803). В 1805 году Перовский присоединился к миссии Юрия Александровича Головкина, отправившейся в далекий и загадочный Китай.
После возвращения из Китая, он облачился в мундир военного ведомства. Судьба бросила его в пламя войны с французами (1805–1807), где в 1807 году он был ранен. За доблесть, проявленную в том сражении, грудь его украсил орден Святой Анны 3-й степени зримое свидетельство отваги. В том же году в чине коллежского асессора, вновь оказался на службе в Коллегии иностранных дел.
1817 год принес ему назначение на должность Таврического вице-губернатора и возвел в чин статского советника. А спустя всего три года Н. И. Перовский стал градоначальником Феодосии, и в тот же год был удостоен ордена Святого Владимира 3-й степени.
Он обладал глубоким знанием истории, что нашло яркое отражение в его конфликте с основателем Керченского музея древностей, П. А. Дюбрюксом. 22 марта 1821 года, движимый негодованием, он обратился к министру народного просвещения, князю А. Н. Голицыну, с гневным письмом, обличающим грабительские раскопки, проводимые в Керчи и ее окрестностях.
Он страстно призывал запретить деятельность Дюбрюкса, предлагал собрать все ценности, обнаруженные при раскопках, в Феодосийском музее древностей, привлечь внимание правительства и научного сообщества к археологическим сокровищам Керчи и, наконец, начать раскопки «последовательно и со знанием дела», чтобы сохранить бесценное наследие прошлого.
В 1822 году Николай Иванович Перовский вступил в должность Таврического губернатора, не покидая поста градоначальника Феодосии. В годы его правления Таврида преображалась, велось активное городское строительство, развивалась сеть дорог на территории губернии. Велась работа по возведению нового карантина, строительство которого было завершено при губернаторстве А. И. Казначеева.
Следуя курсом регионального развития, заданным правительством, губернатор обратил свой взор и на другие поселения губернии. По его замыслу, новые планы застройки преобразили уездные города Алешки и Орехов. Благодаря его деятельному участию, в Керчи закипела работа над возведением карантинных и таможенных сооружений, а в Ялте, Балаклаве и Судаке выросли карантинные заставы, словно стражи, охраняющие спокойствие южных рубежей.
В Ногайске (ныне Приморске в Запорожской области) заложили пристань, призванную стать вратами для сбыта продукции ногайцев, чьи кочевья раскинулись в этих землях.
По велению Министерства внутренних дел Н. И. Перовский развернул в Крыму поиски сокрытых богатств: каменного угля и железной руды. Изыскания его экспедиции увенчались успехом на Керченском полуострове были обнаружены залежи железной руды.
Губернатор впервые провел оценку крымских лесов, стремясь постичь их состояние и потенциал. Принимал деятельное участие в разработке проекта почтовой дороги по Арабатской стрелке. В период его губернаторства был спроектирован мост через Генический пролив, а с владельцами земель на Арабатской стрелке достигнута долгожданная договоренность о прохождении почтового пути через их владения.
В тесном сотрудничестве с исполняющим обязанности новороссийского генерал-губернатора И. Н. Инзовым, были упорядочены и законодательно закреплены повинности крымских татар, проживавших на землях помещиков.
Это стало важным шагом в урегулировании земельных отношений. Перовскому принадлежали имения: Кильбурун, ныне село Пионерское в Симферопольском районе; дача Новоникольское сегодня Родниковое; Приморское у Бельбека, Алькадар близ Севастополя; и Нинега в окрестностях Гаспры и урегулирование этих отношений было важно для него лично.
30 марта 1822 года Перовский был произведен в действительные статские советники. и награжден орденом Святой Анны 1 степени.
16 октября 1823 года, уволен от должности таврического губернатора с оставлением феодосийским градоначальником. Уехав в 1824 году в разрешенный ему 23 апреля годовой отпуск, он не вернулся к должности и высочайшим указом 24 марта 1825 года был причислен к коллегии иностранных дел.
Выйдя затем в отставку, Перовский проживал в своём имении «Алькадар» в деревне Бельбек Симферопольского уезда Таврической губернии, где и умер 22 апреля 1858 года.
Имение «Приморское» Алкадар усадьба Перовских винодельческое предприятие полного цикла производства с собственной сырьевой базой, находится в посёлке Любимовка Севастополь. Это одно из старейших винных производств в России. В 1846 году вина хозяйства участвовали в сельскохозяйственной выставке в Абрау-Дюрсо. Во второй половине 80-х годов XIX века имение, называвшееся в то время «Приморское», перешло во владение Варвары Степановны Перовской.
В 1889 году имение было продано торговцу южнобережными винами Фёдору Шталю, который заложил новые виноградники, построил дом с обширными винными погребами, переименовал «Приморское» в «Алькадар»: по-арабски «альк дар», что означает «божественное повеление». Старинные винные погреба используются по сей день, а в честь события была названа лимитированная серия вин Усадьбы Перовских «1890». В 1900 году марка «Алькадар» приносит Федору Шталю всемирную известность, получив престижную бронзовую медаль на международной выставке во Франции, «Бронзовую медаль», в 1905 году на всемирной выставке в Люттихе (Бельгия). После революции 1920 года имение было национализировано и преобразовано в совхоз «Алькадар». В советское время хозяйство входило в состав винодельческого объединения «Массандра» и специализировалось на производстве качественных виноматериалов.
В XXI веке началось возрождение исторического винодельческого хозяйства. Сегодня это современная винодельня, сохраняющая и продолжающая вековые традиции крымского виноделия. На территории усадьбы находится музей рода Перовских. В экспозициях собраны документы, подлинные фотографии и семейные реликвии.
Кильбурун до 1948 года, затем Горки село в Симферопольском районе Крыма, на правом берегу реки Салгир, включённое в состав села Пионерское. Кильбурун расположилось у подножия горы Кырк-Байрак, вдоль притока Салгира речки Куба, на которой было устроено несколько прудов. В неё впадали сильные родники. В этом месте долина Большого Салгира соединялась с долиной Малого Салгира узким проходом. В переводе Киль-Бурун и означает Узкий проход. В 1805 году в селении было 15 дворов (75 мужчин, 57 женщин), а в 1889 году 23 двора и 115 душ обоего пола. После Перовского «Кильбуруном» владели разные хозяева: Муравьёв, Афанасьев, грек Л. С. Дракопуло и последняя хозяйка Надежда Филипповна Зафиропуло.
Дипломат и поэт А. С. Грибоедов, проезжавший здесь, в 1825 году записал: «Перовского дачка приятной, легкой архитектуры домик.» Имению принадлежал сад в 18 десятин, тянущийся по долине Салгира вдоль дороги, он дожил до конца двадцатого века и был застроен.
У Перовских имелись другие имения, кроме Кильбуруна и Аькадара Это дача Новоникольская, возле деревни Старый Кулчук, современное село Родниковое Симферопольского района знаменитое источником Тобе Чокрак. Имение Нинега в районе современного поселка Гаспра Ялтинского горсовета, которое упоминается в справочнике «Южный берег Крыма. История имений и дач с 1783 по 1920 год».
В 1812 году Николай Иванович Перовский соединил свою судьбу с Шарлоттой Петровной Володкевич (ок. 1782-1863), дочерью литовского дворянина Петра Володкевича. В браке родились три сына: Алексей, Лев и Петр.
7) Дмитрий Васильевич Нарышкин (сентябрь 1792-0 декабря 1831) из рода Нарышкиных, действительный статский советник, седьмой гражданский губернатор Таврической губернии.
Младший сын генерал-майора Василия Сергеевича Нарышкина (1740–1800) от его брака с Анной Ивановной Воронцовой (1750–1807). Родился в Москве в 1792 году. Умер: 20 декабря 1831 года (39 лет) в Симферополе, Российская империя
Получил домашнее воспитание. С 1810 года служил подпрапорщиком в лейб-гвардии Семёновском полку.
С 1812 года состоял адъютантом при генерал-лейтенанте Н. Н. Раевском.
Участвовал в Отечественной войне 1812 года, включая Бородинский бой.
В 1813 году произведён в подпоручики, с 1814 года поручик, с 1815 года штабс-капитан.
В 1823 году по состоянию здоровья уволен от военной службы в чине полковника.
Занимал должность Таврического гражданского губернатора с 16 октября 1823 года по 17 апреля 1829 году.
Владел имениями в Крыму, во Владимирской, Тверской, Ярославской и Тамбовской губерниях.
Женат с июля 1819 года на Наталье Фёдоровне Ростопчиной (1797–1866), старшей дочери генерала от инфантерии графа Ф. В. Ростопчина.
Дети: Фёдор (1820–1870), Анатолий (1829–1883), Михаил (умер в возрасте 18 месяцев).
За отличия в сражениях награждён орденами святой Анны 3-й степени и святого Владимира 4-й степени с бантом. Другие награды: военный орден Святого Людовика (Франция), орден «Pour le M;rite», рыцарь 1-го класса ордена Меча.
Став Гражданским губернатором Тавриды, Нарышкин с семьей поселился в Симферополе. В 1824 году приобрел на имя жены хутор Михайловский- современный парк ТНУ, где в 1826 году по проекту архитектора Ф. Эльстона начал строить губернаторский дворец, который известен и поныне, как загородный дом Воронцова.
В 1834 году дом выкупил генерал-губернатор Новороссии граф Михаил Воронцов, часто приезжавший в Симферополь по служебным делам. Так дом стал загородной графской резиденцией. На протяжении многих лет загородный дом Воронцова часто становился пристанищем для известных людей, путешествующих по Крыму: останавливались здесь представители царской фамилии, известные учёные, люди искусства.
Как гражданский губернатор Дмитрий Васильевич Нарышкин немало
сделал для развития экономики края. В годы его правления началась активная застройка центральной части города Симферополя. В 1829 году был построен собор Александра Невского, просуществовавший 100 лет, начато строительство дороги Симферополь-Алушта-Ялта-Севастополь, о чем напоминает надпись на памятнике, поставленном на Ангарском перевале.
Кроме имения в Симферополе Дмитрий Васильевич Нарышкин 11 октября 1824 приобретает на свое имя в Симеизе у крымских татар 42 десятины земли. Можно с уверенностью сказать, что он был первым русским помещиком, который купил имение в Симеизе. Имя первого владельца сохранилось до настоящего дня в топонимике Симеиза. «Нарышкинские камни» так называют небольших скалы, которые находились в море напротив имения Нарышкина ныне территория санатория Симеиз. Нарышкин является основателем курорта Симеиз, как братья Бороздины являются основателями санаториев «Утес» и «Карасан».
В назначении Нарышкина свою роль сыграло родство с Воронцовым Михаилом Семёновичем, который В 1823 году вступил в должность генерал-губернатора Новороссийского края и стал полновластным начальником на огромной территории Северного Причерноморья от бессарабских степей до Таганрога. Местом официальной резиденции генерал-губернатора стала Одесса, а местом отдохновения Воронцов избрал Крым. «Он лелеет Крым как игрушку, как любимое детище», отмечал современник графа.
Нарышкин приходился троюродным братом новороссийскому генерал-губернатору, отчасти этим можно объяснить отставку предыдущего губернатора Николая Перовского. О Нарышкине говорили: «Чрезвычайно добрый малый, добродушен, прост в обращении и имеет в себе более военного, чем дворцового». Воронцов обеспечивал поддержку правительства, что обеспечивало продолжение интенсивного развития городов и регионов.
В Симферополе сооружается каменный мост через Салгир, застраивается центр города. В 1829 году завершилось возведение Александро-Невского собора.
Но былые раны в том же году доконали губернатора Нарышкина и многое совершить ему не удалось.
8) Александр Иванович Казначеев, тайный советник, с 17 апреля 1829 г. по 13 февраля 1837 г.
Александр Иванович Казначеев (тайный советник) Таврический гражданский губернатор с 17 апреля 1829 года по 13 февраля 1837 года сенатор, действительный тайный советник. Годы жизни (7 (18) ноября 1788-20 июня (2 июля) 1880). Сын рязанского дворянина и помещика Ивана Васильевича Казначеева от брака его с Авдотьей Александровной Шишковой.
Окончил Рязанскую гимназию. С 1807 служил в канцелярии попечителя Санкт-Петербургского учебного округа Н. Н. Новосильцева.
Николай Николаевич Новосильцев (Новосильцов) русский государственный деятель, один из ближайших сподвижников императора Александра I в первые годы его правления, член «Негласного комитета».
Участник Отечественной войны 1812, проходил службу в петербургском ополчении, был ординарцем М. И. Кутузова, участвовал в битвах при Бородине, при Тарутине и при Лейпциге. С 24 октября 1818 полковник.
С 1823 правитель канцелярии новороссийского и бессарабского наместника графа M. С. Воронцова, с переименованием из полковников в статские советники.
Михаил Семёнович Воронцов русский государственный и военный деятель из рода Воронцовых, генерал-фельдмаршал, генерал-адъютант, камергер.
Герой Отечественной войны 1812 года. В 1815–1818 годах — командир русского оккупационного корпуса во Франции. В 1823–1844 годах — наместник Его Величества в Бессарабии, Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор. В этой должности много способствовал хозяйственному развитию края.
С 1 января 1827 градоначальник Феодосии, с 17 апреля 1829 таврический губернатор. Внёс значительный вклад в благоустройство Симферополя, внимательно относился к нуждам местных жителей, энергично действовал во время бунта в Севастополе, вызванного эпидемией чумы, в период двухлетнего неурожая и холеры в губернии.
Феодосия переживала сложный период, когда, в 1827 году, градоначальником города был назначен Александр Иванович Казначеев. Улицы города приходили в ветхое состояние, фонтаны выходили из строя один за другим, как и остатки средневекового водопровода.
Александр Иванович обстоятельно начал наводить порядок в городе, занимаясь всеми вопросами его восстановления и благоустройства. Перед этим назначением градоначальник Феодосии статский советник Александр Иванович Казначеев, служил с 1823 года, правителем канцелярии новороссийского и бессарабского наместника графа M. С. Воронцова, который не жаловал бывшего таврического губернатора Н. И. Перовского отставленного от должности с 16 октября 1823 года.
Перовского на губернаторстве таврическом сменил троюродный брат графа Воронцова Нарышкин Дмитрий Васильевич. Должность градоначальника Феодосии осталась за Перовским, но он в должность не вступил и высочайшим указом от 24 марта 1825 года был причисленного к коллегии иностранных дел. Феодосия осталась без градоначальника почти на два года. Это не значит, что город был без, в городе действовала городская дума и избирался Городской голова. С 1823 по 1831 год, это был Яков Лоренцов коммерции советник, но Феодосия была портом с правом принятия заграничных судов и потому для города Градоначальник был просто необходим.
Управлять Феодосией ему пришлось в сложное время: в 1828-1829 годах шла русско-турецкая война. Весной 1829 года Казначеев был назначен Таврическим гражданским губернатором, но остался на должности градоначальника Феодосии. В том же 1829 году должность градоначальника в Феодосии была официально упразднена, но Казначеев оставался на ней до прекращения своих губернаторских полномочий. Так он стал последним феодосийским градоначальником.
Внёс значительный вклад в благоустройство Симферополя, при нём был построен знаменитый дом Губернатора на Лазаревской, по проекту архитектора Колодина. Пока губернаторский дом строился Казначеев жил в доме предыдущего губернатора Бороздина Андрея Михайловича, сегодня в этом здании Этнографического музей Республики Крым.
Вникал во все нужды местных жителей, энергично действовал во время бунта в Севастополе, вызванного эпидемией чумы, и в период двухлетнего неурожая и холеры в губернии. При нем был отсужен у купца Зеленкова, в пользу жителей Симферополя, фонтан в районе Подгородне-Петровской слободы.
Александр Казначеев, Таврический губернатор, принял решение о реставрации и расширении фонтана, поручив это дело военному инженеру Петру Шипилову, благодаря которому на полуострове уже появилась дорога от Симферополя до Алушты. Через два года обновлённый «Петровский» вновь поил горожан чистой водой, давая уже до 14 тысяч вёдер в сутки старый фонтан соединили водопроводом с несколькими источниками в скалах. А у самого фонтана появились не только жители, набиравшие воду для собственных нужд, но и постоянные водовозы, развозившие «петровскую» по городу. Пять тысяч рублей, в которые обошлась реконструкция фонтана, остались от строительства дороги на ЮБК, и государство разрешило использовать их на питьевые нужды Симферополя
Острейшая проблема, с которой довелось столкнуться А. И. Казначееву, явилась борьба с эпидемиями. Он практически в каждом письме 1829-1831 годов информировал Михаила Семеновича Воронцова: «если бы не Севастопольская чума, то я бы мог сказать: у нас идет все недурно», «Слава Богу! Кажется удалось мне все устроить по безопасности нашего прекрасного Крыма от Севастопольской чумы», «В Севастополе чума прекратилась ;…; из Херсона прибыли к нам несколько человек с холерой ;…; припадки холеры в Симферополе ;…; в неделю померло здесь до 6 душ», «Холера у меня в губернии еще продолжается ;…; в Симферополе она была сильнее, тут в полтора месяца она до 40 человек уморила» и т.д.
Система карантинных мер в Севастополе вызвала большое недовольство, так называемый «чумной бунт», в результате которого был убит генерал-лейтенант, военный губернатор Севастополя Н. А. Столыпин. Воронцов срочно прибыл в Севастополь и по приказу императора взял на себя командование всеми войсками и администрацией города. Проявив хладнокровие и волю, восстановил все санитарные меры и удалось остановить распространение инфекции.
Главным инфраструктурным проектом этих лет было строительство дорог в Крыму. Мысль о строительстве дорог высказал император Александр I, когда совершал путешествие по Южному берегу в 1818 году. Проект был разработан в 1821 году инженером А. А. Бетанкуром. Это был «первый в южной и центральной России насыпной искусственный путь, проложенный не по старым трактам, а по совершенному бездорожью». Строительство велось в несколько этапов. В 1824-1826 годах был построен участок от Симферополя до Алушты. Руководил работами инженер-полковник Шипилов. По указу императора работы велись силами 2-го батальона Козловского пехотного полка. В апреле 1825 года в Крым был направлен еще один батальон 2-ой батальон Нашебургского пехотного полка. В этих двух батальонах числилось 940 человек. В течение месяца прокладывалось до 5 верст, в особо трудных местах до двух верст.
О важности и грандиозности этого проекта английский путешественник Джеймс Уэбстер в 1827 году записал в своем путевом дневнике: «Грандиозный проект сооружения дороги вдоль Южного берега Крыма, которая существенно облегчит сообщение между деревнями и городами, станет для других поселенцев еще одним аргументом в пользу того, что им стоит здесь обосноваться; и мы не сомневаемся, что вскоре, прежде чем пройдет много лет, эта живописная и плодородная часть Крыма станет одним из самых многолюдных, богатых и любимых мест громадной Российской империи».
Летом 1826 года начали строительство дороги от Ялты до Балаклавы. На этом участке работало до 670 человек. Дорога от Алушты до Ялты начала прокладываться значительно позже. Работы велись в двух направлениях-от Алушты к Ялте и навстречу-от Ялты к Алуште.
В 1832 году было официально разрешено нанимать на строительство дороги вольнонаемных рабочих и поселян. В письме Воронцову Казначеев сообщал: «Дорога от Алушты к Ялте начата уже и идет успешно. По 1-е июля сделано более трех верст. Сначала рабочие не умели взяться за дело, и Шипилов должен был лично давать им уроки, как действовать киркою, долотом и лопатами ;…; надеемся дойти до Ялты в начале будущего года». Особенно большой приток рабочих был в 1833 и 1834 годах в связи с неурожаем и голодом.
Дороги, сами по себе, не могли обеспечить перемещение пассажиров, нужны были также средства перемещения. М. С. Воронцов числился первым в списке учредителей конторы крымских дилижансов. В 1832 году были поставлены первые 6 дилижансов. По его поручению Казначеев подыскивал место для организации конного завода.
В августе 1833 года началось строительство ялтинского мола. 1 августа «около здания таможни собрались строители, солдаты, жители Ялты, купцы. Прибыл М. С. Воронцов с супругой. Священник освятил начало и закладку первого камня-блока в каменный мол».
В 1834 году М. С. Воронцов заказал в Англии пароход «Петр Великий», предназначенный для рейсов в порты Крыма. Регулярное пароходное сообщение по Черному морю было установлено летом 1835 года. Процитируем еще раз Джеймса Уэбстера: «Мы отправились дальше, чтобы посетить виноградники графа, которые простираются вдоль косогора по направлению к морю. У него более пятидесяти пяти тысяч кустов виноградных лоз, главным образом сортов Бургундского и Мускат. Сам граф Воронцов, нынешний губернатор Новой России, сделал много для развития местного виноградарства, вложением собственных средств, и либеральными мерами.
Проводя реформы, он не ограничился только собственными владениями». Крымское виноделие было любимым детищем графа Воронцова. Он своей настойчивостью и энтузиазмом вовлек в это занятие многих крымских землевладельцев. В письмах А. И. Казначеев постоянно докладывает, как обстоят дела: «Ваше Айданильское вино все с жадностью хотят покупать ;…; на Каче, Алме и Бельбеке вина довольно ;…; Бельбекское лучше всех вышло, а качинское больше всех», «Винодел в имениях ваших необходим: Фельдман не успевает быть везде во время виноделия ;…; Новых владельцев у нас много прибавляется ;…; даже Стевен, кричавший против Магарача, взял участок».
В сентябре 1837 года ожидался приезд в Крым императора Николая I с семьей. Таврическому губернатору А. И. Казначееву и Новороссийскому генерал-губернатору М. С. Воронцову было чем отчитаться. Край преобразился. Вдоль побережья талантливые архитекторы органично вписали в ландшафт дома новых землевладельцев. Садовники разбили роскошные парки. Вдоль дорог построены почтовые станции «предназначенные властями для поселения путешественников и их благоустроенного приема».
В присутствии Николая I и императрицы Александры Федоровны 17 сентября 1837 года была освящена церковь Иоанна Златоуста, построенная по проекту Г. И. Торичелли. Это знаменательная дата в истории Ялты. В этот день император принимает решение о придании Ялте статуса уездного города. С 1834 года Казначеев тайный советник, с 1837 в отставке с 1845 таврический губернский предводитель дворянства.
Авторитет Казначеева в таврическом обществе был настолько велик, что спустя 8 лет после выхода в отставку он дважды избирался губернским предводителем дворянства. Деятельность Казначеева на этом поприще была отмечена высокой наградой орденом святого Владимира II степени. Когда закончился второй срок пребывания Казначеева в должности Таврического губернского предводителя дворянства, в Петербурге вновь вспомнили о талантливом администраторе". В 1848 году он был назначен Одесским градоначальником. Казначеева как "одного из достойнейших людей Крыма" вскоре тепло провожали в Одессу делегации из всей губернии.
С 1848 по 1854 годы градоначальник Одессы, со 2 февраля 1854 сенатор. С 29 ноября 1856 был членом комиссии, наблюдавшей за постройкою храма Христа Спасителя в Москве. В 1860—1863 был управляющим сохранной и сберегательной кассой при Московском Воспитательном Доме. Александр Иванович был членом Одесского общества древностей и истории, императорского общества сельского хозяйства юга России.
Он был племянником адмирала А.С. Шишкова, президента Российской академии наук, министра народного просвещения, имел обширные знакомства среди литераторов и художников.
Когда Казначеев служил в Крыму градоначальником Феодосии, он познакомился и покровительствовал юному феодосийцу Ованесу Гайвазяну (Иван Константинович Айвазовский). Обратив внимание на его выдающиеся способности, став губернатором таврическим перевез его в Симферополь, содействовал его обучению в Симферопольской гимназии, поступлению в Императорскую Академию художеств для чего привлек супругу предыдущего губернатора Нарышкина, Наталью Фёдоровну Ростопчину.
На протяжении всей жизни Айвазовский неизменно поддерживал дружеские отношения с Казначеевым, был благодарен ему за помощь. Художником было написано несколько портретов Казначеева. По проекту Айвазовского и на его личные средства в честь Казначеева в Феодосии на Торговой площади был возведён Фонтан. В 2007 году на всемирно известном аукционе «Кристис» картина «Корабль у скал Гибралтара» будет продана за 2, 708 миллиона фунтов стерлингов. Конечно, тогда Казначеев не догадывался, что бедный и никому неизвестный мальчишка, в чью судьбу он вмешался, будущий известный на весь мир художник, Иван Константинович Айвазовский.
Современники отмечали: "многие воспользовались благодеяниями Александра Ивановича, множество было у него крестников: к каждому без разбора его состояния и звания Александр Иванович шёл по приглашению крестить и помогал своим крестникам". Были все основания записать в Русском биографическом словаре о Таврическом губернаторе: "внимательно относясь к нуждам местных жителей и близко принимая к сердцу их интересы. Казначеев оставил в них самые благоприятные воспоминания о себе."
Казначеев не страдал страстью личного обогащения. К шестидесяти годам он располагал родовым имением, в Рязанской губернии 25 душ с землёй, а в Тверской и рязанской губерниях имел 100 душ крестьян, в Крыму он имел в общем владении с женой княгиней В. Д. Волконской виноградник в Судакской долине, виноградник в деревне Кизилташ Красный камень, впоследствии на этом месте будет заложен виноградник, на котором станут вызревать грозди для производства лучшего вина всех времен и народов «Мускат белый красного камня.» Вино «Мускат белый Красного камня» было создано в 1944 году виноделом А. А. Егоровым. Производится комбинатом «Массандра» в Крыму, из винограда, выращенного на винограднике первым владельцем которого был Казначеев Александр Иванович. Вино производилось из винограда урожая 1946, 1947, 1948, 1949, 1951, 1952, 1953, 1954, 1955, 1956, 1957, 1966, 1969, 1971, 1974, 1977, 1983, 1984, 1986, 1988, 1991, 1995, 2000, 2005, 2011, 2013, 2014, 2015, 2016, 2017, 2018 и 2019 годов.
Вино выдерживают в полных дубовых бочках не менее двух лет при температуре 10°С и регулярных доливках. Цвет вина светло-янтарный. Аромат мускатных ягод с медовыми тонами цветов, трав альпийских лугов, чайной розы, апельсиновой корочки. Во вкусе ощущается лёгкий цитрон. Кондиции: спирт 13 %, сахар 23 г/100, титруемые кислоты 5,5-6 грамм на литр.
"Мускат белый Красного камня" внесен в Книгу рекордов Гиннеса за множество полученных им золотых медалей на престижных конкурсах и выставках. Это вино дважды называли "Лучшим вином мира". "Мускат белый Красного камня" выпускает только завод "Массандра", причем в ограниченном количестве и не каждый год.
Винзавод «Массандра» основал в 1894 году князь Л. С. Голицын, заложив первый в Российской империи подземный винный завод тоннельного типа. Начало южнобережному виноделию положили братья Бороздины Михаил и Андрей в своих имениях Кучук Ламбад и Карасан и их внук Раевский Михаил Николаевич.
Вина "Массандры", это эксклюзивная коллекция, ставшая визитной карточкой Крыма. Вина, изготовленные из собственного сырья, обладают безупречным качеством и уникальными органолептическими свойствами, что делает их настоящей гордостью полуострова. В старинных подвалах "Массандры" туннельного типа хранится самая большая в мире коллекция вин, которая занесена в Книгу рекордов Гиннесса.
С их участием 14 сентября 1828 года по указу Николая I и по инициативе генерал-губернатора графа М. С. Воронцова было основано Магарачское училище виноградарства и виноделия в составе Императорского Никитского сада.
«Магарач» всероссийский национальный научно-исследовательский институт виноградарства и виноделия в Крыму. Находится в Ялте, в посёлке Магарач, является федеральным государственным бюджетным учреждением науки.
Рядом с Симферополем Казначеевым принадлежала загородная вилла в деревне Джиен-Софу, на левом притоке Салгира рядом с хутором Мариино несколько южнее имения Воронцова. Это была большая деревня с богатой дачей, именуемая Джиен-Софу. Впервые оно упомянуто в Камеральном описании Крыма 1784 года. По ведомости о селениях в Симферопольском уезде, на 1805 год в деревне было 9 дворов и 53 жителя, все крымские татары. На карте 1817 года отмечено 5 дворов, из-за эмиграции ее жителей в Турцию. На карте 1842 года, деревня отмечена как дача, А. И. Казначеева Таврического губернатора и предводителя дворянства.
Общество жены Казначеева, урожденной княгини В. Д. Волконской (1793—1859), обаятельной и образованной женщины, притягивало многих. Варвара Дмитриевна обладала литературным дарованием и некогда в Одессе даже предлагала Пушкину создать литературное общество. «Пушкин со смехом принял предложение», вспоминал Ф. Ф. Вигель. В доме Казначеева в Симферополе находился красивый кабинет музей естественной истории, где экспонировались находки раковины из разных морей, минералы и окаменелости Крыма. Анна Михайловна Бороздина- Раевская племянница губернатора Бороздина Андрея часто посещала их. В наше время на карте Симферополя есть название Джиен-Софу, так названа улица примерно в месте расположения дачи Казначеева.
М. С. Воронцова и А. И. Казначеева связывали не только служебные отношения, они были боевыми друзьями. Оба герои войны 1812 года, участвовали в заграничных походах 1813-1814 годах, служили в Оккупационном корпусе во Франции.
Когда в 1823 году Воронцова назначили генерал-губернатором Новороссии и Бессарабии, Казначеев стал заведовать его канцелярией. С начала 1827 по 17 апреля 1829 года А. И. Казначеев градоначальник Феодосии, в течение последующих 9 лет губернатор Таврической губернии. В общей сложности более 40 лет служил под началом М. С. Воронцова.
По иронии судьбы Казначеев «поссорился» со своим протеже М.С. Воронцовым из-за межевого спора. Ареной разбирательства стала территория известная сегодня как сад ТНУ имение Нарышкина, купленное Воронцовым, и дача Джиен-Софу, принадлежащая Казначееву. В районе современной плотины Симферопольского водохранилища их земельные владения граничили.
Казначеев считал неудобным судиться со своим начальником, и покровителем и поэтому подал прошение об увольнении со службы. В марте 1837 года Высочайшим указом Казначеев был уволен по собственному желанию с назначением ему за 35-летнюю службу полного пансиона по 3000 рублей в год. После отставки Казначеев продолжал жить в Крыму.
Но это приглаженная версия. Есть «Воспоминания Андрея Михайловича Фадеева», опубликованные в «Русском Архиве» за 1891 г. в №№ с 2 по 5 и с 9 по 12. « Фадеев Андрей Михайлович годы жизни 1789—1867, из дворян, в гражданской службе с 1802 года. С 1815 года служил в Екатеринославле, с 1841 по 1845 годы саратовский гражданский губернатор в чине статского советника, с 1846 года и до конца жизни член совета главного управления Закавказского края и управляющий местными государственными имуществами в чине тайного советника с 1858 года.»
Вот его свидетельство, орфография оригинала сохранена «Казначеев, бывший директором Канцелярии Князя Воронцова, пользовался особенным его расположением и управлял около десяти лет Таврическою Губерниею и Феодосийским Градоначальством, но подвергся неудовольствию Князя по самому пустому случаю, чуждому делам службы. Не имея почти никакого состояния, Казначеев приобрел маленькое имение вблизи Симферополя, в соседстве с дачею Князя Салгиркою. Случилось, что во время засухи летом на даче Князя не стало воды для орошения сада. По приезде в Салгирку, услужливые наушники сообщили Князю о покупке Казначеевым имения и взвели на губернаторшу обвинение в том, что она отводит воду для своей мельницы. К этой сплетне возник спор между Князем и Губернатором, долго длившийся и не приведший к решению его судом.
Могли ли бы местныя власти быть решителями спора между Генерал-Губернатором и Начальником Губернии? Спор этот послужил поводом к учреждению в Крыму различных Комитетов для определения прав пользования проточною водою и остается о сю пору неразрешенной задачей. Но для незабвеннаго А. И. Казначеева он имел роковое значение и Князь, чтобы дать почувствовать свое неудовольствие, предложил в высшей степени щекотливому Казначееву уволить от службы Правителя Канцелярии Ланга, влиявшего будто бы на управление Губерниею. Вот каким путем покойный Князь Воронцов разставался с подведомственными ему Губернаторами, потерявшими его расположение.»
Достойный гражданин России, многие труды положивший во славу Отечества Российского и благословенного Крыма, но ничем не отмечен на карте Тавриды, так проходит слава земная. Во время его правления был построен «Губернаторский дом» и следовало бы назвать его именем Казначеева. Или минимально поместить памятную доску на здании Этнографического музея, где он проживал.
9) Матвей Матвеевич Муромцов, действительный статский советник, Девятый Таврический гражданский губернатор с 22 февраля 1837 г. по 19 января 1843 г.
Матвей Матвеевич (Муромцев) Муромцов (1790 — 1879) — российский государственный деятель из дворянского рода Муромцевых.
Родился в семье генерал-поручика Матвея Васильевича Муромцева (1737–1799) и его жены Екатерины Александровны Волковой (1766–1813). Детские годы провёл в родительском имении Баловнёво Данковского уезда, получил домашнее образование.
В службе в офицерском чине с 1809 года, выпущен в Измайловский лейб-гвардии полк. Участник военной кампании 1807 года и Отечественной войны 1812 года, во время войны был адъютантом генералов С. Ф. Голицына и А. П. Ермолова («адъютант-стрела»), при Смоленском сражении получил тяжёлое ранение в голову.
Деятельность
Некоторые должности Матвея Матвеевича Муромцова:
С 10 апреля 1820 года — коллежский советник, Владимирский вице-губернатор.
С 1821 года — статский советник, Тамбовский вице-губернатор.
В 1827 году — Рязанский губернский предводитель дворянства.
С 1830 года — Саратовский вице-губернатор.
В 1834 году произведён в действительные статские советники.
С 1837 года — Таврический гражданский губернатор.
В 1843 году вышел в отставку.
Последние годы жизни провёл за границей, где и скончался от воспаления лёгких. Похоронен на православном кладбище в Висбадене.
Личная жизнь
Жена (с 1816) — Варвара Гавриловна Бибикова (1792–19.06.1864). У пары были дети: Екатерина, Пётр, Павел, Гавриил, Елизавета, Леонид, Варвара, Александра.
Награды
Некоторые награды Матвея Матвеевича Муромцова:
орден Святого Станислава 1-й степени;
орден Святой Анны 2-й степени;
орден Святого Владимира 4-й степени с бантом.
Муромцев Матвей Матвеевич (1788 – 1879)
Матвей Матвеевич Муромцев – представитель знаменитого рода Муромцевых, сын генерал-поручика Матвея Васильевича Муромцева (1734-1799), владельца имения в с. Баловнево Данковского уезда, родился в 1788 году.
Его детство прошло в с. Баловнево. В ранние годы большое влияние на него оказала мать, урожденная Е. А. Волкова. Ей не были чужды интересы литературы. Она серьезна занималась музыкой и превосходно играла на фортепиано. Великий Моцарт посвятил ей одну из своих сонат.
Начальное образование М. Муромцев получил в народном училище в Данкове, где дети помещиков и крепостных учились вместе.
В 1807 году М. Муромцев с братом Петром приехали в Петербург для поступления на военную службу. Были определены в батальон лейб-гвардии Измайловского полка. Участвовали в военных действиях в Прусском походе 1806-1807 годах, в котором Россия в коалиции с другими странами выступала против Франции. Были в Тильзите, когда был подписан мирный договор. В этой войне М. М. Муромцев выслужил офицерский чин.
Вскоре после войны его постигла царская опала. Летом 1809 года он вошел в круг военного общества, которое занималось изучением теории военного искусства. Все началось с желания служить Отчизне и совершенствоваться в военных науках и предчувствием второго, более грозного столкновения с наполеоновской Францией, а кончилось оппозиционными настроениями, изданием «Военного журнала», в котором критиковались не только армейские, но и государственные порядки.
Членов общества разослали по окраинным гарнизонам. М. Муромцева отправили на службу в Финляндию.
Опалу прервала война 1812 года. С первых дней нашествия наполеоновских войск на Россию М. Муромцев участвовал в боевых действиях.
Сражался в армии М. Б. Барклая-де-Толли в должности адъютанта начальника штаба армии генерала А. П. Ермолова. М. Муромцев не раз проявил себя в боях и был отмечен М. Б. Барклаем-де-Толли.
7 августа 1812 года в сражении под Смоленском М. Муромцев был тяжело ранен в голову. А. П. Ермолов, стараясь спасти молодого офицера, обратился к личному медику государя Вилье. Но пулю извлечь не удалось (лишь через несколько лет пуля обнаружится, выйдя под кожу). В родовом имении Баловнево лечился до апреля 1813 года. И хотя рана еще не закрылась, он уехал догонять свой полк. В Бунцлау вновь занял место адъютанта при А. П. Ермолове, именовавшем его «адъютантом-стрелой». Участвовал в Заграничном походе русской армии. Сражался в боях при Люцене, знаменитом Кульминском и других сражениях. Войну закончил в Париже в чине генерал-майора с тремя орденами (один из которых был прусский).
В 1816 году М. М. Муромцев вышел в отставку, чтобы заняться восстановлением усадьбы в с. Баловнево. Два года хозяйствовал в имении. При нем шло пополнение баловневских коллекций и архива.
С именем М. М. Муромцева связана одна из самых знаменитых в Липецком крае Владимирская церковь в селе Баловнево, проект которой искусствоведы приписывают известному архитектору В. И. Баженову. Церковь была заложена М. В. Муромцевым в 1789 году и в основном построена к 1799 году. М. М. Муромцевым была продолжена отделка храма и сооружение колоколен. Работы, на которые потребовалось 40 тысяч рублей, были завершены до 1823 года.
За время правления Александра I и Николая I М. М. Муромцев побывал вице-губернатором Владимира, Тамбова, Саратова, управлял Таврической губернией, избирался рязанским губернским и данковским предводителем дворянства.
В июле 1822 года ему пришлось удалиться от дел и после мучительной операции по извлечению пули, лечиться в Кисловодске.
После восстания 14 декабря 1825 года на М. М. Муромцева было заведено дело. В Заграничном походе в 1813 году он вступил в масонскую ложу Святого Георгия, возникшую при русской армии, а после войны стал членом московских масонских организаций, в которых зарождалось декабристское движение. М. М. Муромцев вспоминал: «Разговоры были тайные: осуждали правительство, писали проекты перемены администрации и думали даже о низвержении настоящего порядка вещей».
Во время восстания 14 декабря 1825 года находился в Баловнево, но домашний учитель П. Перелогов, надеясь получить награду, донес губернатору Москвы Д. В. Голицыну о политической неблагонадежности своего хозяина и антиправительственных речах, которые звучат в усадьбе, когда там собираются гости. И хотя следствие установило, что Муромцев действительно «не хвалит правительство», но благодаря заступничеству губернатора и царскому благоволению дело М. М. Муромцева было закрыто. М. М. Муромцев умер в 1879 году.
Виктор Яковлевич Рославец, действительный статский советник, с 19 января 1843 года по 22 января 1846 года десятый Таврический гражданский губернатор. в 1830-х годах был Саратовским, Архангельским и Херсонским губернатором.
Губернатором Таврической губернии в чине действительного статского советника стал после М. М. Муромцева, с 19 января 1843 по 22 января 1845 года. Муромцев был вице-губернатором Саратовской губернии в бытность Рославца там губернатором.
В 1845 году вторично назначен губернатором Херсонской губернии и умер в этой должности.
Родился в семье коллежского протоколиста Якова Васильевича Рославца, помещика Глуховского уезда Черниговской губернии. Воспитывался в Московском университетском благородном пансионе. В 1810-1820-х годах в чине титулярного советника служил при Комитете Министров.
С 22 мая 1829 года Саратовский вице-губернатор, одновременно был также председателем казённой палаты. 26 октября 1830 года в чине статского советника назначен Саратовским губернатором. В период правления Рославца в губернии случилась эпидемия, справиться с которой удалось только после прибытия из Петербурга группы медиков из 80 человек с лекарствами и медикаментами. Переболел холерой и губернатор. После подавления Варшавского бунта в Варшаве в 1830 году в Саратове появилось много поляков и евреев, которые находились под надзором полиции и серьёзно осложнили жизнь в губернском городе.
Во время правления Рославца произошло введение общественной запашки в удельных имениях. Крестьяне не хотели исполнять распоряжение о введении общественной запашки, из-за чего произошёл бунт в селе Золотое. Рославец пытался навести порядок, но его приезд не принёс успеха.Общественная запашка была принудительно введена государством для создания продовольственных запасов на случай неурожая. 25 сентября 1827 года император Николай I подписал указ о её введении в удельных имениях. Удельные имения земли, принадлежавшие императорской фамилии.
Из-за тесной связи Рославца с женой прокурора В. Н. Пражека, прокурор подал на губернатора жалобу, что привело к переводу Рославца в Енисейск 26 апреля 1831 года на должность губернатора Енисейской губернии, однако, сославшись на состояние здоровья, от нового назначения отказался (вышел в отставку 21 июня, не вступив в должность) и до ноября 1831 года жил в Саратове. Прокурорша не отпускала.Сведений о службе с 1831 по 1837 годы нет.
С 13 мая 1837 года Архангельский губернатор. 6 июля 1837 года переведён губернатором в Смоленск, с 11 ноября того же года стал Херсонским губернатором. По состоянию здоровья 13 августа 1839 года уволен от службы с производством в действительные статские советники и с причислением к Министерству внутренних дел.
19 января 1843 года по рекомендации князя Воронцова М. С. был назначен Таврическим губернатором, с 22 января 1845 года по соизволение того же Воронцова возвращен на должность губернатора Херсонской губернии.
Есть такой анекдот, отпуская Рославца, состоявшаго при Министерстве Внутренних дел на службу в Симферополь, бывший тогда Министр Внутренних Дел Граф Перовский сообщил Рославцу, что в Крыму он встретит Вице-Губернатора Бера, едва умеющаго подписать по Русски свою фамилию, поэтому обязывал посоветовать Беру подать в отставку. Рославец не мог не исполнить приказания Министра и, хотя передал его в смягченной форме, но тем не менее Бер вознегодовал на Рославца, приписав ему лично мнение Перовскаго. Покровительствуемый Князем Воронцовым, Бер сообщил Князю о поступке Рославца и с этого времени сделался его врагом.
Это всё при том, что Князь Воронцов, представляя об увольнении Муромцова М. М., ходатайствовал об определении на место его Действительного Статского Советника Рославца, рекомендуя его как вполне благонадежнаго правителя, способнаго поправить дела в Губернии, запущенныя по слабости предшественника.»
Итак, кто он моментально приобретённый враг Рославца, вице-губернатор Бер?
Вильгельм Михайлович Бер русский военный и чиновник немецкого происхождения, участник Наполеоновских войн. Бер Вильгельм (Василий) Михайлович (ум. после 1848 г.), коллежский советник, на разных административно-финансовых постах в Новороссийской губернии, вице-губернатор Таврической губернии с 30 июня 1838 по 16 марта 1845 года. В 1845 году был внесён в дворянскую родословную книгу Таврической губернии.
С 1848 года действительный статский советник. 21 июня 1826 года Бер был награждён орденом Святой Анны 3-й степени. 1 января 1829 года его назначили казначеем по всем суммам, которые находились в распоряжении Новороссийского генерал-губернатора на заготовление продовольствия для нужд действующей армии во время русско-турецкой войны 1828–1829 годов. 30 апреля 1830 года Бера назначили вместе с маркизом Траверсе для окончательного расчёта с поставщиками и назначения цен на заготовленные для армии припасы.
О предыдущей службе Рославца.
Виктор Яковлевич Рославец был саратовским вице-губернатором (он же и председатель казённой палаты); за отъездом князя Голицына в С.-Петербург он вступил в управление губернией. Это был человек высокого роста, рябоватый, впрочем, приятной наружности, лет 40, слабой комплекции. Одинокий, он жил скромно в доме, принадлежащем казённой палате, имел только пару лошадей и человека четыре прислуги. По вступлении В. Я. Рославца в управление губернией губернаторская канцелярия, не имеющая постоянного дома, была переведена в тот же дом, где жил сам губернатор.
Во время губернаторства Рославца В. Я. по Волге свирепствовала эпидемия холеры.
Во время эпидемии Рославец тоже был поражён холерой, не мог управлять губернией. К нему был выписан аткарский уездный лекарь Вапгинский, который при нём и чиновниках канцелярии всё время находился. Все начальствующие особы, а за ними и второстепенные лица выехали из Саратова: кто в свои имения, кто на дачи близ Саратова; самого Рославца, больного, перевезли за город в дом А. Д. Панчулидзева. За болезнью Рославца следовало бы управлять губернией по старшинству председателю палаты уголовного суда А. А. Шушерину, а за ним председателю гражданского суда А. А. Макбронскому, но они отказались за болезнью, так что несколько дней исправлял должность губернатора советник губернского правления.
Получив облегчение, Рославец вступил в управление губернией после 20 августа. С этого времени для канцелярии губернатора был отведён дом Григоровичевой, что противу бульвара. Тут пошла спешная работа, все занимались одним предметом: об отводе домов для больниц, о выписке лекарей, медикаментов, о принятии предохранительных мер при усиленных действиях холеры. Встретился ощутительный недостаток в медикаментах. Посылали за ними нарочных в колонию Сарепту, вёрст за 400 от Саратова. Некоторые доктора отказывались за болезней от подаяния помощи страждущему человечеству. За время болезни В. Я. Рославца было получено высочайшее повеление, что он утверждён саратовским губернатором.
Во время эпидемии в Саратовской губернии пребывал министр Внутренних дел и директор департамента Министерства Ф. Л. Переверзев. Отправление почты-«Пакеты прокалывались и окуривались. Эстафеты нарочные каждый день получались и отправлялись в Петербург и ко всем губернаторам о ходе холеры, о признаках её о мерах предохранения. По распоряжению министра были учреждены по всей губернии уездные комитеты. От них шли уже все распоряжения по прекращению холеры. В губернском комитете всё исполнение шло от лица губернатора. Саратов и его уезды были разделены на участки; в них назначили особых чиновников для приведения в известность и составления именных списков умерших и для того, чтоб следить за ходом болезни, жечь платье, оставшееся после умерших, окуривать избы, где были больные и заражённые.
Такое распоряжение оставалось в силе до конца 1831 года, так как и в этом году во многих местах, где в 1830 г. не было холеры, обнаруживались заболевания ею и были смертные случаи, хотя далеко не в той степени, как в предшествовавшем году. На случай министром было оставлено в Саратовской губернии несколько докторов; прочие все вытребованы из Саратова в другие губернии, где появилась эпидемия. По сведениям, собранным особыми чиновниками в Саратове, уездных городах в сёлах, оказалось много совершенно вымерших домов или остались только одни старики или же малолетние дети. Оба эти года я занимался письмоводством по холерному комитету, за что был представлен уже губернатором Переверзевым к награде, но получил только благодарность от министра внутренних дел.
По совершенном прекращении холеры В. Я. Рославец обратил своё внимание на управление губернией. Из первых его распоряжений было увольнение от должностей правителя канцелярии Симановского и асессора губернского правления Львова по жалобе чиновников за грубое и дурное с ними обращение и поручение произвести о том следствие. Должность Симановского губернатор Рославец поручил Чекмарёву и в то же время дал предложение казенной палате об оставлении меня при канцелярии губернатора. Дом для себя Рославец нанял бывший г. Родионовой, близ 2-й части; сам жил в верхнем этаже, а канцелярия помещалась в нижнем. При нём оставался тот же самый порядок по канцелярии и губернскому правлению, какой существовал при князе Голицыне; только не было преследования взяточничества в такой степени, как при князе.
Вице-губернатором был назначен М. М. Муромцев. Виктор Яковлевич Рославец управлял губернией недолго, с июня 1830 г. по ноябрь 1831 года, и переведён в Енисейск на должность губернатора же, а вместо его назначен Ф. Л. Переверзев, тот самый, который был в Саратове с министром графом Закревским. По случаю краткости времени управления губернией г. Рославец ничего не мог сделать для Саратова ни дурного, ни хорошего. От должности енисейского губернатора он отказался за болезнию и жил несколько месяцев в Саратове.
Фёдор Лукич Переверзев (1792–1861) тайный советник (1843), сенатор, саратовский (1831–1835) и киевский (1835–1839) губернатор.
Родился в дворянской семье. В 1807–1812 годах учился в Харьковском университете.
В мае 1813 года определился с чином подпоручика в 6-й полк Владимирского ополчения, но участия в боевых делах уже не принимал. С декабря 1814 года числился полковым адъютантом в Черниговском пехотном полку.
31 июля 1825 года — назначен нижегородским вице-губернатором.
С 29 января 1830 года директор канцелярии министра внутренних дел, в этом же году исправлял должность директора департамента государственного хозяйства и публичных зданий.
С 14 июля 1831 года саратовский гражданский губернатор.
С 1 декабря 1835 года киевский гражданский губернатор.
12 апреля 1839 года член совета Министерства внутренних дел.
2 марта 1856 года назначен директором департамента разных податей и сборов.
С 22 июня по 13 сентября 1860 года исправлял должность товарища министра финансов. С 1 января 1861 года ему было повелено присутствовать во 2-м отделении 6-го (Московского) Департамента Правительства.
Рославец, по приезде в Симферополь женился на племяннице Муромцова E. H. Панкратьевой дочери генерала H. П. Панкратьева. и одного этого обстоятельства довольно было для мстительного Мейера, чтобы сделаться врагом Рославца, человека самостоятельнаго. Кто из Крымских старожилов не знает, каким значением пользовался у Князя прокурор Мейер, так что его называли вторым губернатором. Вот с какими людьми пришлось энергическому Рославцу начать службу в Таврической Губернии.
Не долго заставили себя ожидать последствия такого неблагоприятнаго служебнаго положения. Вскоре по вступлении Рославца в управление губерниею возникло дело о жестоком обращении с крестьянами помещика Днепровскаго Уезда Алексея Нестроева. Губернатор немедленно назначил следствие по-этому безстыдному делу, но пока оно продолжалось к губернатору поступали новыя жалобы на безчеловечные поступки Нестроева, вынудившия губернатора просить П. И. Федорова, исправлявшаго должность Генерал-Губернатора, о производстве Нестроевскаго дела чрез Комиссию, состоящую из чиновников особых поручений при Князе и при Губернаторе, при участии Жандармскаго адъютанта.
По существовавшим тогда правилам при производстве дел о жестоком обращении помещиков с крестьянами, у последних отбирались показания о том, кто сочинял им прошения, сличаемыя с объяснениями жалобщиков, и если при этом случались противуречья, то сочинители привлекались к суду. Так встретилось и в деле Нестроева; двое отставных чиновников, известных ябедников, оказались виноватыми в сочинении жалоб, не согласных с показаниями крестьян, и при обыске у сочинителей найдены были жалобы для других крестьян, не приносивших их Начальству. Поэтому Комиссия распорядилась о заключении доносчиков под стражу. Дело Нестроева, по окончании следствия, было представлено исправлявшему должность Генерал-Губернатора П. И. Федорову для дальнейшаго направления.
Таким образом Губернатор Рославец был не при чем в этом деле, но Вице-Губернатор Бер, сообщая Князю Воронцову за границу разныя новости о Крыме, не упустил случая упомянуть о деле Нестроева в таких выражениях, что в отсутствии Князя помещики Таврической Губернии режут своих крестьян, а невинных людей, сочинителей жалоб, содержат под стражею. По возвращении в Одессу Князь тотчас потребовал, чтобы ему составлена была докладная записка из дела о Нестроеве. При прочтении в ней на первых строках обвинения Нестроева в порезании бритвою кожи на голове у одной из своих крестьянок, при намерении лишить ее косы, Князь не стал читать далее и пришел в страшное негодование. Последствием этого было освобождение из-под стражи составителей жалоб для крестьян и приказание заключить под стражу помещика Нестроева.
Все это сделано было Князем лично по приезде в Симферополь при жестоком замечании Губернатору Рославцу, действовавшему в деле Нестроева на основании законов. Впоследствии Нестроев понес по суду заслуженное наказание, был выдержан в тюрьме и лишен права въезда в имение свое, подвергнутое опеке.
В след за этим случилось и другое дело, также не благоприятное для Рославца. При Князе Воронцове состоял на службе переводчиком Крымский Мурзак Абдураманчиков, пользовавшийся расположением Князя. По заведенному обычаю у Татар, в случае неудачи в сватовстве прямым путем, они прибегают к похищению невест при согласии их на уход из дома родительскаго. Абдураманчиков выкрал дочь у Княгини Балатуковой, пользовавшейся покровительством Князя, и по жалобе ея Губернатору Рославцу он распорядился подвергнуть аресту Абдураманчикова, тем более основательному, что мать увезенной обвиняла похитителя в увозе дочери без предварительнаго уговора.
Когда, по приезде Воронцова в Крым, сделалось ему известным об этом деле, окончившимся миром, и Князь спросил у Абдураманчикова, за что же он содержался под арестом, тогда Абдураманчиков отвечал, что Губернатор Рославец имел намерение принудить его к перемене веры, о чем передавал ему Правитель Губернаторской Канцелярии.
Обстоятельство это, подтвержденное прокурором Мейером, возмутило Князя тем более, что по разсказу обиженнаго выходило будто бы Рославец угрожал ему в противном случае отдать его в солдаты. Ходатайствовать об увольнении Рославца вовсе от службы представлялось не удобным, так как Князь сам рекомендовал его Государю; поэтому Михаил Семенович испросил повеления о переводе для пользы службы Рославца в Херсон и о назначении на место его Херсонскаго Губернатора В. И. Пестеля, человека в высшей степени мягкаго, с изысканною манерою в обращении. Вот так обошлась Рославцу милость сановника с неограниченными полномочиями князя Воронцова М. С.
Всё в строгом соответствии с цитатой из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»: «…минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь…»
Рославец стал следующим в ряду неугодных таврических губернаторов после Перовского, Казначеева, Муромцева.
Пестель Владимир Иванович (1789—1865), младший брат декабриста П. И. Пестеля, генерал-лейтенант, 11-й Таврический губернатор с 22 января 1845 по 11 ноября 1854 года, сын генерал-губернатора Сибири. Его называли «рыцарем чести» и считали, что он родился раньше своего времени. Инициатор сбора пожертвований на обустройство приютов для сирот.
Участник заграничных походов русской армии в 1813-1814 годов. Во время восстания на Сенатской площади, находился среди правительственных войск. Впоследствии херсонский (1839-1845) и таврический (1845-1854) губернатор, генерал-лейтенант, сенатор, действительный тайный советник.
Родился в дворянской семье Ивана Борисовича (1765–1843) и Елизаветы Ивановны (1766–1836) Пестелей. Воспитывался сперва дома, затем некоторое время в Дрездене у бабушки и, наконец, в Пажеском корпусе.
13 июня 1813 года из камер-пажей был выпущен корнетом в Кавалергардский полк. Участвовал в Отечественной войне, в 1831 году и подавлении польского восстания.
Херсонский губернатор с 13 августа 1839 по 22 января 1845 года. При нём устроены мостовые, освещение города и пожарная команда.
Стал Таврическим губернатором с 22 января 1845 года, в ходе своеобразной рокировки, проведенной Наместником Новороссии князем М. С Воронцовым с заменой неугодного Таврического губернатора Рославца, отправленного губернатором в Херсонскую губернию. Пробыл в должности по 21 ноября 1854 года. Его благодетель князь Воронцов ушел в отставку в начале 1853 года.
На время его правления выпало начало Крымской войны 1853-1855 годов.
Когда в Симферополь долетела весть о том, что у Евпатории высадился вражеский англо-турецко-французский десант, командующий русскими войсками князь А. С. Меньшиков приказал готовить к эвакуации присутственные места, архив и казну.
8 сентября 1854 года русские отряды у реки Альма не смогли нанести поражение интервентам и отступили к Севастополю. На дорогах близ Симферополя стали бунтовать и грабить татары, радующиеся приходу в Крым турок, несмотря на умиротворение и заигрывание с ними таврического прокурора Мейера и лично Наместника Новоросии князя М. С. Воронцова.
Современники об этом писали так: «По делам гражданским Князь также принимал прошения и давал им ход, если они приносились татарами. Известное дело в Крыму о Байдарской долине между татарами и графом Мордвиновым о сю пору не кончено благодаря вмешательству Князя Воронцова, несмотря на Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета, оставляющее за Мордвиновым право собственности на Байдарскую долину. Покойный адмирал Н. С. Мордвинов по поводу вмешательства всемогущего Князя в дело его с татарами в известном письме к Воронцову говорит, что Князь предрешил его дело с татарами еще не читая и этим намекает на пристрастное расположение Князя к татарам.
То же самое я имел случай видеть при производстве мною следствия по распоряжению Князя в деле по спору татар Салгирской округи с бывшим владельцем ея Мемет-Мурзою Крымтаевым. Во время пребывания Князя в Алупке каждый татарин пользовался правом свободного доступа и нередко случалось видеть, как тупоголовый и грязный татарин, доставая яблоко из кармана шаровар, подносил Княгине, и оно было принимаемо, с чарующею улыбкою, и подносимо к носу.
Интересно было бы знать, с каким расположением покойный Князь отнесся бы к решениям земских собраний по вопросам о праве пользования водою и лесами на Крымском полуострове? Известно, что сын Михаила Семеновича князь Семен Михайлович, будучи заинтересован с материальной стороны, протестовал, когда земское собрание постановило считать все воды, протекающие на Крымском полуострове, общим достоянием всех и каждого. Не менее интересно было бы знать мнение покойнаго Князя по вопросу о выселении татар из Крыма, поднятому некоторыми помещиками и так быстро приведенному в исполнение во время генерал-губернаторства графа Строганова?»
Строганов Александр Григорьевич (1795—1891), граф с 1826 года, генерал-адъютант, генерал от артиллерии, член Государственного совета и Комитета министров, крупный меценат. 17 апреля 1855 года был назначен на пост новороссийского и бессарабского генерал-губернатора. Принял меры к выселению из Крыма части татар за сотрудничество с интервентами во время Крымской войны. В начале 1853 года сменил Воронцова, которому разрешили уйти в отставку из-за прогрессирующей немощи.
Канонада и стрельба с передовой отчетливо слышались в столице Таврической губернии. Все боялись, что союзники повернут к Симферополю и захватят незащищенный город. В такой ситуации таврический губернатор Владимир Иванович Пестель решил не дожидаться подтверждения приказа об эвакуации и распорядился в спешном порядке собрать губернский архив, казну и всем чиновникам с семьями покинуть город.
Началась паника, чиновники, полицейские, дворянство, купцы собирали свои пожитки, заколачивали дома, бросали хозяйство. За сумасшедшие деньги нанимали повозки, чтобы уехать в неизвестность. Утром 10 сентября огромная вереница в более чем 2500 подвод и около 10 000 человек потянулась в сторону Перекопа.
Губернатор был растерян. Он не выступил перед горожанами, не показал духа и собранности, сел в первую кибитку обоза и со всеми в числе первых покинул город. Караван успел отойти от города на 18 миль (30 километров), как его догнал посыльный от разгневанного князя Меньшикова с приказом вернуться назад.
Оказалось, что Симферополю ничего не угрожало, интервенты, связанные боями в Севастополе, не имели сил для нападения на Симферополь! Процессия вернулась в город под насмешки оставшихся горожан. Чиновники были раздражены, так как потратили свои сбережения на очень дорогую и глупую поездку за город. С тех пор в Симферополе этот день стали в насмешку называть «городской пикник с губернатором».
Пестель сразу же по возвращении в город объявил себя больным и не выходил к людям несколько дней. Работа в Симферополе была парализована, а правитель губернии просто заперся дома. 11 ноября губернатор Пестель был уволен без подачи прошения.
Уже после войны, в 1857 году, император Франции Наполеон III в разговоре с генерал-адъютантом Э.И. Тотлебеном обмолвился, что главной точкой приложения сил союзников должен был стать именно Симферополь:«Чтобы с успехом осаждать Севастополь, необходимо было предварительно занять Симферополь: это было всегда мое убеждение». Но на столицу Таврической губернии интервенты тогда не пошли.
В городе были слышны раскаты пушек во время Альминского сражения и уже на следующий день после битвы в симферопольскую больницу при Богоугодных заведениях повезли раненых. Больница очень быстро переполнилась. Раненых стали размещать в помещении приюта при Симферопольской гимназии. Но мест не хватило и в нем. Местные доктора Арендт, Плешков, Брунс и другие сутками стояли у раненых, пытаясь спасти им жизнь и облегчить страдания. Через пару недель, когда противник начал активные боевые действия, война отчетливо зашла на улицы Симферополя. Дорога от Севастополя до столицы губернии представляла сплошной поток санитарных повозок.
Срочно приспосабливались для раненых все государственные дома.
Хозяева вместительных частных домов также отдали их для нужд армии. 72 дома в городе стали временными госпиталями! Помещений не хватало, и в скверах и дворах стали устанавливать палатки для раненых солдат, строить деревянные бараки. Симферополь превратился в госпиталь. С тех пор остались названия улиц Лазаретная, Нижнегоспитальная, образовалась Госпитальная площадь.
Не хватало продовольствия и воды городской Фонтан еще не работал. Другие источники не могли обеспечить нужное количество воды. Большинство горожан постоянно несли в госпитали продукты, вино, белье, дрова, деньги на поддержку больных воинов. Усердно в годы войны трудился городской голова Мемет Абдул Умеров, на плечи которого легли сотни трудно решаемых вопросов.
Под госпитали в Симферополе были отданы следующие дома: Надворного советника Петрова, позже Брунс (120 чел.); чиновника Соловьева (80 чел.); вдовы генерал-майора Раевского урождённой Бороздиной, (120 чел.) в настоящее время Этнографический музей Республики Крым угол улиц Пушкина и Гоголя; помещицы Суковой урожденной Нотара (250 чел.) на теперешней улице Александро-Невской; купца Старцова, позже фабрика Абрикосовых (300 чел.) на правом берегу Салгира напротив Подгородне-Петровской слободы; коллежского советника Бутми-де-Кацмана (100 чел.); наследников действительного статского советника Филатьева, позже дома Говорова и Голубова (125 чел.); в другом доме Филантьева (125 чел.); жены почетного гражданина Шлейдена, позже Винберга (120 чел.); купца Бокариуса (80 чел.); наследников Фон дер Шкруфа позже купца Немцеева (100 человек); штаб-ротмистра Ревелиоти (160 человек); губернского секретаря Димаки за дом Велингура (40 чел.); титулярного советника Антоненко, позже Маркевич (80 человек); купца Шмуля Розенштейна (100 чел.); наследников поручика Воронаева (150 человек); купца Городецкого (80 чел.); жены генерал-лейтенанта Ершова Евдокия Семеновны, урожденной Жегулиной, позже Иофе (150 чел.); действительного статского советника Сокологорского (200 чел.); титулярной советницы Ярошевской, позже Синькевича (50 чел.); надворного советника Московенко (60 чел.); статского советника Ланга управителя канцелярии при губернаторе Муромцове, позже Шнейдера Петербургская гостиница (125 человек) на улице Приютненской (Пушкина 2); действительного статского советника Браилко, позже Пугачева (40 чел.); статского советника Майера, позже Губернской Земской управы (200 человек); коммерции советника Кузьмина (60 человек); титулярного советника Сеит-Халиль эфенди (80 человек); штаб-ротмистра Аргинского (80 человек); штаб-ротмистра Крымтаева (80 человек); мещанина Альмендингера (60 чел.); купца Изекииля Черкеса (80 чел.); почетного гражданина Санютина (50 чел.); почетного гражданина Налбандова (75 чел.); купца Агаркова (60 чел.), позже женская гимназия; купца Орлова (60 чел.); коллежского секретаря Шмакова (60 чел.); Шестирикова, позже священника Койко (80 человек); дьякона Федора Бужинского, позже Шпигельглуза, против гимназии; Фламова (50 человек).
Кроме частных домов были заняты здания губернских присутственных мест (450 чел.); дом губернской типографии (100 чел.); дом губернатора (150 чел.); казармы Таврического гарнизона (350 чел.); Таврической гимназии (100 чел.); уездного училища (150 чел.); татарского училища (80 чел.); Таврического дворянского собрания (350 чел.); Казенной палаты (200 чел.); Палаты государственных имуществ (130 чел.); Городской дом (120 чел.); дом Богоугодного заведения (100 чел.); казарма Земской случной конюшни (150 чел.).
Среди этого ужаса появилось два чудо-доктора Николай Иванович Пирогов и его ученик Сергей Петрович Боткин. Пирогов стал первым в мире врачом, применившим эфирный наркоз и гипсовую повязку. Он добился, чтобы хирурги оперировали больных в белых дезинфицированных халатах. Знаменитый хирург начал сортировать раненых по тяжести увечий и создал новую систему ухода за ранеными при помощи сестер милосердия. Они заменили врачей на перевязках и научились оказывать психологическую помощь солдатам успокаивать разговорами. Благодаря этим новаторским методам, введенным Николаем Пироговым в симферопольских госпиталях, были спасены жизни тысяч русских воинов.
Первые в мире медицинские сестры женщины из Крестовоздвиженской общины сестер милосердия, начали трудиться именно в Симферополе. Община была основана по инициативе Николая Пирогова и великой княжны Елены Павловны (сестры Императора Николая I). В декабре 1854 года первые сестры милосердия прибыли в Симферополь. Основу общины составляли жены, вдовы, дочери дворян и чиновников, было несколько мещанок и монашек. Первой начальницей общины стала Александра Петровна Стахович, а первым главным врачом Василий Иванович Тарасов. В Симферополе к сестрам присоединились и местные сердобольные женщины.
Пестель был уволен с должности таврического гражданского губернатора без прошения 11 ноября 1854 года. Назначен сенатором в 1855 году и переведен в Москву. Сенатор с 1855 по 1865 год, присутствовал в 6 и 7 департаментах.
Кавалер орденов святой Анны трех степеней, св. Станислава I степени.
С 1822 года был женат на Амалии Петровне Храповицкой, но с женой не жил.
Детей не имел. Скончался 19 января 1865 года в Москве.
В ноябре 1854 года Лев Толстой прибыл на полуостров и оказался на военных бастионах Севастополя подпоручику 11-й артиллерийской бригады графу Льву Толстому было всего 26 лет, когда он в первый раз приехал в Симферополь. Было это во второй половине ноября 1854 года. Толстой снял квартиру в Симферополе, здесь работал над рассказом «Севастополь в декабре». Но из-за «отдыха» за карточным столом поиздержался, был вынужден переехать за город, где в селении Эски-Орда (Лозовое) разместилась артиллерийская часть.
Почти два месяца Толстой пробыл на тыловых позициях под Симферополем, а именно, в деревне Эски-Орда (ныне Лозовое, там установлен памятник молодому писателю).
«В Симферополе я проиграл последние деньги в карты, а теперь живу с батареей в татарской деревне и испытываю неудобства жизни» писал Толстой.
В письме брату он сообщал: «В декабре нашу батарею отвели к Симферополю и там я прожил полтора месяца в удобном помещичьем доме. Ездил в Симферополь танцевать и играть на фортепиано с барышнями и охотиться на Чатырдаге с чиновниками за дикими козами». Когда молодой граф приезжал в Симферополь, он останавливался на квартире в доходном «доме Вайнштейна» (современный адрес ул. Ленина, 21). Несколько раз подпоручик Толстой останавливался в центре города, в доходном доме коллежского асессора, советника Таврического губернского правления Ивана Ивановича Фесенко (современный адрес ул. Толстого, 4). В доме Фесенко он сдружился с доктором симферопольской гимназии Николаем Владимировичем Плешковым, который тоже снимал тут жилье.
Следующий наш рассказ о Таврическом губернаторе графе Адлерберге, его жене, приюте и улице Приютненской.
Николай Владимирович Адлерберг русский государственный и военный деятель, граф (титул пожалован 1 июля 1847 года). Родился 19 (31) мая 1819 года в Санкт-Петербурге. Сын генерал-адъютанта, графа Владимира Фёдоровича Адлерберга министра Императорского двора и уделов. Образование получил в Пажеском корпусе привилегированном военном учебном заведении, готовившем офицеров гвардии.
Начал военную службу в лейб-гвардии Финском стрелковом батальоне. В 1838 году назначен флигель-адъютантом Николая І. В 1841-1842 годах участвовал в военных действиях на Кавказе. Получил чин штабс-капитана и золотую шашку с надписью «За храбрость», производится в полковники, но спустя несколько лет, тяжело заболев, граф подал прошение об увольнении его с военной службы на гражданскую работу, каковое и было удовлетворено. Адлерберга причислили к министерству внутренних дел и одновременно пожаловали звание камергера Двора Его Величества.
Для человека острого ума и глубоких духовных запросов подобный образ жизни оказался тяжелым испытанием. Быть может, все это и заставило графа осуществить в 1845 году поездку по странам Средиземноморья, конечным пунктом которой явился Иерусалим.
Проведя католическую Пасху в Риме и получив благословение самого Папы, Адлерберг выехал в Афины. Здесь осмотрел исторические памятники, после чего морским путем отбыл в Александрию. «Я пробыл два дня в Александрии. Между тем Пасха (православная) приближалась, и я более чем когда-либо горел нетерпением встретить ее в Иерусалиме, писал Адлерберг в своих путевых впечатлениях. Задача была нелегка: все сведения, которые я мог собрать, явно доказывали мне совершенную невозможность достигнуть Иерусалима к желаемому времени. Мне предстояли два различные пути: один морской, для чего надлежало ожидать еще пять дней в Александрии и потом на срочном пароходе плыть в Бейрут, выдержать там трехнедельный карантин, а затем либо верхом, либо морем, на арабской же лодке, добраться до Яффы, откуда оставалось еще двенадцать часов езды верхом до Святого города. Другой путь посуху лежал через пустыню Суэцкого перешейка, но на это требовалось едва ли еще не больше времени».
Выход из создавшегося положения подсказал прусский посол в Египте Думрейхер, к которому Адлерберг имел рекомендательное письмо. Он посоветовал обратиться к находящемуся в Каире султанскому паше, чтобы тот захватил графа с собой на своем корабле и помог ему быстрее добраться до Яффы, где гостей из России удостоил своим вниманием сам наместник патриарха, преосвященный митрополит Мелетий. Митрополит ввел их в помещение, показавшееся им великолепным дворцом после всех лишений, которые они претерпели в дороге, и по сравнении с бедностью и нечистотою, которые их со всех сторон поражали при въезде в Иерусалим.
Адлерберг хотел сразу же после короткого отдыха направиться в Храм гроба господня, но ему сообщили, что арабы держатели ключей отпирают его по своему разумению, когда им заблагорассудится. А посему посещение святой обители пришлось отложить. «В 8 часов пополудни нам сказали, что храм отперт. Перекрестившись, мы последовали за проводниками-монахами по крутым темным улицам, по направлению к Храму Воскресения Господня. Никогда не забуду я этого таинственного шествия. Весь город, покрытый непроницаемою темнотою ночи, уже дремал в глубокой тишине; все улицы были пусты; мы шли медленно, как бы ощупью, по неровным, размощенным закоулкам. Монахи в черных длинных рясах сопровождали нас с зажженными факелами; они шли, молча, с поникшими головами; легкий ветерок развевал длинные концы. Нетерпение наше росло с каждым шагом; казалось, мы проходили бесконечное пространство. Наконец, выходя из узкого переулка, мы остановились на небольшой площадке, обрамленной высокими строениями разнообразной древней наружности».
Адлерберг провел в Храме гроба господня долгие часы и не только молился здесь, но и основательно изучал его архитектуру и расположение находящихся здесь часовен. Столь же внимательно присматривался он и к другим христианским святыням Иерусалима, соотнося их со знакомыми с детства библейскими сказаниями. Посещение Иерусалима стало для Адлерберга большим событием. В своих путевых впечатлениях он писал: «Не довольствуясь священными воспоминаниями Иерусалима…, я просил преосвященного Мелетия указать мне, каким истинно-полезным христианским делом мог бы я достигнуть своей цели...
Он посоветовал основать храм в Кераке, …расположив его против Мертвого моря на высоких горах Моавитских». По согласованию с российским консулом К. Базили было избрано место и в 1847 году положено основание церкви святого великомученника и победоносца Георгия, средства для строительства пожертвовало семейство Адлербергов. Освящение церкви состоялось 17 июля 1849 года.
И еще одно необычное обстоятельство поездки Адлерберга в Палестину. Здесь, в одной из часовен Храма гроба господня, он увидел великолепное старинное издание «Витязя в барсовой шкуре» Шота Руставели с иллюстрациями Али Сеида Хаккима (Августа Дорнье ван Гельбдта). И загорелся: изучить грузинский язык (шестнадцатый в списке языков, которыми владел!), дабы перевести эту книгу на русский и французский языки. Свою мечту он осуществил, проработав над переводом шедевра Руставели четырнадцать последующих лет.
Книга Адлерберга «Из Рима в Иерусалим» (1853) сразу же после выхода получила сочувственный отзыв в журнале «Современник» и стала популярной среди читающей публики. Но ее автор не подался в профессиональные литераторы, хотя и имел все необходимые для этого данные. После поездки в Иерусалим он, несмотря на свою болезнь, твердо решил вернуться на поприще служения отечеству.
Принимает Адлерберг участие и в Венгерской кампании 1848-1849 годов. В 1852 году он покидает по болезни военную службу и переходит в Министерство внутренних дел со званием камергера Двора Его Императорского Величества.
10 июня 1853 года высочайшим указом граф назначен на должность Таганрогского градоначальника на этом посту он 2 ноября 1853 года внёс дополнение в статью 9 Рекрутского Устава, по которой мещане из греков, жившие в Таганроге после 1798 года, вместо натуральной рекрутской повинности стали нести денежную в размере 300 рублей серебром за каждого рекрута назначенного с тысячи душ.
Так же он принимает, в силу своей должности, участие и в затянувшихся на несколько десятилетий перипетиях, связанных с получением разрешения на строительство церкви во имя Святого Митрофана. История эта продлится до 18 декабря 1867 года, когда храм наконец-то освятят. На посту Таганрогского губернатора он пробудет до 23 апреля 1854 года, когда в связи с событиями Крымской войны градоначальство возглавит военный губернатор генерал-майор Егор Петрович Толстой (второй), а граф Адлерберг продолжит службу на более сложных и ответственных постах.
После увольнения с должности Таганрогского градоначальника Адлерберг, после отставки Таврического гражданского губернатора Пестеля назначается с ноября 1854 года военным губернатором Симферополя и Таврическим гражданским губернатором. В Симферополе Адлерберги жили в доме госпожи Коломийцевой, рядом с архирейским подворьем напротив собора Александра Невского. Теперь на этом месте расположена гостиница «Украина». Губернаторский дом был отдан под лазарет, там разместили 150 раненых.
29 января (10 февраля нового стиля) 1855 года вышел царский манифест «О призвании к Государственному ополчению»: «Для того, чтобы поставить твердый, могущественный оплот против всех враждебных на Россию покушений, против всех замыслов на ея безопасность и величие… обращаемся ко всем сословиям государства, повелевая приступить к всеобщему Государственному Ополчению». Ополченцам предстояло воевать не по месту жительства, а выдвинуться из внутренних губерний в районы боев, а также на угрожаемые участки границы и морского побережья страны, поэтому новое ополчение получило название «подвижное».
Организацию ополчения и сбор средств на него царь поручил местному дворянскому самоуправлению. Губернаторы созывали общее собрание дворян, на котором из их среды голосованием избирались начальник ополчения губернии и офицеры ополченческих дружин. Обычно каждый уезд формировал одну дружину по штату в ней полагалось иметь 19 дворян-командиров и 1069 «ратников», как именовали рядовых бойцов ополчения.
К лету 1855 года в центральных губерниях России были сформированы 198 «дружин» ополчения, в которых состояло 203 тысячи «ратников». Дружины именовались по номерам и месту создания, каждая дружина получила собственное знамя полотнище из зелёного шёлка с золотым крестом и надписью: «За Веру, Царя и Отечество». 79 дружин из Курской, Калужской, Орловской, Тульской, Рязанской и Пензенской губерний пешим порядком отправлялись в Крым, на помощь осажденному Севастополю. 17 дружин Тамбовской губернии предназначались для охраны побережья Азовского моря и выдвинулись на Таганрог.
Своевременно в Севастополь прибыли только дружины Курского пешего подвижного ополчения. Всего в обороне Севастополя приняло участие 12 дружин Курской губернии. От Курска до Севастополя им пришлось пешком пройти свыше тысячи верст. К концу августа, к моменту оставления южной части Севастополя, ополченцы составляли более 10% гарнизона. 5 дружин участвовали в охране западного побережья и побережья залива Сиваш. На побережье Азовского моря расположилось Тамбовское ополчение.
27 августа 1855 года, во время решающей атаки неприятеля, дружина №49 Грайворонского уезда Курской губернии участвовала в защите Малахова кургана, ключевой точки обороны. В тот день курские дружинники сражались врукопашную с «зуавами», лучшими профессиональными солдатами-наемниками, которые тогда были у Франции. Ополченцы потеряли треть своего состава, 16 ратников за тот бой были награждены Георгиевскими крестами.
Дружина №47 (из крестьян Обоянского уезда Курской губернии) в тот день дралась в еще одной ключевой точке обороны на Третьем бастионе Севастополя, который атаковали шотландские гвардейцы. Генерал Николай Дубровин, ведущий военный историк XIX века, на основе архивных документов так описывал тот бой: «Ополченцы Курской дружины №47 три раза отбивали штурм, из которых третий был самый отчаянный… Англичане взошли на бруствер, но тогда ратники взялись за топоры и в рукопашной схватке уничтожили почти всю колонну. Из тысячного состава дружины осталось в строю около 350 человек…»
Дружина 39 участвовала в обороне Севастополя, защищая Северные укрепления в качестве артиллерийской прислуги на батареях №6 и 8 с 17 по 27 августа 1855 года. Прикомандированная к 12-й пехотной дивизии 39-я дружина находилась на укреплениях и в последний день героической защиты города, во время последнего штурма 27 августа 1855 г., когда русские войска оставили Южную сторону Севастополя. Часть ратников-ополченцев этой дружины и с ними кадровые солдаты были командированы на батареи Северной стороны города в качестве орудийной прислуги. По неполным сведениям, 39-я дружина потеряла погибшими и умершими 82 чел. В госпиталях находились 444 ратника. В апреле 1856 года 39-я дружина двинулась домой. Сама дружина была награждена серебряной медалью «За защиту Севастополя», а ее ратники получили 1060 бронзовых медалей «В память минувшей войны 1853-1856 годов».
Курская дружина № 40 сначала располагалась на Инкерманских и Мекензиевых высотах - к востоку от Севастополя, а с 8 по 25 августа участвовала в передвижениях по направлению к реке Черной. 26 и 27 августа дружина вместе с 12-й пехотной дивизией участвовала в обороне Севастополя, а с 28 августа, временно перейдя на Северную сторону города, совершала передвижения до 13 октября, которые затем продолжались и после блокирования Евпатории при селении Елезе. 15 апреля 1856 г. дружина выступила в поход, возвращаясь в свою губернию. По неполным сведениям, 40-я дружина потеряла при последнем штурме 15 чел. убитыми, 129 чел. умершими от болезней. 440 тяжело больных ополченцев были отправлены в госпитали Курской губернии. Дружина 40 награждена серебряной медалью «За защиту Севастополя». Ратники дружины получили 981 бронзовую медаль «В память минувшей войны 1853-1856 годов».
В селе Скворцово Симферопольского района похоронен командир 39 Курской дружины майор, кавалер ордена Святой Анны третьей степени с мечами Шагаров Павел Капитонович. Трудами и заботами Семенова Сергея Александровича на средства жителей села возле храма в честь Бахчисарайской иконы Божией Матери установлен памятник Курскому ополчению и ополченцам, погибшим в 2014-2019 годах на Донбассе. Во время Крымской войны там находился лазарет.
22 июля 1856 года в 10-00 часов утра город Новый Оскол встречал украшенную медалями за защиту Севастополя 45-ую дружину. Ратников Новооскольской дружины № 45 встречали практически все жители города и съехавшиеся с ближайших окрестностей люди. Духовенство шло впереди с хоругвями и иконам, дойдя до церковной площади, отслужило благодарственный молебен. На груди у многих ратников сияли георгиевские кресты. По окончании церемонии предводитель дворянства Н.А. Решетов пригласил офицеров к завтраку, а ратники в числе 1600 человек были угощены на площади. Оставшаяся половина дня была проведена в беседе, а вечером были танцы.
23 июля 1856 года начальник дружины, князь Николай Борисович Голицын, приступил к расформированию дружины. Дружина было расформирована с невероятной быстротой. Ратники получили увольнительное свидетельство и причитающуюся сумму. Имущество дружины (обоз, лошади, котлы и прочее) было продано в этот же день с аукционного торга. Икона, оберегавшая дружину, была передана в Новооскольский собор как одно из самых лучших мест для хранения. Уже к вечеру 23 июля 1856 года дружина была окончательно распущена. На следующий день ратники вернулись к своим прежним делам и занялись полевыми работами.
Рано утром 25 июля 1856 года народ встречал 39 и 40 курские дружины: жители пешком и в экипажах спешили навстречу ратникам. Вице-губернатор встретил дружины у городской заставы, откуда ратники, окруженные густой толпой народа, стройно при звуках батальонной музыки прошли по Херсонской улице на Красную площадь, где архимандрит, вместе с духовенством, осенив ратников чудотворным образом иконы Пресвятой Богородицы «Знамение», отслужил молебен о благополучном возвращении домой.
По окончании молебна и окропления ратников святой водой знамена курских дружин с крестным ходом были отнесены для вечного хранения в Сергиевский Кафедральный собор ныне Сергиево-Казанский собор города Курска. После чего архимандрит вместе с духовенством в соборе совершил Ектенью с провозглашением Государю Императору и всему Августейшему дому.
Выйдя из церкви, вице-губернатор поздравил ратников с возвращением на Родину, от имени сограждан поблагодарил их за подвиги мужества, о которых память перейдет к будущим поколениям. Потомки с гордостью вспомнят об их славных делах, запечатленных кровью падших под стенами Севастополя, и в заключение высказал надежду, что, побывав храбрыми воинами, они и среди мирных промышленных занятий будут примером для сограждан в точном исполнении своих обязанностей. Затем ратники, угощенные вином и белым хлебом от жителей города, разошлись по домам, где их ожидало радушное угощение родных и близких. Об ополчении было сложено немало стихотворений, о курских ратниках в том числе. Известный курский поэт XIX века Николай Любимов посвятил курским ратникам такое стихотворение:
«Встреча курскому ополчению»
Привет Вам, земляки-герои!
Добро пожаловать к родным!
К Царю с любовью святою
И на груди с крестом святым.
Вас обессмертило былое;
Вас обессмертил смерти год;
И августа двадцать седьмое,
И Севастопольский расчет.
Луна, Орел и когти Львиные
Не устрашили молодцов!
Хвала Вам, храбрые дружины!
И благодарность земляков.
Спешите ж с миром и любовью
К трудам на пажитях своих:
Врагов вы напоили кровью, –
Теперь снабжайте хлебом их.
Мир праху тех, чей меч средь битвы
С их жизнью вместе пал во прах:
О тех, со отчею молитвой,
Для тех – награды в небесах
Курские ратники свято исполнили свой долг перед Родиной! Легендарный город Севастополь для русских - святыня. Они его основали как военно-морскую твердыню, стоящую на страже Руси. В Севастополе буквально каждая пядь земли полита русской кровью, и не единожды. Две героические обороны города-крепости в 1853-1856 и 1941-1942 годах навечно вошли в историю России, прославили наших замечательных предков и наших земляков курян.
Заслуживает внимания и командир 38-й Фатежской дружины - штабс-капитан Семен Хилицкий-Семантовский: родился в Фатеже в 1800 году, а в ополчении оказался в преклонном по тем временам возрасте в 55 лет. За битву на третьем бастионе защиты Севастополя Семен Хилицкий-Семантовский был награжден орденом Святого Станислава и пожалован чином капитана.
Курские дружины очень многих не досчитались. Из почти 17 тысяч человек, пришедших в Крым в августе 1855 года, в начале марта 1856 года в строю оставалась половина. Только из Обоянской 47-й дружины погибло более 400 человек, которые сражались за третий бастион против англичан. Это единственная наша дружина, воевавшая с англичанами, остальных бросили против французов. Вечная слава российским героям.
В связи с тем, что основой курских дружин были государственные крестьяне- лично свободные в южных краях остались многие из дружин. В Крыму после войны появилось три населенных пункта Сергеевка. Сергеевка исчезнувшее село в Симферопольском районе Крыма, на территории Добровского сельского поселения. Находилось на юго-востоке района, в верховьях долины реки Малый Салгир, примерно в 2 километрах севернее села Заречное. Население было угнано немецко-румынскими оккупантами в концлагерь Красный, а дома сожжены за помощь партизанам.
Деревня Сергеевка в Раздольненском районе объединилась с другими населенными пунктами.
Деревня Сергеевка на восточной окраине города Симферополя в настоящее время исторический микрорайон города.
Четыре населенных пункта были с таким же названием Сергеевка были основаны на северном берегу залива Сиваш. И это только те селения, которые основали ратники Сергеевы.
Памятник ополченцам Крымской войны 1853-56 года и Крвмским героям Донбасса.
По окончанию Крымской войны с 1856 по 1866 год граф Адлерберг военный агент в Берлине, где укреплял связи с Пруссией. С 1861 года состоял при короле Пруссии Вильгельме I, участвуя в ключевых переговорах.
С 1866 по 1881 год Адлерберг в должности генерал-губернатора Великого княжества Финляндского, а также командующий войсками Финляндского военного округа. При нём в Великом княжестве Финляндском появились сельское и городское самоуправление, принимается новый сеймовый устав, школа отделилась от церкви, при этом лютеранская церковь лишилась статуса единственной официально признанной в Финляндии, это способствовало интеграции региона в имперскую систему. Его деятельность критиковалась недоброжелателями за излишний формализм и усиление русификации.
В 1881 году назначен членом Государственного совета, где занимался вопросами военного управления и законодательства.
После 1881 года супруги покидают Россию и переезжают под Мюнхен, в курортный городок Тегернзее на берегу озера. Амалия умерла в Тегернзее 21 июня 1888 года. Николай Владимирович умер 13 (25) декабря 1892 года в Мюнхене.
Похоронены они в Роттах-Эгерн-ам-Тегернзее на кладбище кирхи Святого Лаврентия, где для них был сооружён красивый мавзолей. На могильных камнях Николай Владимирович завещал не указывать годы рождения его и Амалии.
Так закончилась земная жизнь и служебная карьера нашего героя: шведа по происхождению, лютеранина по исповеданию защитника России по призванию.
13) Таврический гражданский губернатор Жуковский Григорий Васильевич, генерал-лейтенант свиты Его Величества, 13-й губернатор, несмотря на несчастливое число, дольше всех в XIX веке пробыл на посту с 10 июня 1856 года по 19 января 1871 года. Принял в управление губернию после подписания Парижского трактата, прекратившего Крымскую войну. На его плечи легли задачи восстановления Крыма, проблема массовой эмиграции крымских татар, заселение опустевших земель, проблемы, связанные с проведением Крестьянской реформы (отмена крепостного права), организации местного самоуправления. Ему пришлось исполнять обязанности Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, ему обязан Симферополь благоустройством. В Симферополе есть улица Жуковского не его ли именем названа? Нет не его. Улица названа именем его однофамильца поэта Василия Андреевича Жуковского, который жил осенью 1837 года в доме №13 на этой улице, тогда не имевшей названия, и даже несколько строк впечатлений в дневнике записал.
Эта улица одна из первых в Симферополя была названа в 1839 году Тарановской в честь прокурора Таврической области, предводителя дворянства Таврической губернии, человека, завещавшего своё имущество на создание в Симферополе приюта для неимущих, Александра Степановича Таранова-Белозёрова.
Земли, окружавшие город Тор ныне Славянск с XVII века, назывались “торские дачи”. В 1637 году возле Торских соляных озёр, по указу царя Михаила Фёдоровича был построен острог, где поселились предки Таранова-Белозёрова служивые люди государя московского. Александр Степанович родился в 1759 году в семье военного Степана Таранова, который служил в армии Василия Долгорукова, участвовал в Крымском походе во время Русско-турецкой войны 1768-1774 годов, когда был завоеван Крым.
Таран таково было прозвище деда Сергея Белозёрова при службе его в Белгородском разрядном полку, так звали солдат копейщиков, которые проламывали вражеский строй или за его личные качества как человека, который идёт напролом к своей цели, невзирая на препятствия. Отец получил фамилию Таранов от прозвища.
Впервые о полуострове Таврида Александр сын Степанов Таранов, узнал из рассказов отца, побывавшего в Крыму. Благодаря службе деда и отца он был записан в обер-офицерские дети, что давало право поступить в гимназию наравне с дворянами и записаться в драгуны в 10-ти летнем возрасте, ещё во время учёбы в гимназии. По болезни, в 20 лет службу военную пришлось оставить.
Гражданская служба пошла успешно. Через пять лет в 1784 году избран секретарём дворянства Екатеринославской губернии. В октябре того же года назначен прокурором Екатеринославского губернского магистрата с чином коллежского советника, в декабре определён в Таврическую верхнюю расправу. Звание коллежского советника давало права личного дворянства.
Перед приездом Екатерины II в Крым был послан Потёмкиным в Москву для покупки разных вещей, необходимых в связи с предстоящими торжествами. Во время приезда на него была возложена обязанность наблюдения за порядком в местах, где императрица делала остановки. Александр Таранов-Белозёров обеспечивал путешествие императрицы в Крым в 1787 году вместе с Григорием Потёмкиным и первым правителем Таврической области Василием Каховским. Он отвечал за безопасность, чтобы ни в Старом Крыму, ни в Карасубазаре ни в Симферополе, ни в иных населённых пунктах, посещаемых Екатериной Великой, не было никаких недовольств, недоразумений и происшествий.
Служба Александра Степановича была оценена. Императрица вручила орден Святой Анны второй степени, что обязывало его заниматься благотворительностью: создавать и содержать богадельни и больницы для ветеранов и назначила на должность прокурора Таврической области при первом Правителе Каховском. Здесь в Крыму к своей фамилии Таранов он присоединил фамилию деда Белозеров. Через пять лет его перевели в Таврическую губернскую палату советником соляных дел, позже членом комиссий по разбору возникших земельных споров и раскрытия в Крыму различных злоупотреблений. Шесть лет, с 1812 по 1818-й, был предводителем дворянства Таврической губернии.
Уходя из мира сего Александр Степанович завещал около полумиллиона рублей на организацию и строительство первого в Симферополе приюта по проекту архитектора Ивана Колодина. Умер 31 марта 1819 года в Феодосия от последствий несчастного случая. Был похоронен в своем имении Базарджик, ныне село Почтовое, позже прах его был перенесен на территорию Странноприимного дома. На могиле скромный памятник со строками из Евангелия «Блаженны милостливые, ибо они помилованы будут», с фамилией и датами жизни прокурора, предводителя дворянства и мецената Александра Таранова-Белозёрова напоминает, что был в истории Симферополя такой человек.
Могила Таранова-Белозерова на территории построенного им Странноприимного дома.
Уделим своё внимание однофамильцу знаменитого поэта Таврическому гражданскому губернатору Жуковскому Григорию Васильевичу, генерал-лейтенанту свиты Его Величества личности примечательной. Он дольше всех других губернаторов, в течении 14 лет и шесть месяцев, возглавлял Таврическую губернию.
Глава семьи Жуковских статский советник, штаб-лекарь Василий Григорьевич являлся организатором первой больницы в Челябинске, проработал в должности уездного врача более полувека. Он изучал болезнь, которую позднее назовут сибирской язвой, и эти наблюдения вошли в учебник по эпидемиологии.
В многодетной семье было восемь сыновей и пять дочерей. Еще трое детей умерли в раннем возрасте. Наиболее часто упоминаются три сына В. Г. Жуковского.
Старший, Николай Васильевич, Оренбургский гражданский губернатор, позднее, в чине тайного советника, занимал должность чиновника по особым поручениям при Министерстве внутренних дел Российской империи, являлся гражданским губернатором Санкт-Петербурга, сенатором департамента герольдии Правительствующего сената.
Младший, Иван Васильевич, являлся автором одного из первых краеведческих трудов по Южному Уралу под названием «Краткое обозрение достопамятных событий Оренбургского края, расположенных хронологически с 1246 по 1832 год».
Средний сын Григорий Васильевич Жуковский родился в 1800 году, воспитывался в Санкт-Петербургском 2-м кадетском корпусе. По окончании курса в 1819 году выпущен в 1-й Пионерный батальон прапорщиком. Через год его произвели в подпоручики, и тогда же он был переведен в 3-й пионерный батальон. В 1824 году он, уже в чине поручика, был переведен в Омский гарнизонный полк и назначен старшим адъютантом в Отдельный Сибирский корпус, а в следующем году переведен в Вятский полк. В бытность его старшим адъютантом ему были даваемы ответственные поручения, которые он исполнял всегда с точностью и усердием. В 1829 году в той же должности переведен в лейб-гвардейский Гренадерский полк, а через год назначен адъютантом к командиру Отдельного корпуса внутренней стражи, генералу от артиллерии Капцевичу 1-му.
Жуковский принял участие в подавлении польского восстание 1830 году. В сражении при деревне Дембе-Вельки он был тяжело ранен саблею в голову и в левую руку едва залечив раны, опять явился на службу. Награжден орденом святого Владимира 4 степени с бантом.
В 1834 году он был произведен в полковники и назначен адъютантом по особым поручениям к тому же генералу от артиллерии Капцевичу, а год спустя командирован в Образцовый полк. Еще через год Жуковский получил новое назначение: быть членом общего присутствия Инженерного департамента военного министерства с оставлением по армии. В 1846 году назначен командующим Башкиро-Мещерякским войском с зачислением по кавалерии, получил чин генерал-майора.
В 1848 году участвовал в походе на реку Сыр-Дарью. В следующем году он был назначен наказным атаманом Оренбургского казачьего войска. В 1853 году при начале Крымской войны Жуковский был назначен состоять при главнокомандующем Южной армии, а затем Килийским комендантом.
В 1856 году, в связи с убытием графа Адлерберга на службу в Русскую миссию в Берлине ему было поручено временно исправлять должность военного губернатора города Симферополя и Таврического гражданского губернатора, а через четыре месяца он был утвержден в этой должности и вскоре произведен в генерал-лейтенанты.
В 1859 году Жуковский участвовал в занятиях комиссии, учрежденной при министерстве внутренних дел по преобразованию уездных учреждений. Позднее он дважды временно исправлял должность Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора. В 1866 году Жуковский получил орден Белого Орла, а в 1869 году святого Александра Невского.
В 1871 году, Высочайшим повелением предписано присутствовать в Правительствующем Сенате с оставлением должности Таврического гражданского губернатора. Умер в Царском Селе, состоя на службе, несмотря на свой преклонный возраст, 15 февраля 1880 года.
Во время своего губернаторства Жуковскому и таврическим чиновникам пришлось решат щекотливую задачу. С одной стороны было недовольство христианского населения крымскими татарами, которые, в массе своей, откровенно стали на сторону вторгшихся в Крым турок и других интервентов,с другой стороны, английские и французские агенты, наводнившие Крым после подписания Парижского трактата, вели разнузданную пропаганду по побуждению к эмиграции всего татарского населения.
Таврические губернаторы, в силу своих возможностей, пытались отъезд ограничить. Окрестности Симферополя обезлюдели. Выехало население деревень Боурча-Каменка, Верхний Абдал, Джафар-Берды и сотен других. Выезжало сельское население, которое не кем было заменить. Из далёкой Эстонии направили крестьян, всячески задерживали и расселяли ратников Курского подвижного ополчения и через них зазывали государственных крестьян участников ополчения из Курской губернии.
Один из путей, интеграции крымскотатарского населения в российское общество, администрация Таврической губернии видела в открытии светских крымско-татарских учебных заведений и в изучении крымскими татарами русского языка. Самостоятельно урегулировать эту проблему Таврический губернатор Жуковский не мог, однако в своих отчетах и переписке с правительственными чиновниками не только указывал на необходимость внимания к ней, но и предлагал пути ее разрешения. На время его губернаторства выпало дело по созданию детского приюта в Симферополе и открытие «Дома призрения Фабра».
31 декабря 1848 года доктор Матвей Иванович Кашкадамов, губернский почтмейстер, коллежский асессор Степан Федорович Цомакион и Керчь-Еникальский 1-ой гильдии купец Николай Иванович Кузьмин вошли с заявлением к Таврическому губернатору, в то время, генерал-лейтенанту Пестелю В. И., в котором выражали согласие учредить в Симферополе хотя бы небольшой детский приют, под названием Спасского.
14 июня 1849 года Председатель Комитета Главного Попечительства Детских Приютов в С. Петербурге, на основании Положения о детских приютах Высочайше утвержденного 27 декабря 1829 года разрешил: учредить в городе Симферополе губернское попечительство; избрать лиц в почетные его члены; войти с представлением о высылке ко времени открытия приюта смотрительницы из кандидаток С. Петербургского образцового приюта.
При этом отказано было размещать хотя бы временно помещения приюта в больнице Таранова-Белозерова, как предполагалось ранее. 12 ноября 1849 года Императрица Александра Федоровна разрешила открыть Приют под названием Спасского с утверждением попечительницею кавалерственной дамы Марфы Евстафиевны Рудзевич.
Звание почетных членов попечительства Таврический губернатор генерал-лейтенант Владимир Иванович Пестель предложил: Платону Егоровичу Делаграматику Евпаторийскому уездному предводителю дворянства, шурину Оже Николая Антоновича известного врача Сакской грязелечебницы, бывшему губернскому прокурору Семёну Мартыновичу Мейеру, почетному гражданину Ивану Санютину, помещику титулярному советнику Константину Николаевичу Мазган, губернскому казначею Степану Федоровичу Цомакину, помещику Кириллу Вассильевичу Волохову и доктору статскому советнику Федору Карловичу Мюльгаузену. Все согласились.
19 декабря 1849 года было открыто Таврическое Губернское Попечительство детских приютов под председательством губернатора В. И. Пестеля, из действительных членов: таврического губернского предводителя дворянства ротмистра Вильгельма Николаевича Олив, вице-губернатора действительного статского советника Ивана Яковлевича Браилки, управляющего Таврической палатой государственных имуществ статского советника Ивана Ивановича Брадке и Симферопольского городского головы купца Сеит Челеби, письмоводителем был назначен переводчик восточных языков при канцелярии губернатора Домбровский.
Директором приюта 20 сентября 1850 года был избран М. И. Кашкадамов, воспитанник Московского воспитательного дома. Перед войной 4 августа 1853 года губернатор Пестель дал распоряжение сдать в Приказ Общественного призрения на хранение 2 092 руб. 50 копеек собранных средств и приостановить прием пожертвований Открытие приюта было отложено.
Но волею судьбы в Симферополе в 1855 году появилась замечательная женщина, жена Военного губернатора Симферополя и Таврического гражданского губернатора графа Адлерберга Амалия Максимилиановна, которая с использованием собственных средств открыла в Симферополе приют для призрения сирот беднейших жителей Севастополя и других приморских городов, разоренных в военное время. После ее отъезда из Крыма в судьбе приюта самое деятельное участие принял новый Таврический гражданский губернатор генерал-лейтенант Григорий Васильевич Жуковский. Приют стал его детищем. Современники постановили в память его неусыпных забот о Приюте вывесить портреты его и графини Адлерберг в приюте, судьба этих портретов после 1917 года не известна.
Первоначально приют помещался в доме титулярной советницы Ярошевской, в котором во время войны был госпиталь на 50 раненых.
В январе 1857 года приют находился в доме купца Изекиля Черкеса, против губернского архива на улице Александра Невского, в котором ранее размещался лазарет на 80 раненых.
В июле 1857 года в Симферополе на Сенной площади у генеральши Анны Васильевны Раевской был приобретен для детского приюта дом за 6 000 рублей, принадлежащий ранее её отцу генерал-лейтенанту Михаилу Михайловичу Бороздину старшему брату Таврического гражданского губернатора Андрея Михайловича Бороздина, в котором до постройки Губернаторского дома жил Таврический гражданский губернатор Казначеев, а во время войны располагался госпиталь на 120 раненых. Директором приюта стал помощник врачебного инспектора, надворный советник Ф. Ф.Брунс.
28 апреля 1859 года Комитет Главного Попечительства Детских Приютов уведомил губернатора Жуковского о том, что Императрица согласилась на учреждение Таврического Комитета Детских Приютов в новом составе и на присвоение приюту имени «Симферопольский Детский Приют графини Адлерберг» «...исключительно для круглых сирот и детей обоего пола самых беднейших родителей разного звания».
Цель приюта, по мнению губернатора Жуковского, должна была состоять, кроме призрения, в доставлении детям религиозно нравственного воспитания, в обучении Закону Божию, русскому чтению и письму, первым правилам арифметики, в обучении девочек разного родам рукоделию, шитью, кройке белья, вязанию, вышиванию и умению вести все обыкновенное домашнее хозяйство. Источниками содержания приюта, в основном, являлись пожертвования лиц, известных в губернии своей благотворительностью и проценты с этих сумм.
Между тем дом Раевской, в котором размещался приют, постройки 1824 года обветшал и был неудобен для нужд приюта. Попечительство решило построить новое здание для приюта на свободном месте его двора, а именно на углу Приютинской и Комендантской улиц вплотную к ним. Многие достойные лица губернии отозвались помочь приюту.
Землевладелица Э. Ф. Фальц-Фейн пожертвовала 5147 рублей деньгами и 2853 рублями, следовавших ей к получению от казны за использование её земель. Основатель рода немецкий землевладелец Фридрих Фейн, который в 1856 году купил имение Аскания-Нова не имел наследников по мужской линии, поэтому в 1864 году Александр II разрешил соединить фамилию Фейн с фамилией мужа его единственной дочери Элизабет Анны, которая 1838 году вышла замуж за Иоханна Фальца. Чтобы сохранить память о заслугах Фейна и объединить два рода, по указу императора Элизабет и Иоханну и их сыновьям разрешили носить двойную фамилию Фальц-Фейн. В 1872 году Фальц-Фейны стали потомственными почётными гражданами, в 1915 году Николай II даровал им потомственное дворянство.
29 марта 1868 года был создан хозяйственно-распорядительный комитет в составе губернского инженера подполковника Грачева, инженера К. О. Янушевского, городского головы Н. И. Иванова, директора Приюта Ф. Ф. Брунса, губернского архитектора Еремеева, члена попечительства помещика И. А. Каракаша. Председателем комитета избрали полицмейстера полковника Бурмейстера.
Решено здание строить на извести, сосновый лес обязался доставить из Херсона купец Спендиаров, а на половые балки приобрести местный дубовый лес; кирпич и черепицу заказать в немецких колониях близ Карасубазара, а также провести к приюту воду из фонтана на базарной площади; глину и песок заготовлять заблаговременно арестантами за плату на улучшении пищи.
14 апреля 1868 года в присутствии Новороссийского генерал-губернатора Коцебу и с благословения преосвященного Гурия, епископа Таврического, произведена была закладка нового двухэтажного здания для Приюта на 60 детей с небольшою церковью во имя святой Мироносицы Магдалины. Здания сохранилось до сих пор.
Поразительны старания Жуковского о строившемся здании Приюта, не говоря уже о сборах денег. К примеру, стекло покупалось в Константинополе и перевозилось, на льготных условиях по его ходатайству, Русским Обществом Пароходства и Торговли. К концу 1868 года здание вчерне было готово. Но нужны были средства на отделку. В их сборе, с Высочайшего позволения, участвовали как должностные лица губернии, так и посредники. Пожертвования дали возможность окончить постройку и внутреннюю отделку здания Приюта и отремонтировать его старые помещения.
5 марта 1869 года для церкви Приюта из Петербурга был отправлен иконостас и образа. Всего 17 икон. Писал иконы художник Савва Постемский. Живописная работа обошлась в 712 рублей. Живопись Саввы Постемского, по свидетельству современников, очень хороша и иконы его письма до настоящего времени едва - ли не лучшие в городе Симферополе. Деревянная и резная работа иконостаса, позолота, покраска исполнены были купцом Зайцевым за 550 рублей.
Всего на постройку и устройство нового дома Приюта было израсходовано 31 628 рублей 29 копеек. Новое здание было освящено и занято детьми 15 апреля 1869 года. В верхнем этаже помещались девочки, нижнем мальчики. Этот приют путают с приютом Фабра или помещают их на улице Приютненской. В 1871 году губернатор Жуковский, оставляя Тавриду, просил назначить почетным членом попечительства своего зятя губернского предводителя дворянства Н. Н. Куликовского, а второй почетной попечительницей его жену, свою дочь.
Напротив приюта на Сенной площади в 1873 году святитель Таврический Гурий (Карпов) основал среднее учебное заведение Духовную Семинарию. Для нужд Семинарии в 1900 году заложили первый камень нового храма по проекту архитектора Амбарцума Карапетова. 11 сентября 1903 года храм освятили во имя Трёх Святителей. На части Сенной площади, семинаристы устроили сквер, а улица вдоль Приюта была названа Приютинской. В 1909 году напротив Приюта было построено здание Окружного суда.
В 1904 году капитал Приюта составлял 150 968 рублей и дохода давал 5875 рублей 3 копейки. Тогда же в 1904 году произведена пристройки к его зданию со стороны улицы Пушкина дополнительного здания. Фасады Первого здания и Пристройки отличаются.
5 января 1904 года Симферопольское городское управление, во исполнения постановления городской думы, вошло с ходатайством в попечительство детских приютов о выдаче ему в ссуду из капиталов попечительства 125000 рублей на устройство в Симферополе городского театра, 5-го городского бесплатного училища имени Гоголя, городской амбулатории и на переустройство базара, сроком на 34 года и 6 месяцев, обязуясь уплачивать по этому займу 6 процента ежегодно. Главное Управление согласилось на это предложение и 24 июля последовало Высочайшее соизволение на выдачу городу взаймы этой суммы. В 1913 году за городом Симферополем числился долг по займу 1904 года 111682 рублей 50 копеек. Долг Приюту возвращен не был. Всё списали годы дикого разгула интернационализма и анархии 1917-1920 годов.
Немного раньше в центре Симферополя в 1864 году, при Таврическом губернаторе Жуковском Григории Васильевиче открылся приют для мальчиков-сирот. Приют был построен и существовал на средства Андрея Яковлевича Фабра. Симферополец Андрей Фабр начал службу в 15 лет канцеляристом, в канцелярии Таврического губернатора Андрея Михайловича Бороздина.
Некоторые исследователи называют его сыном Александра Таранова-Белозёрова, хотя официальный отец Яков-Франц Фабр, директор казённых виноградников Судакской долины, ушедший из жизни, когда мальчику исполнилось три года; позже его мама Мария Фёдоровна Фабр-Гроскрейц вышла замуж за Александра Степановича Таранова-Белозерова. Брак у Александра Степановича и Марии Фёдоровны не сложился, и женщина посвятила себя сыну Андрею, дав ему хорошее образование. Он знал несколько (в том числе, крымскотатарский) языков, имел чувство слога, знание истории, культуры. Андрей Яковлевич любил природу, стал главным лесником Феодосийского уезда, помогал бороться с эпидемией моровой язвы, чумы, окуривая дома дымом горящих полыни и можжевельника.
Выдержал экзамены в Харьковском университете, с 1825 года при губернаторе Димитрии Васильевиче Нарышкине прокурор Таврической губернии. С 1833 по 1847 год Фабр был ближайшим соратником наместника Бессарабского и Новороссийского князя М. С. Воронцова, служил в Одессе начальником канцелярии. Позже стал губернатором Екатеринославской губернии создал облик Екатеринослава, во время Крымской войны превратил губернию в центр помощи сражающемуся Севастополю.
Выйдя в отставку, Фабр вернулся в родной Симферополь. О Фабре вспоминали:
«Это был еще бодрый старик, сухощавый, высокого роста, с маленькой головой, гладко, под гребенку, остриженной и еще полной седых волос. Как только он уселся на место, то не только общий разговор, но и частные, между отдельными лицами разговоры прекратились. Все обратились в слух, а говорил один Фабр. Да как говорил! Говорил, как заведенные гусли, много, безостановочно, красноречиво и интересно».
Перевёл с греческого труд Арриана о Чёрном море-Понте Эвксинском; писал статьи о древних крымских курганах, о народах Новороссии. Коллекцию древнегреческой посуды и амфор подарил Одесскому обществу истории и древностей, а коллекцию минералов Новороссийско-Бессарабскому дендро-минералогическому кабинету, открытому по его инициативе.
Всё имущество завещал Симферополю на создание приюта «Пользуясь правом завещания неограниченного ... и желая быть полезным страждущему человечеству, все ... недвижимые имения мои и денежный капитал мой ... оставляю я после смерти моей навсегда и неотъемлемо в пользу малолетних неимущих сирот».
В конце 1850-х годов А. Я. Фабр сам купил участок, построил двухэтажный дом, два флигеля на «20 человек мужского пола с правом приёма 10 дополнительных». Дети должны были быть круглыми сиротами, находиться в крайней бедности, возрастом не моложе 4 и не старше 11 лет, и непременно из Таврической губернии. Их обучали грамоте, арифметике, истории, религии, была ремесленная школа сотни ребят вернул в жизнь, сиротский дом Андрея Фабра. Добродетель в завещании просил «содержать в порядке сад и в чистоте источник в саду, находящиеся как предметы, необходимые для здоровья детей». Свою постройку он именует «Дом призрения сирот». Фабр скончался 25 января 1863 года, а 17 марта 1864 года приют был открыт. В приюте учились и жили 40 детей при них находились врач, няньки, священник и садовник. При достижении 13-летнего возраста мальчиков обеспечивали работой в ремесленных мастерских или торговых лавках.
В состав попечительского комитета «Сиротского дома тайного советника А. Фабра» всегда входили знатные горожане. В честь человека, отдавшего себя служению Родине, а свои деньги детям, улица, на которой был устроен приют, получила название «переулок Фабра». Приют функционировал с 1864 по 1920 год и входил в тройку крупнейших специализированных домов призрения детей-сирот на юге России. В конце 1920 года с наступлением «Всеобщего равенства» и появлением десятков тысяч сирот приют прекратил своё существование.
В завещании Фабр просил сохранять дорогие для него шкатулку и молитвенник матери, которые вместе с завещанием, письмами Михаила Воронцова, грамотами, орденами, путевыми заметками хранились в зале приюта. И беречь могилы матери и его, «ежегодно в присутствии воспитанников совершать панихиды на месте погребения мамы в день её смерти».
Захоронения Андрея Яковлевича и Марии Фёдоровны в селении Ана-Эли (Загорское) ныне территория поселка Урожайное Симферопольского района исчезли в лихие революционные годы, как и дорогие им предметы из приюта. В здании закрытого приюта обустроили советскую школу №14. В ней учились Зоя Жильцова, Борис Хохлов, Николай Долетов, Владлен Ланский, Евгений Семняков герои-подпольщики погибшие во время фашистской оккупации Симферополя. После войны в здании устроили профтехучилище. Два бывших прокурора Александр Степанович и Андрей Яковлевич два благодетеля Симферополя имущество завещали на открытие домов призрения. Оба здание сохранилось.
В 1924 году преобразовательский зуд «новых хозяев жизни» переименовал переулок Фабра в Совнаркомовский.
Сейчас здание занимает Министерство образования, науки и молодежи Республики Крым. Переулку Совнаркомовскому следует первому вернуть историческое название «Переулок Фабра».
Андрей Гергардович Рейтерн, свиты Его Величества генерал-майор, с 19 января 1871 года по 25 июня 1873 года четырнадцатый Таврический гражданский губернатор.
По данным архива Любека, род Рейтерн происходит из Голландии,
где в XVI в. писался «Reuter», «Ruter». В 1520 году Герард Ruyter поселяется в Любеке, утверждается в дворянстве императором Карлом V, поступает на датскую службу и получает от короля Христиана III вотчину близ Любека Рупертсдорф в ленное владение.
Его правнук Иоган прибыл в Ригу и за заслуги был возведен в шведское дворянство c внесением в Лифляндский и Эстляндский матрикулы.
От Иогана фон Рейтерн (1711–1756) произошли известные в России лица:
Евграф Романович (1794–1865) художник;
Христофор Христофорович (1782–1833) генерал-лейтенант;
Михаил Христофорович (1820–1890), министр финансов, председатель кабинета министров,
Евграф Евграфович (1836–1918) герольдмейстер и сенатор,
Елисавета Евграфовна (1821–1856) жена поэта В. А. Жуковского;
Александр Евграфович (1824–1879) Таврический гражданский губернатор;
Магнус Магнусович (1801–1863) генерал-лейтенант.
Фон Рейтерны имели родственные связи с В. А. Жуковским, бароном
Нолькеном, графом Ниродом.
Дочь Евграфа Романовича фон Рейтерна Елизавета (1821-1856) в 1841 году вышла замуж за близкого друга Рейтерна поэта Жуковского (1783-1852).
Жуковский Василий Андреевич родился 29 января / 9 февраля 1783 года в селе Мишенском Тульской губернии, от внебрачной связи помещика Афанасия Ивановича Бунина (1716–1791) с пленной турчанкой Сальхи, в крещении Елизаветы Дементьевны Турчаниновой, привезенной в 1770 году участниками Русско-турецкой войны, из-под крепости Бендеры. Фамилию свою ребенок получил от жившего в имении бедного белорусского дворянина Андрея Григорьевича Жуковского (†1817), который по просьбе Бунина стал крестным отцом ребенка и затем его усыновил.
Незадолго до рождения Василия Бунины потеряли своего последнего сына Ивана и Мария Григорьевна Бунина решила взять в свою семью новорожденного и воспитать его как родного сына. Усыновление не давало право на передачу дворянства, кроме того, по завещанию от отца сыну не досталось ничего.
Попов Михаил Максимович в 1850 году вспоминал: «Племянницы В. А. Жуковского были Марфа Андреевна за профессором Мойером, а младшая Александра Андреевна за Воейковым, обе были красавицы, особенно Воейкова. В Марфу Василий Андреевич был страстно влюблен, он хотел жениться на ней, когда она была еще девушкой, но его сестра на это не согласилась, считая, что они в близком родстве. Выйдя за Мойера, человека умного и кроткого, Марфа не могла забыть Василия, но была верной женой. Она умерла, и Василий не вступал в брак, в 1841 году Жуковский женился в Германии на дочери нашего полковника Рейтерна, который после войны России с Наполеоном остался там, женился на немке, вырастил дочь-красавицу, он давно был дружен с Рейтерном, в заграничных поездках всегда останавливался у него, на его глазах распускалась и развивалась дочь его.
Только в 1840 году Жуковский открылся своему другу в любви к его дочери и просил ее руки. Отец дружелюбно, напомнил, что, не будет ли жених старше отца невесты. Жуковский смолчал и просил не напоминать об этом. Перед отъездом его, дочь Рейтерна, бросилась в ноги отцу своему и умоляла его благословить ее с обожаемым ею поэтом. “Ну, когда пусть будет по-вашему”и благословил брак 60-летнего поэта на 18-ти летней дочери»
Часовня, где похоронена великая княгиня Екатерина Павловна, была построена по проекту придворного архитектора Джованни Салуччи. Храм стоит на вершине горы Ротенберг, и долгое время этот храм оставался единственной православной церковью в Штутгарте. В 1841 году поэт В.А. Жуковский венчался в ней по православному обряду с девицей Елизаветой, 18-летней дочерью своего друга художника Г. Рейтерна.
Христиан Христианович Рейтерн пишет известному литератору и издателю П. А. Плетневу о кончине Василия Андреевича 30 апреля 1852 года: «По поручению сестры моей Елисаветы Алексеевны Жуковской, спешу сообщить вам о кончине Василия Андреевича, воспоследовавшей после непродолжительной болезни 12 апреля в половине второго утра. Зная, что Вы, Милостивый Государь, издавна были в самых тесных, дружеских отношениях с покойником, считаю священным долгом прибавить несколько подробностей по счет последних минут незабвенного, утраченного нами Василия Андреевича, с просьбою сообщить их всем тем, которые сердцем участвуют в общей потере. Во вторник 1/13 апреля вечером Василий Андреевич занемог: он слег в постель раньше обычного, то есть в 9 часов вечера. В среду он только к вечеру покинул постель: как обыкновенно мы собрались в его комнате, и провели вместе несколько часов. Василий Андреевич принимал главное участие в разговорах, и сам много рассказывал про старинное свое житье-бытие. В четверг-пятницу болезнь обнаружилась яснее: доктора назвали ее подагринскою лихорадкою. Подагра, от которой у бедного Василия Андреевича в последнее время так жестоко страдали глаза, бросилась внутрь. В пятницу-субботу он не покидал постели, и был беспокоен, казалось, он страдал более нравственно, чем телесно. В воскресенье больной встал на полчаса, это было в последний раз! Лихорадка усиливалась, сон совершенно пропал, ноги были мучительны, силы явно исчезали, тем более, что больной почти без умолку разговаривал с теми, которые окружали его постель: предметом этих разговоров были жена и дети. В понедельник приехал в Баден Базаров из Штутгарта, присутствие этого почтенного священника, явно знакомого Василия Андреевича, давно им любимого и почитаемого, подействовало благодетельно на больного. Неоднократно Черный Базаров был требован больным, который всякий раз после его посещения становился спокойным. В среду Василий Андреевич вместе с детьми причастился к Св. Таинству, по совершению священного обряда он благословил детей и спокойно заснул. В четверг, после довольно хорошей ночи, он потребовал меня и начал говорить, что болезнь застала его врасплох, что он не успел написать Государю Императору и Наследнику Цесаревичу и что он желает, чтобы я был его секретарем. “В моих бумагах, продиктовал он после нескольких минут, найдется пакет с надписью “открыть после моей смерти”. Распечатайте и отправьте письма, которые в нем найдете. Прибавьте от себя объяснение Цесаревичу”. Вот последние слова Василия Андреевича, произнесенные в полном разуме. В пятом часу утром он потребовал жену, благословил ее, но с величайшим усилием смог произнести только несколько несвязанных слов. В полдень он лишился чувств. Доктора сказали, что он проживет еще несколько дней. Ночью я сидел у его постели. Камергер Василий был в комнате больного, доктор спал в другой комнате. Больной дышал громко и лихорадочно, и вдруг он умолк. Василий побежал за доктором, который нагнулся к больному и сказал: “Все кончено”. Это было в час и 37 минут утра. Великая княжна Ольга Николаевна была так милостива, что прислала священника для отпевания тела покойного и для предания его земле по обряду православной церкви.
Александр Евграфович (Гергардович) Рейтерн (1824–1879) генерал-адъютант, командующий лейб-гвардии Драгунским полком (1866–1870), Таврический губернатор (1871–1873). Родился в семье художника Гергарда Романовича Рейтерна; получил домашнее образование. В 1838 году был определен в дворянский полк, «21 апреля 1842 года зачислен на службу юнкером в лейб-кирасирский Наследника Цесаревича полк, в составе его с 30 мая по 26 октября 1849 года совершил поход для оказания помощи Австрии в усмирения восстания в Венгрии. 5 июня 1850 года назначен адъютантом к главнокомандующему действующей армией, участвовал в войне с Турцией 1854 года. С 4 мая находился при осаде крепости Силистрии, участвовал в боях по 11 июня; за храбрость и мужество был награжден орденами Святой Анны III и Святого Владимира IV степени с бантом.
После завершения осады Силистрии 25 января 1856 года был назначен флигель-адъютантом к Его Величеству. Был опекуном своего племянника Павла Жуковского, сына поэта В.А. Жуковского. 26 августа 1856 года переведен в лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк. С 16 апреля 1857 года отчислен из полка, состоял при особе Его Величества; в этой должности сопровождал императора во время Высочайших смотров в Ковно и Варшаву (18 у (1858), в Умань и Варшаву (1859), в Тверь и Москву (1860, 1861), в Елисаветград (1861) и Ригу
После манифеста 1861 г. об освобождении крестьян 3 марта был командирован в Екатеринославскую губернию по крестьянскому делу. 23 апреля 1861 года произведен в полковники. С 3 февраля 1866 года командующий лейб-гвардии Драгунским полком; 30 августа 1867 года произведен в генерал-майоры с назначением в свиту Его Величества. С 12 октября 1870 года причислен к Министерству Внутренних Дел, 19 января 1871 года назначен Таврическим губернатором с оставлением в свите Его Величества и по гвардейской кавалерии.
Отец Евграф Романович Рейтерн (1794—1865), художник;
Мать Шарлотта фон Швертцелль (1797—?).
Жена Елизавета Павловна Лазарева-Станищева.
С 25 июня 1873 года назначен состоять при Императоре Германском и переехал в Берлин. Находясь в этой должности, 30 августа 1876 года был пожалован в звание генерал-адъютанта, 3 декабря 1877 года произведен в генерал-лейтенанты. Умер в Берлине 17 июля 1879 года Жена Елизавета Павловна Лазарева-Станищева».
Сын Владимир (08.08.1863; Висбаден— ?)
Дочь Елизавета (ок. 1860 г.р. умер 31 декабря 1895 г. в возрасте 35 лет)
Дочь Августа (ок. 1861 г.р. умер 2 октября 1882 г. в возрасте 21 года)
Сын Георгий (8 августа 1863 г.)
Сын Борис (19 января 1876 г.)
Награды
орден Святой Анны 3-й степени с бантом (1855);
орден Святого Владимира 4-й степени с бантом (1855);
орден Святого Владимира 3-й степени (1869);
орден Святого Станислава 1-й степени (1871);
орден Святой Анны 1-й степени (1874).
В бытность его Таврическим губернатором в Крыму: начали издание главной церковной газеты Крыма "Таврических епархиальных ведомостей" с 1871 года "Таврические церковные ведомости").
1871 год, сентябрь основание в Севастополе первой в России морской биологической станции по инициативе Н. Н. Миклухо-Маклая.
Пятнадцатый Таврический губернатор Кавелин Александр Александрович.
Кавелины русский дворянский род. Иван Иванович Кавелин был дьяком при патриархе Иосифе в 1642-1652 годах. Сын его Петр служил разрядным дьяком. О Дмитрий и Константин Кавелины его братья. Двоюродный брат Константина Лев Александрович Кавелин годы жизни 1822-1893, в монашестве архимандрит Леонид, известен как писатель по археологии и истории. Одна из ветвей рода была внесена во 2 часть родословной книги Тульской губернии. Александр Иванович Кавелин тульский помещик "самого умеренного состояния" отец самого известного представителя этой ветви Александра Александровича Кавелина.
Оставшись в детстве сиротой, воспитывался родственниками, потом в Пажеском корпусе и по окончании курса в 1810 году вступил на службу в лейб-гвардии Измайловский полк подпоручиком. В сражении при Бородине он получил две тяжелые раны: картечью в левую ногу с повреждением кости и пулей в правую руку.
В 1818 году Император Николай Павлович, тогда еще великий князь, избрал Кавелина себе во флигель-адъютанты. В 1827 году он был произведен в генерал-майоры с назначением в свиту Его Величества. Между этими датами было «Восстание декабристов», к которому был причастен А. А. Кавелин.
В 1818 году А. А. Кавелин стал членом тайного общества. В этом же году в общество вступил другой адъютант Николая Павловича Василий Алексеевич Перовский. Это тот Перовский, через которого Союз благоденствия привлекал Николая Павловича к освобождению Михаила Васильева из сумасшедшего дома. Второй Перовский в списке его родной брат Лев Алексеевич. Их старший брат Николай Иванович Перовский до 16 октября 1823 года был Таврическим гражданским губернатором и градоначальником Феодосии.
Первым на следствии всплыло имя Кавелина. 19 декабря его как участника тайного общества назвал С. П. Трубецкой. Между императором и Александром Александровичем в тот же день состоялся разговор. Не довольствуясь этим, через 4 дня Кавелин подаёт на имя императора свою объяснительную записку. В этот же день, явно по согласованию с Кавелиным, подаёт записку В. А. Перовский, не дожидаясь, пока его имя появится в чьих-то показаниях. Потом, уже в январе к ним присоединяется и второй Перовский.
Государь император на опыте познал, что мир не чёрно-белый. Во время восстания эти люди оказали ему важные услуги. Через несколько лет, вспоминая роковые события, Николай своей рукой запишет: «Адъютанта моего Кавелина послал я итти в Аничкин дом перевезть детей в Зимний дворец. Перовского послал я в конную гвардию с приказанием выезжать ко мне на площадь». Николай очень боялся за свою семью, именно Кавелину он доверил самое дорогое и Кавелин не подвёл. И он, и Перовский, и Годейн в самый день восстания 14 декабря были пожалованы во флигель-адъютанты новоиспеченного императора.
В своих объяснительных записках бывшие декабристы, а ныне флигель-адъютанты пишут примерно одно и тоже. К примеру, А.А. Кавелин указал, что вступил в Союз благоденствия «видя, слыша и удостоверяясь из действий, что предметом и целью оного было единственно просвещение и благотворение. Политических видов и тени заметно не было. Но вскоре по обстоятельствам службу отстал от сего общества, которое потом и уничтожилось». Перовский: «Ему предложено было вступить в Обществ, имевшее единственною целью благотворение. Зная только сию цель, он изъявил на то согласие».
После январского перелома в ходе расследования, с февраля 1826 года, стал постепенно формироваться список участников тайного общества, освобожденных от расследования и прощённых заочно. Вначале в нём было 22 человека, потом 42. В литературе поэтому он известен как «Список 42-х», несмотря на дальнейшее расширение. Официальным фактом список стал на последнем заседании Следственного комитета. 17 июня 1826 года были утверждены «Списки всех членов тайных обществ и лиц прикосновенных к делу по подозрению или по действиям, кои на основании высочайшей воли к следствию требованы не были». А этом же списке был Матвей Муромцев, который стал Таврическим гражданским губернатором по личному указанию Николая Павловича.
В 1828 году во время похода в Турцию Кавелин А. А. занимал должность коменданта императорской главной квартиры. Император Николай Павлович желал поручить Кавелину воспитание цесаревича Александра Николаевича, но Кавелин, находя себя не способным исполнять такое ответственное, важное дело, упросил не назначать его на место воспитателя.
Император назначил его 20 марта 1830 года директором Пажеского корпуса, будучи директором Пажеского корпуса, Александр Александрович ввел строгие порядки в подведомственном учреждении, но при этом сумел завоевать любовь и уважение своих воспитанников, что способствовало решению государя доверить ему воспитание цесаревича Александра Николаевича будущего Александра II. В 1833 году он был произведен в генерал-лейтенанты, а в 1834 году император Николай Павлович повелел ему состоять при Наследнике Цесаревиче. В 1837-1840 годах наставник и его питомец совершили поездку по России и Европе. Во время путешествия по Европе в 1838 году именно А. А. Кавелин не без труда уговорил цесаревича остановиться в Дармштадте.
По свидетельству историка С. С. Татищева, "тотчас по приезде посетил его великий герцог и пригласил ехать в театр, а оттуда на вечер в замок".
Об этом же писала и А. Ф. Тютчева дочь поэта Федора Тютчева, фрейлина, Высочайшего двора, жена И. А. Аксакова, мемуаристка; разделяла взгляды славянофилов: "Наследник совершенно случайно остановился в Дармштадте на один день и вечером поехал в театр. Он был так тронут скромной прелестью молодой принцессы, почти ребёнка, скрывавшейся в глубине ложи, что, вернувшись домой, объявил своему наставнику поэту Жуковскому, Кавелину и графу Орлову, сопровождавшим его, что он нашёл жену, которая ему нужна, и что дальше он никуда не поедет". Так, благодаря случаю и Кавелину, состоялась нечаянная, но судьбоносная, встреча будущего императора Александра Второго с Марией Гессенской, будущей императрицей Марией Александровной.
В 1841 году он был уволен от этой должности, с назначением членом совета военно-учебных заведений и присутствующим в Сенате.
Затем Николай I поручил Кавелину разобраться с раскрытым в Вильне «противоправительственным заговором». Для этого 28 июля он был назначен в Вильну председателем комиссии по делу о злоупотребляющих поляках, когда между генерал-губернатором Мирковичем и губернатором Назимовым возникли столкновения из-за деятельности этой комиссии. Вникнув в суть вопроса, Александр Александрович доложил, что большинство арестованных ни в чем не виноваты, а само дело было раздуто местными полицейскими чиновниками «фанатиками и лже-патриотами». Следует заметить, что генерал-губернатором был Александр Яковлевич Миркович, который с 1818 года состоял в Союза благоденствия, прекратившем деятельность в 1821 году.
По возвращении в Петербург Кавелин 2 декабря 1842 года был назначен Петербургским военным генерал-губернатором. Предшественник его П. К. Эссен, бывший санкт-петербургским военным генерал-губернатором с февраля 1830 года до 2 декабря 1842 года, одновременно являясь членом Государственного Совета, в связи с этим выразил удовольствие, что его место досталось «доброму и честному человеку, настоящему христианину». 8 декабря стал членом Государственного Совета, 3 октября 1843 года произведен в чин генерала от инфантерии.
Кавелин в должности градоначальника решительными мерами привел в порядок погрязшие в бюрократии ведомства, ввел новое штатное расписание чиновников, добился повышения им окладов. Стремясь навести порядок на улицах, Кавелин легализовал проституцию и создал специальный контролирующий орган Врачебно-полицейский комитет.
Среди хозяйственных достижений градоначальника следует отметить открытие регулярного движения омнибусов первого общественного транспорта и установку прототипа водопровода водокачальной машины. Среди архитектурных памятников его правления наиболее известны конные скульптуры П. Клодта на Аничковом мосту (1842) и Мариинский дворец (1844).
Александр Александрович не раз воевал с министерством внутренних дел, отстаивая принцип независимости местного самоуправления. В то же время он выступал против «чрезмерно высоких» окладов городского головы и депутатов, считая, что Городская дума не должна быть предметом для личного обогащения, что очень актуально и в наши дни.
Видимо, от депутатов пошел слух о сумасшествии Кавелина. После того как Александр Александрович выразил сомнение в необходимости поста генерал-губернатора, в версию о его безумии поверили и представители других официальных структур. Слухи эти не были лишены некоторых оснований. Кавелин действительно начал жаловаться на бессонницу и «ощутил в себе возбуждение неестественной деятельности». Узнав об этом, Николай I поспешил отправить его в отставку в 1846 году, с формулировкой «по расстроенному здоровью». Эта ситуация схожа со сценой в комедии Грибоедова «Горе от ума» где Чацкий говорит: «Вы правы: из огня тот выйдет невредим, Кто с вами день пробыть успеет, Подышит воздухом одним, И в нём рассудок уцелеет».
Кавелин оставил должность Петербургского генерал-губернатора, был назначен генерал-адъютантом и до самой смерти пользовался особенным благоволением и вниманием императора Николая Павловича и Наследника Цесаревича. В частной жизни он отличался неподкупною прямотою и чрезвычайною строгостью к самому себе, строгий и к подчиненным он, в сущности, был очень добрым человеком и охотно помогал всякому нуждающемуся, стараясь скрывать свою помощь.
Незадолго до смерти Александр Александрович составил письмо-завещание «Моим детям», с такими словами: «Я всегда с презрением смотрел на государственных людей, которые занимают места выше своих способностей, и особенно когда они достигают их подлостями и интригами, и потому всегда боялся занимать место выше своего достоинства».
Женат на Марии Павловне, урождённой Чихачевой (1808-1891), фрейлине императрицы Марии Федоровны, кавалерственной дамы Ордена святой Екатерины, имел десятерых детей; среди них следующие: Мария, в замужестве Соломирская (1826-1895); Александр (1832-1906); Павел (1834-1905); Иван (1835-1893); Николай (1846-1896). Умер в 1850 году
В Крыму во время его губернаторства в 1873 году было:
19 августа Освящение и открытие нового здания Таврической духовной семинарии.
12 ноября Основание библиотеки "Таврика".
23 ноября Освящение Александро-Невского собора в Феодосии.
15 ноября Открытие железной дороги Лозовая-Севастополь.
основание князем Л. С. Голицыным в Новом Свете завода шампанских вин в 1878 году.
«Русский Инвалид», 1850, №№ 272, 273; «Журнал для чтения воспит. воен.-учеб. завед.», т. 90; «Вестн. Европы», 1872, май, 319–326; формуляр в Сенате, № 815.
Таврический губернатор № 16. Андрей Никитич Всеволожский (22 июля 1840-27 июня 1893) русский государственный деятель, родился 22 июля 1840 года, в семье крупного землевладельца, действительного статского советника Никиты Всеволодовича Всеволожского (1799-1862). русского водевилиста, переводчика, певца любителя, страстного театрала, основателя общества «Зелёная лампа», учился в Санкт-Петербургском университете.
С 14 января 1859 года определён в Департамент общих дел Главного управления наместника кавказского с откомандированием в Тифлис в дипломатическую канцелярию наместника Кавказа и главнокомандующего Кавказской армией князя А. И. Барятинского.
С 20 июня по 1 июля 1870 года назначен председателем Чрезвычайного пермского губернского собрания. Был членом Присутствия по крестьянским делам Пермской губернии.
С 1876 года Нижегородский вице-губернатор. В 1877 году состоял при великом князе Михаиле Николаевиче, наместнике Кавказа и главнокомандующем Кавказской армией, в качестве уполномоченного общества Красного Креста и находился в сражениях при Авлиаре и Деве-Бойну. В 1881 году получил чин действительного статского советника. Губернатор Таврической губернии, с 22 ноября 1881 г. по 30 декабря 1889 года.
В период его руководства была основана Таврическая ученая архивная комиссия, (ТУАК) организация краеведов Крыма, одна из 39 губернских учёных архивных комиссий, существовавших в дореволюционной России. Была учреждена 24 января (5 февраля) 1887 года в Симферополе, объединяла видных учёных и любителей крымской старины, большую часть губернской интеллигенции. Целью создания комиссии было упорядочение архивов, разбор и сохранение архивных документов, представлявших научную ценность, а также выявление, учёт, популяризация и сбережение не только археографических, но и исторических памятников Таврической губернии. Всеволожский выступил одним из 60 членов-учредителей.
Членами ТУАК были:
Исследователь Крыма Арсений Иванович Маркевич (1855-1942);
Преподаватель истории и географии Симферопольской мужской гимназии Федор Федорович Лашков (1858-1917) известный историк, краевед Крыма.
Александр Христианович Стевен(1825-1910)-сын известного основателя ботанического сада Х. Х. Стевена, основал при губернской земской управе библиотеку «Таврика», где были собраны книги и рукописи о Крыме на русском и иностранном языках. Ныне это собрание стало основой библиотеки «Таврика» при краеведческом музее АР Крым.
Александр Львович Бертье-Делагард (1842-1920) внес большой вклад в развитие истории и археологии Крыма. Уроженец Севастополя, военный инженер по профессии, дослужившийся до генерала инженерной службы,
Исмаил бей Мустафа оглу Гаспринский родился 8 марта 1851.г. в дер. Аджикой в семье офицера русской службы, утвержденного в дворянском достоинстве, издатель и редактор первой крымскотатарско-русской газеты «Переводчик — Терджи-Нан», которая долгое время была единственным тюркоязычным-периодическим изданием в России, а с начала XX в. - старейшей мусульманской газетой в мире.
Комиссия собирала сведения о древних исторических памятниках, занималась охраной памятников архитектуры (реставрация Бахчисарайского дворца и мечети в Эски-Сат), архивов, составлением археологических карт.
Награды: орден Святого Станислава 1-й степени, орден Святого Владимира 3-й степени с мечами, орден Святой Анны 2-й степени с мечами, орден Святого Станислава 2-й степени с императорской короной, Большой крест ордена Короны Италии, орден Льва и Солнца 3-й степени, медали «За покорение Чечни и Дагестана» и «В память русско-турецкой войны 1877-1878», крест «За службу на Кавказе».
В 1886 году А. Н. Всеволожский издал книгу «Род Всеволожских». Составитель Андрей Никитич Всеволожской. Симферополь, Таврическая губернская типография, 1886 год.
Известно, что Всеволожские подали родословную роспись в Разрядный приказ 29 марта 1686 г. Это единственная известная их роспись в отличие от других родов, представивших целые комплексы родовых документов.
В списке фамилий, приложенных к Бархатной книге, значится: "Всеволожские произошли от Смоленских князей. Один из рода Князей Смоленских был князь Александр Всеволод Глебович, от которого пошли Всеволожские; но начиная от детей сего, даже и до подавателя родословной Князьями не писаны. Родословная их под № 161.
Основатель Всеволожских -Яков Андреевич Всеволожский родился около 1650 года, умер в 1689 год, представитель «петербургской» ветви дворянского рода Всеволожских в 1676 году вместе с Всеволожским Василием Меркурьевичем подавал поколенную роспись, в которой указал, что кроме них никого из их рода в живых не осталось. В 1682 году стряпчий, в 1686 году стольник Большого полка при царе Михаиле Фёдоровиче, участвовал в Крымском походе 1689 года.
Его сын капитан Степан Яковлевича Всеволожский, годы жизни 1675-1711 жена Татьяна Дивова или Татьяны Ивановны Пекина.
Алексей Степанович Всеволожский (1703–1760) представитель дворянского рода Всеволожских, действительный статский советник, военное звание: генерал-адъютант при командире лейб-гвардии Преображенского полка генерал-аншефе графе Салтыкове. Воинское звание в отставке: генерал-майор.
Гражданская служба: в 1748 году был определён в Судный приказ. Имел 900 душ крепостных крестьян в Владимирском, Кадомском, Верейском и Пензенском уездах. Первый брак: с неизвестной женой. Второй брак: с Марией Ивановной Овцыной (1713–?). В браке родились четверо сыновей: Всеволод (1738), Илья (1739), Сергей (1751) и Николай (1751). От брака с Марией Ивановной Нечаевой имел пятерых детей: троих сыновей и двоих дочерей.
При Алексее Степановиче Всеволожском в 1731 году построена каменная Сергиевская церковь взамен обветшавшей деревянной. Умер в 1760 году, похоронен в усадьбе Жерехово, которая была родовым гнездом Всеволожских на протяжении 200 лет. После смерти Алексея Степановича и его жены Марии Ивановны имение Жерехово унаследовали их сыновья Всеволод и Сергей. Всеволод и Сергей вместе с братьями Орловыми были в числе участников переворота 1762 года, за что получили от Екатерины II многочисленные награды, имения и чины.
Андрей Алексеевич Всеволожский (1723–1773) сын генерал-майора Алексея Степановича Всеволожского и его первой жены, русский государственный деятель, надворный советник, воевода Чебоксар в 1765–1767 годах, воевода Пензы и начальник Пензенской провинции в 1767–1773 годах. В 1762 году вместе со сводными братьями (сыновьями отца от второго брака с Марией Ивановной Овцыной) Всеволодом и Сергеем, и братьями Орловыми активно содействовал дворцовому перевороту, который позволил Екатерине Второй занять императорский престол.
Трагически погиб во время Пугачёвского восстания в начале августа 1774 года. По описанию А. С. Пушкина в «Истории Пугачёвского бунта», Всеволожский, оставленный городским войском, заперся в своём доме с двенадцатью дворянами и решился защищаться. Дом был зажжён, и Всеволожский погиб со своими товарищами.
Наследство Андрея Алексеевича Всеволожского было поделено между его малолетними детьми: Николаю отошло имение у деревни Воейковка близ Пензы на левом берегу одноимённой реки, Алексею дом в Пензе, Елизавете земли в Нижегородской и Казанской губерниях, а Всеволоду досталось большое, зажиточное село Чилим (Никольское) с окрестными деревнями на оживлённом тракте из Буинска в Алатырь в Казанской губернии.
Всеволод Андреевич Всеволожский младший сын пензенского воеводы, надворного советника Андрея Алексеевича Всеволожского (1723–1774), участника переворота 1762 года, погибшего во время восстания Пугачёва, службу в армии начал в 13 лет, в 1782 году был причислен сержантом к лейб-гвардии Преображенскому полку. В 1785 году был переведён вахмистром в лейб-гвардии Конный полк, отставной гвардии ротмистр
В 1796 году стал наследником состояния своего дяди, сенатора Всеволода Алексеевича Всеволожского, который в 1773 году купил у Строгановых крупный участок в Соликамском уезде площадью более 354 тысяч десятин вместе с Пожвинским (Пожевским) заводом, соляными промыслами и массивами лесов. Всеволожский достроил Елизавето-Пожевской завод, построенный его дядей, и основал в 1811 году Майкорский (Никитинский) завод. Первый ввёл стеариновое производство и применил в имении Рябово все новейшие приёмы дренажа и искусственного орошения. Устроил там свекло-сахарный завод, который действовал до 1836 года.
В 1816 году на Пожевском заводе уральскими мастерами был сооружён экспериментальный «паровой бот» с мощной паровой машиной 24 лошадиных силы, Всеволод Андреевич Всеволожский стал владельцем первого парохода на Каме.
В 1826 году член Комитета по горной и соляной части, с 1828 года, член Мануфактурного совета Министерства финансов. Статский советник, камергер, купец 1-й гильдии. Скончался 28 апреля (10 мая) 1836 года, похоронен на Охтинском кладбище. Супруга Елизавета Никитична Бекетова умерла в 1810 году.
Дети 2 сына и дочь. Прозвище «Петербургский Крёз». В аристократическом кругу Всеволожский слыл настоящим русским барином, хлебосолом и театралом. Во Всеволожске в 2009 году ему установлен памятник работы архитектора Э. Акопяна и скульпторов отца и сына Моночинских.
Сын Никита Всеволодович Всеволожский годы жизни 1799–1862, в службу вступил актуариусом в Коллегию иностранных дел 20 ноября 1816 года, камер-юнкер со 2 августа 1818 года, титулярный советник с 23 марта 1823 года. Основатель общества «Зелёная лампа», которое собиралось в его петербургском доме на Театральная площади, дом 8 с весны 1819 года до осени 1820 года.
Название общество получило по зелёному абажуру на лампе в комнате заседаний. Девиз «Свет и надежда». Действительный статский советник с 31 декабря 1837 года, член Кабинета его величества с 7 февраля 1838 года, участвовал в комиссии по возобновлению Зимнего дворца с 22 февраля 1838 года. Крупный землевладелец, промышленник. Умер от рака в 1862 году в Бонне в долговой тюрьме. Похоронен в Висбадене на Русском православном кладбище, могила №1.13, центральная часть кладбища. Первая жена Варвара Петровна Хованская. От этого брака имел сына Всеволода годы жизни 1831–8 июля 1889. Вторая жена Екатерина Арсеньевна Жеребцова умерла в 1868 году. Дети: Андрей (Таврический губернатор), Никита (женат на М. Г. Савиной) и дочь Елизавета.
Таврический губернатор №17 Петр Михайлович Лазарев, шталмейстер двора Его Величества, с 30 декабря 1889 года по 19 декабря 1901 года Таврический губернатор.
Лазаревка (до 1948 года — Бура) село в Симферопольском районе Республики Крым, входит в состав Трудовского сельского поселения.
Расположено на юго-востоке района, у границы с Белогорским, примерно в 13 километрах от Объездной дороги Симферополя, между Ивановкой 0,7 км и Дружным 3,5 км южнее. Село Опушки 2,5 км севернее. Село лежит на северо-восточном склоне долины Малого Салгира, в километре от местной автодороги Ивановка-Дружное высота центра села над уровнем моря 517 метров. Юго-восточный обход Симферополя проходит в полутора километрах западнее. Название связано с именем Таврического губернатора.
В Крыму было два известных Лазарева. Адмирал Михаил Петрович Лазарев, открывший Антарктиду, участник трёх кругосветных экспедиций, командующий Черноморским флотом обустроивший город и флот. И его сын Пётр Михайлович Лазарев Таврический губернатор.
Михаил Петрович Лазарев родился 14 ноября 1788 года, во Владимире, в семье правителя Владимирского наместничества сенатора Петра Гавриловича Лазарева. Поступил в Морской кадетский корпус, где вскоре стал одним из лучших, а после выпуска направлен на практику на английский флот, воевал на стороне Англии (союзницы России) против наполеоновской Франции, участник Трафальгарской битвы, потом участвовал в русско-шведской войне 1808-1809 годов и Отечественной 1812 года, где командовал диверсионно-десантной операцией у Данцига.
Спустя год, командуя шлюпом «Суворов», во время своей первой кругосветной экспедиции открыл в Тихом океане группу островов, названных им в честь великого полководца Александра Суворова (ныне эти острова принадлежат Новой Зеландии). В 1820 году вместе Фаддеем Беллинсгаузеном открыл Антарктиду. Во время очередной русско-турецкой войны командовал линкором «Азов», который в Наваринском сражении уничтожил шесть кораблей противника, и первым в русском флоте получил Георгиевский флаг на корме.
«Память Азова броненосный фрегат с 1.02.1892 года«средний» броненосный крейсер 1 ранга российского флота. Назван в честь парусного линейного корабля «Азов», отличившегося в сражении при Наварине.В 1832 году Михаил Лазарев назначен начальником штаба Черноморского флота, а спустя два года командующим флотом и военным губернатором Севастополя. «Михаил Лазарев создал в морском ведомстве особую школу, свою традицию, требовал от своих офицеров моральной высоты. Он требовал такого обращения с матросами, которое готовило бы из них дееспособных воинов, а не игрушечных солдатиков для забавы «высочайших» лиц на смотрах и парадах», - писал о нём историк Евгений Тарле.
Матросов обучали в обстановке, максимально приближённой к боевой, а Черноморский флот получил 40 парусных и 34 корабля с паровыми двигателями. А главное, при Михаиле Лазареве Севастополь стал таким, каким мы знаем его сейчас. «Лазаревская эпоха» называют время, когда город стал развиваться.
Чётко сформировались военная и гражданская части. В военной части построено здание нового адмиралтейства и казармы для 6 тысяч моряков флотских экипажей боевых судов, базирующихся в бухтах Севастополя, названные Лазаревскими, появился Севастопольский морской завод. Появилась Корабельная сторона, когда все корабли перевели на одну сторону бухты. А чтобы придать городу уникальность, крупные здания строили фасадами к морю.
Появился благодаря Михаилу Лазареву и маяк на мысе Ай-Тодор. Дело 1836 года о постройке маяка на мысе Ай-Тодор хранится в Госархиве АРК. Там чертёж маяка, прошение Таврическому губернатору о выделении чиновников, которые вместе с офицерами инженерного ведомства должны были принять объект. Под документом стоит подпись главного командира Черноморского флота императора, генерал-адъютанта вице-адмирала Михаила Лазарева.
В гражданской части города реконструирован городской холм, где возвели дома для отставных офицеров флота, здание Морской библиотеки пополнением, которой занимался сам Михаил Петрович.
Заложен Владимирский собор военный губернатор специально добился, чтобы его строили не в Херсонесе, а в городе. Появились Большой ныне Исторический бульвар.
Графская пристань. Михаил Петрович добился у императора разрешения на то, чтобы на главной городской пристани появилась знакомая всему миру колоннада.
Семнадцать лет прослужил городу и флоту Михаил Лазарев, награждённый орденами Святого Георгия, Святого Владимира, Святого Александра Невского, несколькими иностранными. Мог бы и больше, но сразила болезнь: 11 апреля 1851 года Михаил Лазарев умер в Вене, где был на консультации. Тело его на пароходе «Владимир» доставили в Севастополь и похоронили 7 мая в склепе на территории строящегося собора Святого Владимира.
В день похорон собрали 7000 рублей серебром на памятник. Он появился в 1867 году перед главным корпусом Лазаревских казарм, увы, до настоящего времени памятник не сохранился, а на Корабельной стороне появилась улица имени Лазарева. Сейчас в память об адмирале его имя носит одна из центральных площадей Севастополя, там же установлен памятник, в настоящее время утраченный.
Сын адмирала Лазарева Пётр Михайлович Лазарев, названный в честь деда Петра Гавриловича и старшего брата, умершего в раннем возрасте, родился 5 июля 1850 года. Мальчику едва исполнилось 9 месяцев, когда не стало отца. Он узнавал о нём из рассказов родных, книг, а когда сыну исполнилось двенадцать лет, мама Екатерина Тимофеевна Фан-дер-Флит впервые привезла его в Севастополь, где продолжалось строительство Владимирского собора, в котором похоронили Михаила Петровича Лазарева. В Крымскую войну 1853-1855 год здесь хоронили его учеников Владимира Корнилова, Владимира Истомина и Павла Нахимова.
По морским стопам отца сын не пошёл: окончил Александровский лицей в Санкт-Петербурге, дослужился до полковника в Кавалергардском полку.
В 1884 году оставил военную службу, спустя полгода назначен на должность Курского вице-губернатора. Через четыре года, 30 декабря 1889 года, стал Таврическим губернатором, прослужив Тавриде 12 лет.
Благодаря стараниям губернатора Петра Лазарева в Симферополе в городском саду появился памятник Екатерине Великой.
Стараниями Петра Лазарева в городах полуострова стали появляться публичные библиотеки. Между Джанкоем и Керчью проложена железная дорога и появился Керченский металлургический завод. От станции Владиславовка до Феодосии отведена железнодорожная ветка.
Сохранились документы и о том, как Пётр Михайлович обращался за материальной помощью к зажиточным людям губернии, чтобы «облегчить тягостную участь голодающих» рабочих и крестьян в неурожайные годы. И не только обращался, но и помогал голодающим из собственных средств.
Пётр Михайлович Лазарев стал последним губернатором Тавриды в XIX веке и одним из самых любимых народом. В 1899 году в здании Таврического губернского дворянского депутатского собрания ныне улица Горького, 10 торжественно отмечали 10-летие пребывания Петра Лазарева губернатором Тавриды. А спустя два года, в декабре 1901-го, на Симферопольском вокзале Петра Михайловича провожали в Санкт-Петербург, он был избран членом Сената - высшего органа государственной власти и законодательства Российской Империи.
В Крыму и в Симферополе губернатора не забыли: 4 января 1902 года городская дума назвала Бульварную улицу, на которой в доме №15 жил Пётр Лазарев, в его честь в Лазаревской в «в благодарность за чистоту и благоустройство города. Такой чести Пётр Михайлович удостоился первым из губернаторов Тавриды. Дом губернатора сохранился до наших дней в нём в своё время были Ревком, Совнарком и Центральный исполнительный комитет Крымской АССР, институт последипломного педагогического образования.
Петр Михайлович Лазарев, кавалер орденов Святого Станислава, Святой Анны, Святого Владимира и Святого Александра Невского умер в Пятигорске 11 августа 1919 года. Любящая жена Елизавета Феликсовна Сумарокова-Эльстон дочь графа Феликса Николаевича Сумарокова-Эльстон русского генерал-лейтенанта, генерал-адъютанта, начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска и командующего войсками Харьковского военного округа и графини Елены Сергеевны Сумароковой 1829—1901год, родила Петру Михайловичу троих детей, Михаила, Владимира и Ирину, пережила его на 21 год. После революции эмигрировала во Францию, где и умерла.
Дети:Михаил 1881-1941, кавалергард, георгиевский кавалер. В эмиграции в США;
Владимир 1886-1962 подпоручик по Адмиралтейству, в эмиграции в США;
Ирина 1890-1977 в замужестве Родзянко, затем Воронцова-Дашкова.
Они жили в разные годы, Михаил и Пётр Лазаревы, отец и сын, сделавшие для Крыма много добрых дел. Имя отца осталось на карте Севастополя, а вот имя сына на карте Симферополя, увы, не сохранилось. На Губернаторском доме даже памятной доски нет. И только селение Симферопольского района село Лазаревка напоминает о нём.
18) Владимир Фёдорович Трепов, действительный статский советник, в должности шталмейстера двора Его Величества, с 1 февраля 1902 г. по 1905 год Таврический губернатор, сенатор, член Государственного Совета. Дослужился до чина тайного советника. Сын Санкт-петербургского градоначальника Фёдора Фёдоровича Трепова (1809–1889) и Веры Васильевны Лукашевич (1821-1866).
Окончил Александровский лицей в 1881 году. Служил по министерству внутренних дел. В 1902–1905 годахбыл назначен на пост Таврического губернатора. Земский деятель князь В. А. Оболенский в 1903 году, выбранный гласным Ялтинского уездного земства и Таврического губернского земского собрания, так характеризовал губернатора Трепова "Он был известен своими правыми взглядами, но, как умный человек, не хотел начинать свою службу в губернии мелкой борьбой с местным земством.
В 1905 году назначен сенатором. В 1908 году член Государственного Совета, где возглавлял группу крайне правых.
В начале 1911 года вместе с другим лидером крайне правых Петром Николаевичем Дурново вёл агитацию против законопроекта о земстве в западных губерниях, предлагавшегося правительством Столыпина. Рассмотрение законопроекта в Госсовете привело к политическому кризису: законопроект был отклонён, Николай II, по настоянию Столыпина, на несколько дней распустил законодательные учреждения и принял закон своим Высочайшим указом. 29 апреля Трепов подал в отставку.
В 1918 году был участником подпольной организации в Петрограде. В августе или сентябре того же года был расстрелян большевиками в Кронштадте.
Был женат на Евгении Алексеевне Сирице годы жизни 1858–21.04.1904. У них родилось двое сыновей: Фёдор (1883–1915) и Борис (1885–1964).
При участии Трепова ещё весной 1905 года началось реформирование системы охраны Николая II. Например, по инициативе Трепова при петербургском охранном отделении в 1905 году был организован особый отдел для наблюдения за лицами, приезжавшими в столицу.
Создание нового подразделения государственной охраны особого отряда охраны, который обеспечивал физическую безопасность царя при выездах за территорию дворцовых резиденций.
19)Новицкий Василий Васильевич действительный статский советник был Таврическим гражданским губернатором с 29.12.1905 по 02.05.1911 годы
Основателем рода считается Илья Фёдорович Новицкий, который во время царствования Алексея Михайловича был комендантом Дымерским, а в войске Запорожском полковником. В 1690 году за подвиги, по грамоте великих Государей, Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича Новицкий был пожалован в вечное и потомственное владение в полку Лубенском недвижимыми имениями.
Определением Киевского Дворянского Депутатского Собрания род Новицких внесён в VI часть родословной книги.
Потомки Ильи Фёдоровича Новицкого находились в военной и гражданской службе в знатных чинах и были жалованы разными почестями. Род Новицких имеет разные ветви:
Польскую предки рода были арендаторами земли в Гродненской и Минской губерниях (ныне территория Брестской области, Белоруссия).
Югорскую род берёт начало от отставного солдата Павла Яковлевича Новицкого, который поселился в селе Шеркалы в XVIII веке. От него пошли Новицкие рыбопромышленники, судовладельцы и благотворители, которые впоследствии прославились на всю Россию.
Родословие Таврического губернатора Василия Васильевича Новицкого не установлено, но известно, что 04.03.1802 года Иван Флорианович с сыновьями Михаилом и Петром, и его родные братья Яков Флорианович и Георгий Флорианович с сыном Феликсом, и его двоюродные братья Василий Иванович с сыновьями Иваном, Яковом и Бенедиктом, Василий Иванович 2-й с сыном Демьяном и Иосиф Иванович с сыном Антоном были признаны в дворянстве и внесены в 6-ю часть дворянской родословной книги Подольской губернии Подольским Депутатским Дворянским Собранием. 6-я часть «Древние благородные не иные суть, как те роды, коих доказательства дворянского достоинства за сто лет и выше восходят; благородное же их начало покрыто неизвестностию».
Правительствующий Сенат Указом от 11 ноября 1832 предполагал разделить людей, относящихся к «былой шляхте», на три категории и в соответствии с этой проверкой-ревизией в 1832 году Новицкие значились как дворяне 2-го разряда, т.е. как дворяне, не владевшие имениями, но утвержденные в дворянстве.
Василий Васильевич Новицкий русский политический и государственный деятель, Таврический губернатор, действительный статский советник, родился в 1863 году в деревне Скосаревка Ананьевского уезда Херсонской области, которая было основано в 1861 году на правом берегу реки Тилигул. Родители В. В. Новицкого были в числе первопоселенцев деревни. По данным 1856 года в числе землевладельцев Ананьевского уезда Новицкие не числятся.
По данным на 1886 год, Скосаревка бывшая владельческая деревня при реке Тилигуле, в ней было 40 дворов и 259 жителей, входила в состав Исаевской волости. В списке землевладельцев Ананьевского уезда Херсонской губернии в 1899 году значились: Новицкие: Любовь, Василий, Петр, Иван и Дмитрий Васильевичи и Остроградская Мария Васильевна потомственные дворяне.
В 1882 году Василий Васильевич Новицкий поступил в Санкт-Петербургский университет на физико-математический факультет, но на первом курсе перевелся на юридический факультет. В 1886 году после окончания юридического факультета начал службу в ведомстве, при прокуроре Одесской судебной палаты, потом служил помощником секретаря Одесского окружного суда. В 1888 году Ананьевским уездным земским собранием Херсонской губернии избран в Мировые судьи и находился в этой должности до 1 февраля 1890 года. Следующие пять лет, служил городским судьей города Синицы Черниговского окружного суда
В 1895 году перевёлся в прокуратуру и проходил службу на различных прокурорских должностях в Петрозаводском, Либавском, Новгородском, Санкт-Петербургском окружных судах.
С 20 июля 1902 году назначен на должность прокурора Симферопольского окружного суда, в котором служил до 11 ноября 1905 года. Находясь в должности прокурора Симферопольского окружного суда В. В. Новицкий 3 декабря 1902 года выступил с речью перед полицейскими чинами, в которой отметил важность участия полиции в следствии и дознании, заявив, что полиция является ближайшими помощниками в раскрытии преступлений и предупреждении преступности.
Приказом был переведен в Одессу для руководства прокуратурой Одесского окружного суда, однако туда так и не выехал, так как 23.12.1905 года Император дал согласие на назначение Новицкого исправлять обязанности Таврического губернатора, и 13 января 1906 года он был утверждён в этом статусе. Это решение появилось на фоне иудейского мятежа в Симферополе в рамках вооруженной попытки свержения власти в 1905 году.
В1905 году из-за еврейских беспорядков в Симферополе в отставку ушли губернаторы Трепов в мае и губернатор Волков после мятежа в Севастополе 11-15 ноября того же года. В назначении Новицкого сыграло свою роль знание обстановки в Симферополе, его нахождение на должности прокурора Симферопольского окружного суда и изменение законодательства, в соответствии с которыми следовало созвать Государственной Думы и провести изменения местного законодательства, что требовало юридических знаний.
13 января 1905 года он был утвержден в новой должности, выехал в Крым, 2 февраля телеграфировал министру внутренних дел о прибытии в Симферополь и вступлении в должность, но окончательно он был назначен в должность только 1 января 1908 года, находясь до этого в статусе «исполняющего должность».
В своих воспоминаниях князь Оболенский депутат Госдумы от Таврической губернии указывает, что Новицкий не имел чётко определённых политических взглядов, но после событий 1905 года присоединился к Союзу русского народа, на это решение повлияло изучение материалов дела Симферопольского «погрома».
Для пользы дела в стабилизации политической ситуации, Губернатор по собственной инициативе, учитывая статус Ялты, как временной резиденции Императора на время отдыха, передал её под управление полковнику Думбадзе Ивану Андреевичу, что позволило тому в кратчайшие сроки навести порядок в Ялте.
По статусу должности Василий Васильевич состоял председателем многих организаций как-то: Губернского по земским и городским делам присутствие, Губернское по воинской повинности присутствие, Губернское по промысловому налогу присутствие, Губернское по заводским и горнопромысловым делам присутствие, Таврический губернский комитет народной трезвости, Губернский статистический комитет, Губернский попечительский комитет по тюрьмам, Лесоохранительный комитет и всё это на фоне осуществления Столыпинских реформ и не только состоял, но и вникал в состояние дел принимал необходимые меры для улучшения положения дел.
В 1908 году было принято решение о запрете препятствования выходу крестьян из общины или пользования закрепленными за ними в частной собственности земельными участками. За нарушение запрета предусматривалось наказание виновных лиц в виде штрафа до 500 рублей, а при несостоятельности виновного заменой арестом на срок до трех месяцев.
Строго наказывались виновные за ненадлежащее санитарное состояние боен, рынков, ресторанов и различных лавок. Губернатор требовал осуществлять профилактические мероприятия по предотвращению вспышек холеры и других заразных болезней. Обязывал органы местного самоуправления проводить мероприятия по санитарному образованию населения, лекции, беседы и распространение наглядной агитации.
Удостоился письменной благодарности Императора Николая Второго за меры по предотвращению вспышек холеры в 1909 году. Добился безвозвратной ссуды на развитие Сакской грязелечебницы в размере 100 000 рублей.
Настоял на закрытии крымско-татарских школ мектебе-рушдие до 1 февраля 1909 года. Эти заведения самовольно открывались с турецкоподданными преподавателями, их обязали привести преподавание в соответствие с правилами 1906-07 годов после чего включали в правовое поле системы образования Российской империи.
При неурожае в Семиреченской области губернатор провел совещание с участием
администрации губернии, православного и магометанского духовенства с целью сбора средств для оказания помощи. По подписному листу было собрано 1001 рубль. В феврале 1911 года ударили сильные морозы и выпало много снега, дороги замело, Феодосийский и Ялтинские уезды оказались отрезаны от снабжения. Жители начали рубить фруктовые деревья, чтобы спасти жизни. Новицкий обратился с предложением дать разрешение жителям брать дрова с казенных дач.
В ответ на обращение губернатора в газете «Крымский вестник» было опубликован ответ директора лесного департамента о том, что жителям Феодосийского и Ялтинского уезда до 1 марта разрешалось брать с казенных дач мертвый лес за полцены. Это спасло многие жизни и фруктовые сады.
Большое внимание губернатор уделял экологическим проблемам, установлению правил вылова рыбы и производства охоты. Впервые устанавливались сроки рыболовства и охоты. Рыбные ресурсы и животный мир Крыма был причислен к имуществу Российской короны. Для достижения этого Новицкий требовал от местной гражданской и полицейской власти неукоснительного соблюдения принимаемых правил и строгого наказания за их нарушение.
В 1907 году в Евпатории была открыта школа санаторий для 50 глухонемых детей. Школа содержалась за счет средств Таврической и Екатеринославской губерний.
В 1909 году Бердянское уездное попечительство детских приютов назначило В. В. Новицкого пожизненным почетным членом попечительства.
Евпаторийская школа-санаторий для глухонемых детей Александровского отдела Попечительства государыни императрицы Марии Фёдоровны. Вид фасада главного здания школы-санатория, 1907 год.
Шестого декабря 1908 года за высокие достижения в службе Василию Васильевичу Новицкому был присвоен чин Действительного статского советника, в этом чине он служил до своей смерти, которая стала неожиданностью для Таврической губернии. Скончался 8 апреля 1911 года в Симферополе. Похоронен в селении Шабалино Черниговской губернии. Острый нефрит, стремительно развившийся и перешедший в некроз указывает на отравление. Подобным ядом был отравлен Император Александр Третий.
О личной жизни Таврического губернатора известно мало. Он был женат на
Варваре Николаевне Полторацкой, родившейся 1 октября 1871 года в дворянской семье города Сосница Черниговской губернии. В браке родилось две девочки. В приданом Варвары Николаевны было родовое имение Шабалино в 900 десятин.
Варвара Николаевна была деятельной женщиной и помощницей мужа. 14 ноября 1807 года её на общем собрании таврического отделения Российского общества Красного Креста избрали председательницей. После её уезда из Крыма в мае 1911 года В. Н. Новицкую избрали Почетным председателем Общества. Она входила в Симферопольское благотворительное общество с 1906 года, а с 1907 по 1911 год была его председательницей. Общество опекало и содержало две воскресных школы, ясли, богадельни, ночлежный приют, выплачивало пособия беднейшим жителям Симферополя. В 1909 году Варвара Николаевна выступила с предложение создать Временный комитет помощи жертвам служебного и гражданского долга в Таврической губернии. По организованной подписке было в первые месяцы собрано 10 тысяч рублей оборотного капитала.
Так отметился на Крымской земле Таврический губернатор Новицкий Василий Васильевич и его верная спутница супруга и помощница Варвара Николаевна Полторацкая-Новицкая.
Евгений Николаевич Волков (1864–1933) генерал-лейтенант русской императорской армии. Родился 16 июня 1864 года в Пскове в дворянской семье рода Волковых. Считается, что его древний и многочисленный род произошел от литовца Григория Волка, поступившего в начале XVI века на службу к великому князю владимирскому и московскому Василию III, государю всея Руси.
По своему происхождению Евгений Николаевич относился к главной ветви дворян Волковых, живших в Псковской губернии. Отец Евгения, Николай Степанович Волков, окончил институт корпуса инженеров путей сообщения. «Служил ревностно и преданно», за что и был удостоен чести стать адъютантом императора Николая I. Николай Степанович был дважды женат. После смерти своей первой супруги, женился на Елизавете Евгеньевне Самсоновой, дочери генерал-майора. Брак был удачным, но, к сожалению, недолгим: его прервала скорая смерть Николая Степановича, который был старше своей избранницы почти на 30 лет.
Сложно представить дальнейшую судьбу Евгения Волкова, оставшегося без отца в пятилетнем возрасте, но мальчику повезло с отчимом Н. А. Вагановым, чиновником особых поручений при министре императорского двора и уделов. У Евгения сложились теплые и доверительные отношения с Николаем Александровичем, который многие годы всемерно способствовал успешной карьере пасынка. Именно Николай Александрович настоял на том, чтобы юноша поступил в Николаевский кадетский корпус. А в 1882 году вчерашний кадет Волков становится юнкером Николаевского кавалерийского училища. «Дисциплина, мундир, товарищество, вот что занимает его в высшей степени теперь», писала родителям счастливая мать после первого краткосрочного отпуска сына.
Училище Евгений окончил в 1884 году «по первому разряду». Тем самым корнет Волков на вполне законных основаниях получил право служить в гвардии. Однако офицерских вакансий в гвардейских полках на тот момент не оказалось. К делу подключился отчим и вскоре корнета Волкова зачислили в подшефный императрицей Марией Федоровной ей Кавалергардский полк, через несколько месяцев в лейб-гвардии Гусарский Его величества полк.
В завершение своей службы в гусарском полку цесаревич преподнес своему подчиненному золотой портсигар с гравировкой «Евгению Николаевичу Волкову от эскадронного командира Николая». Во время одной из конных прогулок наследник престола предложил сопровождать его в длительном путешествии на Восток. В составе свиты Его императорского высочества Евгений Волков в 1890-1891 годах побывал в Австрии, Италии, Греции, в Египте, Индии, Китае и Японии. Путешествие завершилось прискорбным инцидентом в японском городе Оцу на жизнь наследника российского престола было совершено покушение. Император Александр III потребовал от сына без промедления вернуться кратчайшим путем в Петербург.
По прибытии домой Евгений Николаевич вернулся в свой полк. Был командиром эскадрона, адъютантом, командиром эскадрона Его Величества, помощником командира полка по хозяйственной части. В 1896 году 32-летний Волков уже полковник, что позволило ему стать командиром эскадрона Его величества и даже временно командовать лейб-гусарским полком.
В апреле 1900 года император Николай II отправляет полковника Волкова в Новороссийск, в главный и единственный на тот момент город Черноморской губернии. Евгений Николаевич становится вице-губернатором самой маленькой российской провинции, с малочисленным населением и упрощенным порядком губернского управления. Служить Волкову предстояло под отеческим присмотром первого Черноморского губернатора Евграфа Филипповича Тиханова, опытнейшего военного и гражданского администратора, полвека прослужившего на Кавказе. Через полтора года, после отъезда Е. Ф. Тиханова к новому месту службы, полковник Е. Н. Волков становится начальником Черноморской губернии. В апреле 1903 года следует производство Евгения Николаевича в генерал-майоры гвардейской кавалерии и утверждение его в должности Черноморского губернатора без добавления приставки «исправляющий должность».
Черноморская губерния административно-территориальная единица Российской империи, существовавшая в 1896-1918 годах. Административный центр город Новороссийск. Губерния занимала западную часть Кавказа и тянулась длинной и сравнительно узкой полосой на 384 километра вдоль северо-восточного берега Чёрного моря, занимая пространство между ним и главным Кавказским хребтом. В начале XX века здесь только начал складываться устойчивый тип хозяйства.
В декабре 1902 губернатор поддержал идею создания ежедневной губернской газеты «Черноморское побережье» и стал её неофициальным цензором.
Благодаря административным усилиям Волкова в Новороссийске был построен Народный дом место, где после работы собирался рабочие. Здесь читались книги, устраивались любительские спектакли и концерты. К концу 1902 года в Новороссийске была сооружена бетонная набережная с тротуаром. С именем Волкова связано и устройство бульвара по улице Раевской, названной так в честь основателя города генерала Раевского Николая Николаевича-младшего командующего первой Кавказской линией, в настоящее время улица Новороссийской Республики.
Благодаря Волкову губернскому центру были выделены средства на изыскания источников воды и разработку проекта водопровода из Цемесской долины в городские кварталы. По инициативе губернатора с 1902 года в Новороссийске открылся городской общественный банк, который стал выдавать кредиты промышленникам, купцам и сельхозпроизводителям, а к началу 1905 года в городе было уже семь банков.
В 1903 году в Новороссийске по указанию Черноморского губернатора была учреждена Покровская ярмарка. Проходить она стала ежегодно, с 25 сентября по 1 октября. Возродилась традиция, прерванная во времена Русско-турецкой войны 1877-78 годов известная как Балканская.
Значимым событием в жизни региона стало издание в 1904 году, по инициативе Е. Н. Волкова, большого справочного пособия по Черноморской губернии. Данный труд явился самым полным дореволюционным справочным изданием, посвященным Черноморскому побережью Кавказа.
В свободное время Е. Н. Волков увлекался виноградарством и виноделием. Вино, представленное Евгением Николаевичем на выставке кавказских вин в 1902 году в Тифлисе, было удостоено малой серебряной медали. Был радушным хозяином, принимал в своем доме, а летом на даче многочисленных своих родственников и друзей, государственных чиновников, проезжавших по служебным делам через Новороссийск.
1 января 1905 года, после неоднократных прошений великого князя Сергея Александровича, император освободил его от должности московского генерал-губернатора. Однако замещать образовавшуюся вакансию Николай II не стал, временно передав часть генерал-губернаторских полномочий градоначальнику Москвы. В тот же день на вновь учрежденный пост был назначен генерал-майор Волков. Москвичи восприняли это назначение в целом благожелательно. Популярнейший в России журнал «Нива» и вовсе не скупился на похвалу в адрес монаршего назначенца: «Е. Н. Волков является одним из выдающихся наших администраторов, проявил много энергии и многое сделал для устроения и культуры Черноморской губернии».
Заслуги губернатора Волкова перед губернским центром были высоко оценены Новороссийской городской Думой. 13 (26) января 1905 года на торжественном заседании городская Дума избрала Е. Н. Волкова почетным гражданином города Новороссийска, а также переименовала в его честь улицу Александровскую (в 1929 году улица Волковская была переименована в улицу Партизанскую; ныне улица Черноморская, а также учредила три стипендии имени Волкова для и учащихся городского училища, мужской и женской гимназий.
14 (27) января 1905 года, в день отъезда Волковых в Москву, на железнодорожном вокзале Новороссийска собралась многотысячная толпа провожающих невиданное доселе явление в столице Черноморья!
Евгений Николаевич пробыл в Москве всего три месяца. В памяти москвичей градоначальник Волков успел отметиться лишь «дежурными» приказами по полиции. В одном из них Евгений Николаевич вменил в вину постовым городовым, что те останавливали движение на улицах, лишь завидев вдали экипаж градоначальника. Волков посчитал служебное рвение такого рода излишним, о чем и соизволил указать своим подчиненным: «Предлагаю, чтобы городовые, как во всякое время, так и при моих проездах, ограничивались лишь поддержанием установленного порядка движения».
Убийство великого князя Сергея Александровича бывшего московского генерал-губернатора, террористом Каляевым не позволило генералу Волкову утвердиться в новой должности на посту московского градоначальника.
18 апреля 1905 года Евгений Николаевич был назначен губернатором Таврической губернии. В это время в Крыму, как и по всей империи начались беспорядки и волнения, ставшие, традиционными во время празднования иудейской и православной Пасхи в местах со значительным еврейским населением.
Поводом для столкновений послужили хулиганские выходки еврейской молодежи на перекрестке улиц Салгирной и Греческой в Симферополе в отношении православных, которые после службы в Петропавловском и Троицком соборах шли по домам. Возникла стычка, хулиганы получили заслуженное, но провокации продолжались и 22 апреля 1905 года в Симферополе прошёл первый еврейский погром. Установить порядок удалось только совместными усилиями войск и полиции.
С чего начались столкновения жителей Симферополя? Один из младших членов купеческой семьи Бухштаб, надругался над православной иконой бросив её в отхожее место, 20 апреля 1905 года на перекрестке улиц Екатериненской и Салгирной начался погром ликвидированный силами полиции.По суду наказали 19 христиан.
Осенью ситуация в Симферополе все чаще стала выходить из-под контроля губернской администрации.
17 октября Император Николай II подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», ставший поводом для беспорядков по всей стране, сопровождаемых погромами в «черте оседлости».
Утром 18 октября в Симферополе началась манифестация с красными флагами.
Народ в большинстве своём еврейской национальности с красными флагами и с лозунгом «Да здравствует свобода!» пошёл освобождать город от царизма, по сути начал антигосударственный переворот.
Губернатор своевременно не привлек войска для воспрепятствования шествиям, а полиция оказалась неготовой к самостоятельным действиям. В 11 часов в сторону улицы Екатериненской стянулись группы нарушителей общественного порядка с красными флагами под лозунгами «Ура, свобода всем! Долой самодержавие! Долой царя!». Назвать это мирным шествием язык не поворачивается.
Во время митинга прозвучал призыв идти к Городской тюрьме и освободить заключенных. Целью было освобождение некоего эсера Неручева. Толпа направилась в сторону Перекопской заставы к тюрьме, чтобы освободить, как потом утверждалось, только политических заключенных.
Городское полицейское управление сообщало в Таврическое губернское правление: «…По городу прошла демонстрация с красными флагами, которая, подойдя к тюрьме, потребовала освобождения заключенных, в чем было тюремной администрацией отказано; следствием этого отказа был разгром демонстрантами тюрьмы и выпуск всех арестантов». Один еврей-революционер с палкой в руках попытался завладеть портретом императора, а один из монархистов хотел выхватить красный флаг, у несшей его девушки и ударил ее.
Две толпы встретились в небольшом переулке Фабра. Там произошло первое столкновение. Патриоты стали оттеснять протестующих в сторону городского сада. Из воспоминаний Оболенского «Еврейская самооборона открыла по ним огонь из револьверов. Двое были тяжело ранены. Участники проправительственного шествия стали избивать евреев, участников этого собрания, после чего преследую разбегающихся устремились в город, где начали громить еврейские лавки. Больше всего пострадали лавки и магазины, находящиеся на Екатерининской улице»,
По «официальным сведениям: «Во время погрома было убито 43 еврея, 20 караимов, армян и русских. Оболенский во всех своих писаниях утверждал, что было убито 50 человек только в Горсаду. Стоит ли верить Оболенскому? Нет ни в коем случае. Согласно его воспоминаниям «Крым в 1917-20-е годы», он в 1900 году организовал поддельный паспорт В. И. Ульянову на имя Николая Ленина, по которому тот нелегально выехал из России за границу, а затем взял новую фамилию как политический псевдоним. Князь лицо односторонне весьма заинтересованное.
Городу и частным лицам были нанесены убытки по примерным подсчётам, за 18 и 19 более чем на 206 тысяч рублей.
Об этих событиях писал в одном из своих романов С. Сергеев-Ценский:
Объявлены были свободы, и начались еврейские погромы. Вот один из этих погромов и произошел на моих глазах в Симферополе... Как убивали несколько десятков человек на бульваре кольями, этого я не видел: за мной прислали из полка, когда уж эта часть программы была окончена и начался грабеж еврейских магазинов. Полк наш стоял везде по улицам на охране, в помощь полиции, то есть в помощь тем самым господам, которые сочинили и разыграли, как по нотам, весь этот погром. Ну, в этот день я всего насмотрелся и отлично видел, как все было организовано. Благодаря этим свидетельствам Сергеев-Ценский стал русским и советским классиком и увековечен на карте Симферополя.
А в ноябре 1905 года в Севастополе начались волнения и выступления моряков Черноморского флота и солдат местного гарнизона, закончившиеся знаменитым Севастопольским восстанием. Его подавлением руководила военная администрация, но сами события, их размах и последствия окончательно вывели Евгения Николаевича из состояния душевного равновесия.
Хандра ушедшего в отставку губернатора продолжалась почти полгода. В это время Е. Н. Волков числился по ведомству министерства внутренних дел, а затем был переведен в ведение министерства императорского двора. В июне 1906 года генерал-майор Волков приходит на службу в Кабинет Его императорского величества в качестве помощника управляющего, но вскоре назначается заведующим земельно-заводским отделом Кабинета.
Одновременно он является товарищем (заместителем) председателя Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. В состав этой общественной организации входило немало уважаемых в России людей: художник и археолог Н.К. Рерих, историк искусств барон Н.Н. Врангель, художник А.Н. Бенуа, архитектор А.В. Щусев и многие другие.
В 1909 году Е.Н. Волков становится во главе Кабинета Его императорского величества. Кабинет заведовал имуществом, принадлежавшим императорской фамилии, в том числе многочисленными имениями, предприятиями, кабинетскими землями и лесными угодьями, Нерчинскими и Алтайскими рудниками. В Кабинете также хранились коронные бриллианты.
В 1916 году Е. Н. Волков возглавил Комитет по художественному надзору при Кабинете Его императорского величества. Комитет следил за состоянием дворцовых памятников архитектуры, давал рекомендации по ремонту императорских резиденций, а также по вопросам паркового искусства.
В апреле 1917 года, уже при Временном правительстве, генерал-лейтенант Волков подал в отставку. В помещении реформируемого Кабинета Его величества он произнес прощальную речь перед собранием служащих. Под ее впечатлением соратник Волкова по общественной деятельности Александр Бенуа прочувствованно заметил: «Едва ли новые люди найдут кого-либо, кто заменил бы вполне этого корректного, трезвого, исполнительного, благожелательного ко всем и культурного начальника.
Награды Российской империи: орден Святого Владимира III (1907) и II степеней (1915), орден Святого Станислава III (1889), II (1896) и I степеней (1910), орден Святой Анны III (1893), II (1899) и I степеней (1913).
Почётный гражданин города Новороссийска (1905).
Какое-то время Волковы продолжали жить в Петрограде, но после Октябрьского переворота уехали в Новороссийск. Евгений Николаевич и Вера Андреевна поселились вблизи города, на даче Ольги Викентьевны Козловской, родственницы и близкого друга их семьи.
В Новороссийске генерал-лейтенант Волков присоединился к Вооруженным силам Юга России. В январе 1919 года, по ходатайству местных общественных кругов, Главнокомандующий ВСЮР генерал Деникин назначает Евгения Николаевича Черноморским военным губернатором. Волков заменил на этом посту генерал-майора Кутепова, возглавившего 1-й армейский корпус.
А. П. Кутепов пользовался огромной популярностью в армейских кругах, но общественность Черноморья открыто осуждала его административную практику, презрительно называя созданный им режим «Кутепией». Генерал Волков в их глазах представал форменным либералом. От него ожидали всяческих послаблений и экономического чуда. Однако чудес не случилось. Уже через полтора месяца губернатор Волков подал в отставку. О причинах такого решения можно только догадываться. Конечно, расстройство экономических связей, финансов и гражданского управления действовали угнетающе, но месяц – не тот срок, чтобы совершенно опустить руки. Вероятно, истинной причиной оставления Волковым занимаемой должности стала утрата доверия к своему ближайшему окружению. В частности, большим ударом для Евгения Николаевича стало известие о многочисленных фактах коррупции в его собственной канцелярии. Генерал Волков, человек чести, в этих условиях не мог хладнокровно оставаться у дел…
После отставки Евгений Николаевич, вместе с супругой, навсегда покинул Россию. Как и многие наши соотечественники, Е. Н. Волков эмигрировал в дружественную Югославию (в то время Королевство сербов, хорватов и словенцев). Здесь он поселился в боснийском городке Илидже, расположенном неподалеку от Сараево. Крепкий хозяйственник Волков организовал в местных горах лесопильный завод, который давал работу и хлеб многим беженцам из России.
Евгений Николаевич беззаветно верил в то, что однажды он вернется на Родину, стряхнувшую с себя пыль нигилизма и беззакония. Но с годами ожидание становилось всё более тягостным и мучительным. И однажды он признался себе: мир изменился, и прошлого не вернуть…
Вскоре Волков покинул Боснию и окончательно обосновался на юге Франции – в курортной Ницце. Как свидетельствуют многочисленные источники, этот приморский город и стал последней вехой в судьбе Евгения Николаевича. Здесь, в 1933 году, он и нашел свой вечный покой. К сожалению, эту информацию приходится принимать на веру, поскольку французский след Е. Н. Волкова до сих пор остается едва уловимым. Доподлинно известно лишь то, что в январе 1934 года бывшие однополчане лейб-гусара Волкова заказали в русском соборе в Париже панихиду по усопшему. Пожалуй, это был последний акт публичного памятования нашего выдающегося соотечественника. А затем – тишина, на долгие 70 лет…
Лишь в начале нового века к имени Евгения Николаевича Волкова вновь пробудился общественный интерес, вызванный первыми публикациями о нем новороссийских историков и краеведов. В октябре 2014 года по инициативе городского исторического общества глава Новороссийска В. И. Синяговский подписал постановление о присвоении одной из новых улиц, расположенных в Южном внутригородском районе, имени губернатора Е.Н. Волкова.
Через три года И. А. Дяченко, преемник В. И. Синяговского на посту главы города, инициировал возведение на площади у бывшего Городского дома ныне улица Советов, 40, памятника Черноморскому губернатору Е. Н. Волкову. Кропотливую работу по воссозданию образа генерал-майора Волкова в бронзе выполнил известный новороссийский скульптор А. И. Суворов. Торжественное открытие монумента состоялось 12 февраля 2019 года.
Таврический губернатор граф Апраксин Пётр Николаевич.
Апраксины русский боярский род, по легенде происходящий от выходцев из Большой Орды. Графы и дворяне российские, из рязанских бояр.
По сказаниям древних родословных книг, к великому князю Олегу Рязанскому из Большой Орды выехал в 1371 году Солохмир в крещении Иван). У него был правнук Андрей Иванович, прозванием Опракса, от которого и начали писаться сперва рязанские бояре Опраксины, а потом Апраксины.
Представители рода:
Апраксин, Александр Александрович годы жизни 1820-1883 граф, капитан-лейтенант;
Апраксин, Александр Дмитриевич годы жизни 1851-1913 граф, прозаик;
Апраксин, Александр Иванович годы жизни 1780-1848 граф, российский сенатор;
Апраксин, Александр Петрович годы жизни 1784-1845 граф, камергер;
Апраксин, Андрей Матвеевич годы жизни 1663-1731граф, сподвижник Петра I, брат царицы Марфы Матвеевны;
Апраксин, Антон Степанович годы жизни 1818-1899 граф, генерал-лейтенант;
Апраксин, Василий Иванович годы жизни 1788-1822 флигель-адъютант Александра I, полковник.
Апраксин Пётр Николаевич годы жизни 1876-1962, граф, церемониймейстер, из ветви потомственных дворян Апраксиных Владимирской губернии. Русский политический и государственный деятель, один из руководителей Русского Собрания российской общественной организации консервативной направленности, действовавшая с 1900 по 1917 год. Объединяла представителей русской интеллигенции, чиновников, духовенства и помещиков столицы.
Был Таврическим губернатором дважды: до революции с 02.05.1911 по 14.04.1913 и при Врангеле в 1920 году.
Род графов Апраксиных записан в V часть родословных книг губерний: Орловской, Курской, Владимирской и Санкт-Петербургской.
Родился 3 января 1876 года в итальянском городе Нерви семье графа Николая Петровича Апраксина и графини Надежды Федоровны Апраксиной урождённой Гейденрейх.
В 1888 г. поступил в I Московский кадетский корпус, в 1891 году переведен в Пажеский корпус в Санкт-Петербурге. Камер-паж императрицы Александры Феодоровны. Офицер лейб-гвардии 4-го стрелкового императорской фамилии батальона, в котором с рождения числился великий князь Кирилл Владимирович. С 1901 г. в отставке в чине поручика.
На гражданской службе в Канцелярии Кабинета министров. Камер-юнкер. Коллежский асессор с 1903 года, Надворный секретарь с1907 года.
В 1900-1903 гг. слушал курс в Археологическом институте.
В 1902 г. вступил в Русское Собрание; в 1905-1907 годах член его Совета. Член Союза Русского Народа. Избран товарищем председателя Русского Собрания. В 1914-1916 годах руководил Русским Собранием.
Во время Русско-японской войны 1904-1905 годов на фронте с госпиталем Общины Святой Евгении. Уполномоченный Красного Креста при I Сибирском корпусе. Участвовал в защите Порт-Артура, в боях под Ляояном, Мукденом, Хегуитаем. Вернувшись с театра военных действий, продолжил службу в канцелярии Комитета министров. Занимал посты Воронежского вице-губернатора в 1907—1911 годах и Таврического губернатора в 1911—1913 годах. О его назначении в Таврическую губернию газета «Ялтинский вестник» писала:
«Таврическим же губернатором назначается воронежский вице-губернатор, камер-юнкер двора Его Величества граф Петр Николаевич Апраксин. Граф Апраксин окончил Пажеский корпус и состоит на службе с 1896 года. Сначала он служил в военной службе, а затем в октябре месяце 1907 года переведен по ведомству Министерства внутренних дел, с назначением воронежским вице-губернатором. Графу Апраксину нет еще и 40 лет. Но, несмотря на это, он заявил себя опытным и дельным администратором и добрым отзывчивым человеком. В Воронеже граф Апраксин пользуется широкою популярностью.»
По словам Б. Энгельгардта, Апраксин был чрезвычайно желательный тип администратора, правого по убеждениям, но обладавшего терпимостью к чужим взглядами. Он считал, что привлечение к сотрудничеству в местной хозяйственной жизни представителей радикальных течений не представляет опасности для государственного строя. Наоборот, он верил, что участие в общей работе порождает в людях чувство ответственности и умеряет крайности в воззрениях. Положение его в роли Таврического губернатора было исключительно видное. Царская семья ежегодно приезжала в Крым, и местный губернатор естественно, был в то время в непосредственной близости к Царю. Это обстоятельство, по-видимому, сыграло известную роль в дальнейшей карьере Апраксина, бывший камер-паж Государыни Александры Федоровны получил назначение состоять при ней. Хотя в придворных кругах он особыми симпатиями не пользовался.
В 1913–1917 годах состоял секретарём-распорядителем императрицы Александры Фёдоровны в должности гофмейстера, ведая канцелярией и придворным церемониалом. Заведующий канцелярией императрицы Александры Федоровны и её госпиталями и благотворительными комитетами. В 1915 году произведён в чин действительного статского советника.
В марте 1914 года избран товарищем председателя Русского Собрания и в этой должности возглавлял РС до 1916 года. На выборах во II Государственную думу выдвигался от Союза русского народа и Русского собрания по второму разряду в Санкт-Петербурге, но не прошёл.
Кавалер Императорского и Царского Ордена Святого Станислава II степени, Императорского Ордена Святой Анны II степени с мечами, Императорского Ордена Святого Великого Князя Владимира IV степени с мечами и Ордена Бухарской Звезды с алмазами в 1913 году.
Товарищ председателя Общества возрождения художественной Руси. Начальник Заготовительных складов Военного ведомства. В годы Первой мировой войны руководил благотворительными комитетами и госпиталями, сопровождал Николая II в поездках на фронт.
После отречения Императора и ареста царской семьи принял сначала решение остаться при императрице в Царском селе, хотя и на него в этом случае также налагался арест. Но 11 марта 1917 года покинул Александру Фёдоровну, чтобы защитить жену с пятью малолетними детьми оставшуюся в Петрограде, поэтому не разделил участь других наиболее близких служителей Императорской семьи, казнённых в 1918 году. В дневнике княгини Е. А. Нарышкиной имеется запись: «Апраксин больше не может выдержать и завтра уезжает. Он ходил прощаться с императрицей и сказал, что ей следует расстаться с Аней Вырубовой. Спустя годы, не все в эмиграции одобрили этот поступок П. Н. Апраксина, не пожелавшего остаться до последнего с царской четой, у которой находился на службе.
Член Поместного собора 1917-1918 годов от Московской епархии.
Во время Гражданской войны вновь Таврический губернатор, а также председатель Ялтинской городской думы в 1919 году. Участник Ставропольского церковного собора. Одно из главных дел Собора формирование Временного Высшего Церковного управления (ВВЦУ) юго-востока России, которое действовало на территории страны до ноября 1920 года. Впоследствии ВВЦУ перенесло свою деятельность в эмиграцию и стало основой для Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ).
С 1920 года в эмиграции. В 1921-1923 годах жил в Константинополе. Участник I Все зарубежного собора в Сремских Карловцах в 1921 году. В 1923 году переехал в Брюссель, где в 1923 году основал и возглавил Историко-генеалогическое общество. С 1945 года председатель Комитета по сооружению Храма-Памятника во имя царя-мученика Николая II.
С 1929 года член Комитета по сооружению Брюссельского Храма-Памятника в честь св. императора Николая II и других жертв революции; с 1945 года председатель Комитета. Член президиума II Все зарубежного собора с 1938 года.
Второй всезарубежный собор собор Русской православной церкви заграницей с участием епископата, клириков и мирян, состоявшийся с 14 по 24 августа 1938 года в Сремских Карловцах в Югославии. В Соборе приняли участие 13 епископов, 26 священников и 58 мирян всего 97 человек.
Собор осудил митрополита Евлогия за переход в юрисдикцию патриарха Константинопольского, а Константинопольскую патриархию за «захват» русских приходов в Западной Европе. Высказался по поводу гонения на Церковь в Советском Союзе. Выступил в защиту Православной церкви в Польше, протестуя против разрушения православных храмов польскими властями, полонизации и украинизации богослужения. Принял два послания: «К Русскому народу в Отечестве страждущему» и «К Русской пастве в рассеянии сущей».
Собор не достиг главной цели, ради которой он был созван объединения русской эмиграции.
Председатель отдела Союза пажей, член Правления Союза русских инвалидов, Епархиального совета Западноевропейской епархии в 1955 году, и Совета Союза дворян (Париж). Преподавал русскую словесность. В эмиграции один из видных представителей легитимного монархического движения.
Состоял в браке с графиней Елизаветой Владимировной Апраксиной урожденной княжной Барятинской. В браке родились дети Николай, Надежда, Мария, Владимир, Андрей. Дети:
Николай родился в 1910 году в Воронеже арестован в Эстонии в 1940 году, расстрелян в 1941 в Ленинграде, был женат на Софии Николаевне фон Бюнтинг (1912—1992), дочери Н. Г. Фон Бюнтинга.
Надежда (1911—2002, Брюссель), в замужестве Макарова крестница императрицы Александры Фёдоровны. Муж Глеб Глебович Макаров сын предводителя дворянства Любимского уезда Ярославской губернии, общественного деятеля, автора книги «Рассказы для детей» Г. В. Макарова.
Владимир (1915—1993, Брюссель), военный инженер, был женат с 1957 года на Марии Николаевне, урождённой Котляревской дочери Николая Михайловича Котляревского участника Белого движения на Юге России, статского советника, личного секретаря П. Н. Врангеля.
Мария (1913—1968, Дублин), в замужестве фон Лауниц. Ее муж — Федор Владимирович фон дер Лауниц (1899—1979).
Андрей (1917—1992), женат на Марине Сергеевне, урождённой Осоргиной (1920—1994), внучке М. М. Осоргина.
Умер 3 февраля 1962 года в Брюсселе. Похоронен на местном кладбище Иксель.
21) Лавриновский Николай Николаевич статский советник (1875-1930) был Таврическим губернатором с 13.05.1913 по 14.11.1914 года затем был губернатором Черниговской и последним губернатором Лифляндской губернии.
Николай Николаевич Лавриновский родился 18 января 1875 года в имении Стремутка Псковской губернии в семье дворянина Николая Павловича Лавриновского и Анны Константиновны Газенвинкель.
Род псковских дворян Лавриновских, это так называемое новое дворянство, появившееся во время царствования Екатерины Второй. Род Лавриновских происходят от полкового есаула Нежинского полка Климента Ивановича Лавриновского, который по своему военному званию в соответствии с Табелем о рангах в 1784 году был причислен к российскому дворянству и внесён во вторую часть дворянской родословной книги- роды военного дворянства. В неё вписывались дворяне получившие патенты на дворянство и имеющие воинские чины и приравненные ним звания казацкой старшины. С 1798 года чин есаула соответствовал пехотному капитану или ротмистру кавалерии или штатскому чину коллежского асессора.
Первое упоминание о его детях встретилось в сообщении от 9 октября 1840 года о приезде в Псков из Пятигорска статского советника Павла Клементьевича Лавриновского и ротмистра Николая Климентовича Лавриновского. Сообщение, от 5 марта 1841 года гласило: из Петербурга прибыл председатель Иркутской казенной палаты статский советник Лавриновский Павел Климентович. Чин статского советника соответствовал военному чину бригадир, помежуточное звание выше полковника, но ниже генерал-майора.
Из послужного списка Павла Климентовича Лавриновского известно, что чин статского советника он получил за выслугу лет еще в 1832 году, служа в столице, а назначен в Иркутск по Высочайшему указу от 14 февраля1841 года. В Псковскую губернию он заехал перед дальней дорогой к новому месту службы, здесь у него было поместье, требовавшее хозяйского глаза. Но должного надзора явно не хватало, 27 мая 1842 года Псковский приказ Общественного Призрения сообщил о торгах на продажу его имения в Псковском уезде с 51 душой мужского пола: 6 душ в сельце Уварово, 2 души в деревне Казюлине и 43 в Весеницах.
Долги были уплачены и через три месяца, 19 августа, чиновник 5 класса Павел Лавриновский объявил через газету об уничтожении доверенности на управление имением, выданной еще 10 сентября 1835 года.
12 июня 1850 года Павел Лавриновский продал из этого имения 22 десятины земли в пустоши Погорелки, а 14 января 1853 года, уже будучи действительным статским советником (генерал майором) и председателем Новгородской Казенной палаты, он объявил об уничтожении очередной доверенности на управление имением, выданной 5 августа 1849 года.
Новгородская должность была последней. Уйдя в отставку по болезни 22 января 1854 года, Павел Климентович перебрался в псковское имение. Это подтверждается сообщением «Губернских новостей» от 23 марта 1861 года о повышении ему пенсии и выплате ее из Псковского уездного казначейства. В «Русском Провинциальном некрополе» указано, что умер он в 1864 году и похоронен на погосте Савво-Пустынской церкви, в приходе которой находилось псковское имение Лавриновских. Там же четырьмя годами ранее погребли его брата Николая Климентовича, ротмистра упомянутого выше и дочь Анну Павловну, в замужестве Голенко.
Имение Павла Климентовича перешло к его сыну Николаю. Тогда ему было 19 лет, и он еще воспитывался в Пажеском корпусе. Через три года, по сообщению «Ведомостей» от 23 сентября 1867 года, утвержденная властями выкупная сделка на сумму 4 480 рублей по передаче земли крестьянам в связи с освобождением их от крепостной зависимости была заключена сельским обществом уже с Николаем Павловичем.
Николай Павлович Лавриновский родился в Иркутске 2 октября 1845 года. В 1862 году юный Николай был назначен к Высочайшему двору и прошёл обучение в Пажеском корпусе. Он окончил курс с отличием и занесением имени на мраморную доску. В 1866 году был выпущен корнетом в лейб-гвардии Кирасирский полк. В августе 1871 года его избрали гласным земства, как землевладельца, имевшего 514 десятин 1048 саженей земли, включили в «Список лицам, имеющим право быть избранными в мировые судьи по Псковскому уезду». Земское собрание избрало его мировым судьей 3-го участка, и по прошению штабс-ротмистра Лавриновского 1 ноября 1872 года уволили от военной службы «для определения к статским делам».
Николай Павлович был женат на Анне Константиновне Газенвинкель, дочери Константина-Александра-Вильгельма Газенвинкеля владельца деревянного дома по улице Некрасова, 8 с земельным участком в 366 квадратных саженей по свидетельству от 9 июнь 1854 года о собственности Пскова. По воспоминаниям внука "дед с бабушкой в молодости были влюблены друг в друга и блаженно счастливы. Оба имели прекрасные голоса, и в то время, когда они присматривали за обычными работами в их имении, они часто поражали своих слуг и работников, распевая дуэтом".
Так Николай Павлович Лавриновский перебрался на службу в Псковский уезд. В дальнейшем крупные землевладельцы еще два десятилетия избирали его на очередные трехлетия гласным уездного земства, а земское собрание еще четырежды выбирало Лавриновского участковым судьей. На третий раз, 27 октября 1878 года, общее собрание участковых и почетных мировых судей уезда выбрало его и председателем съезда судей. Эти должности он занимал еще девять лет до октября 1887 года и дослужился до чина действительного статского советника, достигнув чина своего отца.
По сообщению «Псковского городского листка», господский дом Лавриновских в сельце Уварово сгорел 29 марта 1883 года. Барскую усадьбу решили перенести за три версты, в соседнею более крупную Стремутку, расположенную на большом шоссейном тракте Петербург-Псков при речке Стремутке, впадавшей в реку Многу. Здесь было уже два десятка дворов, а не два, как в Уварове. В Стремутке также находились становая квартира пристава и Сидоровское волостное правление, так что и камера судьи 3-го участка оказалась там более к месту.
Н. П. Лавриновский активно участвовал и в работе уездного земства. По предложению земского собрания его включили в состав училищного Совета, и он принимал экзамены в близлежащих земских школах. В его уваровском доме до пожара тоже находилось начальное училище. 25 октября 1883 года земское собрание решило приспособить под школу здание бывшей почтовой станции в Стремутке и просило Лавриновского наблюдать за работами, а затем пригласило его в попечители Стремуткинской школы. На той же сессии 1883 года Николая Павловича избрали на очередное трехлетие в ревизионную комиссию земства, а на экстренном собрании 23 марта1886 года включили в комиссию по очистке болот уезда, которая разработала обстоятельный доклад по этому вопросу. На осенней сессии 1886 года уездное земство избрало его одним из восьми своих представителей гласным губернского собрания.
Разнообразные обязанности земского гласного не единственное общественное дело Н. П. Лавриновского. В 1875 году он стал санитарным попечителем Сидоровской волости. На следующий год у него в Уварове открыли волостной военно-конный участок. С начала русско-турецкой войны, в 1877 году попечительство для пособия нуждающимся семействам воинов доверило ему сбор пожертвований по Пскову и уезду. Лавриновский стал и попечителем Сидорово-Прудского ссудно-сберегательного товарищества, охватившего многих крестьян двух волостей. Дела товарищества шли успешно, и 5 марта 1887 года по его предложению оно выделило из прибыли тысячу рублей на постройку богадельни. Остальные деньги каждый крестьянский двор дал в виде самообложения, и 30 августа в новом доме открыли Сидоровский волостной дом призрения.
Заметную роль в жизни уезда играло Псковское общество сельского хозяйства, открытое 22 октября 1876 года. Лавриновского избрали в его первое правление, и до 6 марта 1878 года он был вице-председателем общества. На общем собрании 25 марта 1880 года он докладывал о своих опытах заготовления бурого сена-сеннажа. Многие землевладельцы приезжали к нему для ознакомления с этим опытом. Сена в имении Лавриновского требовалось много, поскольку он занимался скотоводством. На заседании Губернского статистического комитета 27 февраля 1885 года среди немногих имений, державших быков-производителей улучшенных пород, называли и Стремутку Лавриновского.
Откорм скота в его имении велся не только на мясо. 1 июля 1882 года Лавриновский открыл в Стремутке новый кожевенный завод. В отчете Псковского общества сельского хозяйства это событие назвали «отрадным явлением». Изделия завода были представлены уже в сентябре 1883 года на очередной выставке, устраиваемой этим обществом каждые пять лет. И сразу их признали лучшими. На седьмой ежегодной губернской конной выставке участвовали упряжные лошади Лавриновского.
На третьей сельскохозяйственной и промышленной выставке в сентябре 1888 года кожевенному заводу Лавриновских присудили малую серебряную медаль за доброкачественность, образцовую обработку и доступные цены многих изделий, особенно опойки, выростки и юфти. В отличие от других псковских заводов, здесь не только обрабатывали шкуры и выделывали кожи, но и шили кожаные пальто, пиджаки и прочее.
Резкое изменение в служебной карьере Н. П. Лавриновского произошло осенью 1887 года. Уездное земское собрание 24 октября было вынуждено избрать нового участкового судью и председателя съезда мировых судей, так как Николай Павлович заявил о своем переходе на службу в Департамент Уделов, где ему поручили управлять имениями Великого князя Михаила Александровича в Орловской и Курской губерниях. Одновременно земцы выразили глубокое сожаление в связи с его уходом и вручили ему памятный адрес, текст которого опубликовал «Вестник Псковского губернского земства».
Последующие два десятилетия сведения о Н. П. Лавриновском в псковской печати почти не появлялись. Затем, после долгого перерыва заговорили сначала о его старшем сыне Николае Николаевиче, который родился на псковской земле 6 мая 1875 года, что записано в книге церкви Савво-Пустынского погоста, его крестным отцом был поручик в отставке Михаил Александрович Назимов, известный декабрист.
Николай Николаевич окончил Орловский Бахтина кадетский корпус среднее военно-учебное заведение для юношей дворянского происхождения, открытое в Орле в 1843 году. Затем закончил привилегированное Николаевское кавалерийское училище, которое окончил по 1-му разряду в 1893 году. Был выпущен корнетом в Лейб-гвардии Кирасирский Его величества полк. Четыре года спустя перешёл на гражданскую службу в Главное управление уделов, где служил до 1904 года после чего покинул службу и поселился в псковском имении.
В 1904-1907 годах был земским начальником 1-го участка Псковской губернии. В 1907 был избран псковским уездным предводителем дворянства. Первые сообщения о Николае Николаевиче носили чисто официальный характер: в июле 1905 года «О назначении земским начальником 1-го участка Псковского уезда», в апреле 1907 года «О переводе на пост уездного предводителя дворянства» и в октябре «Об избрании одним из пяти членов Государственной Думы от Псковской губернии». Естественно, что деятельность члена Думы привлекла к нему более пристальное внимание местных газет. Они отмечали, что все псковские депутаты придерживались правых взглядов.
Н. Н. Лавриновский был избран в Совет Всероссийского Национального Союза. В феврале 1911 года «Псковская жизнь» рассказала, как женщине, просившей его посодействовать возвращению из ссылки племянницы, он ответил, что удивлен обращению с такой просьбой именно к нему: «Я ведь не левый!»
Далеко не левым был и его отец. Николай Павлович, который поддерживал такие «правые» издания, как газета «Псковитянин» и местный националистический журнал «Правда».
С 1906 года уездное земство отказало в помощи Псковскому обществу сельского хозяйства, руководство которым перешло к революционно-настроенной интеллигенции. В противовес ему земцы и крупные землевладельцы создали Товарищество сельских хозяев и выбрали Н. П. Лавриновского председателем его правления. По фамилии инициатора новую организацию газеты первое время называли «Товариществом Лавриновского и К°». Новому Товариществу земство передало отобранные от общества складские помещения в своем доме на Гоголевской улице, откуда велась торговля улучшенными семенами, удобрениями и сельскохозяйственными орудиями.
В 1909 году товарищество сельских хозяев устроило шестую сельскохоз и промышленную выставку, самую крупную и последнюю в истории дореволюционного Пскова. 20 марта 1909 года Н. П. Лавриновского избрали председателем выставочного комитета, который за пять месяцев провел всю подготовительную работу, в том числе выстроил собственный павильон в Кутузовском саду. А в декабре того же года Лавриновского переизбрали председателем Товарищества.
В мае следующего года он вошел в распорядительный совет, готовивший второй областной льняной съезд. На общем собрании Псковского отдела Императорского общества садоводства 2 ноября 1906 года гофмейстера Н. П. Лавриновского избрали руководителем отдела этого общества. Оно немало сделало для организации лекций и опрыскивания садов, но не смогло преодолеть апатию членов общества и неуплату ими взносов, и в январе 1911 года Николай Павлович сложил с себя эти обязанности.
В марте 1908 года пайщики Общества взаимного кредита Псковского уезда выдвинули его председателем Совета, а 27 февраля 1911 года вновь избрали в Совет. Входил Лавриновский и в состав Псковского биржевого комитета, занимавшегося вопросами реализации местного льна.
За короткий срок после возвращения в Псков Н. П. Лавриновский приобрел значительный авторитет. Он проявился и на 45-х очередных дворянских выборах. 27 января 1910 года из трех кандидатов Николая Павловича избрали губернским предводителем дворянства; перед этим его сына Николая переизбрали на второй срок Псковским уездным предводителем.
По своему служебному положению Николай Николаевич Лавриновский, как уездный предводитель дворянства председательствовал в Дворянской опеке и на уездном земском собрании, в землеустроительной комиссии, на уездном съезде судей, а также в уездных: училищном совете, по воинским делам Присутствии, Комитете попечительства о народной трезвости, а также состоял членом Губернского статистического комитета и Губернского земского собрания.
А Николай Павлович, как губернский предводитель дворянства, согласно «Памятным книжкам Псковской губернии», был председателем дворянского депутатского и губернского земского собраний, а также губернского училищного совета и непременным членом еще тринадцати различных губернских комитетов, присутствий, комиссий, правлений и попечительств, в которых председательствовал губернатор. Кроме того, такое почетное должностное лицо старались привлечь и к руководству наиболее авторитетными общественными организациями. Это удалось сделать Псковскому археологическому обществу (ПАО). На его годичном собрании 24 февраля 1911 года Николая Павловича пригласили на пост председателя правления общества. Интерес к ПАО был у него и раньше. Еще 8 марта 1881 года на пятом общем собрании, т. е. через полугодие после создания общества, он вступил в действительные члены ПАО и состоял в нем более пятнадцати лет. Затем восстановил членство 12 декабря 1907 года.
В отчетах ПАО отмечались энергия и заслуги Лавриновского Н. Н., как председателя правления: быстрая перестройка здания Художественно-промышленной школы имени Фан-дер-Флита, покрытие черепицей Поганкиных палат, в которых размещался музей общества. 21 февраля 1912 года его избрали почетным членом ПАО. Затем 11 марта следующего года общее собрание ПАО избрало Лавриновского председателем Совета указанной школы. Когда в октябре 1913 года Николай Павлович переезжал на постоянное жительство в столицу, он решил отказаться от руководства ПАО, но члены правления отговорили его, убеждая, что он, часто бывая в Пскове, сможет продолжить руководство Обществом. Но 5 марта 1914 года, убедившись, что приезжать сюда приходится редко, Николай Павлович окончательно оставил председательское место в ПАО.
Но вернемся немного назад. После избрания губернским предводителем Николай Павлович стал также членом местного управления Российского общества Красного Креста и членом Совета псковской Алексеевской общины сестер милосердия. В это время община смогла приступить к строительству собственного здания лечебницы. В начале 1912 года Лавриновского избрали председателем строительной комиссии, 3 июня освятили закладку здания на Кузнецкой улице, а 15 октября следующего года лечебница уже возобновила работу в новом помещении сейчас там, рядом со стадионом, находится городская детская больница. Николай Павлович согласился возглавлять Александро-Невское братство при губернской мужской гимназии, собиравшее средства для оказания помощи нуждающимся учащимся, был избран почетным членом Общественного собрания и членом двух Советов: Вольного пожарного общества и попечительства о слепых. 29 марта 1910 года было создано Общество покровительства лицам, освобожденным из мест заключения в Пскове и его уезде, и Н. П. Лавриновский по его поручению посещал содержавшихся под стражей.
Принимала участие в общественной жизни Пскова и супруга Н. П. Лавриновского Анна Константиновна. 25 апреля 1911 года она стала членом ПАО, а также вступила в местный отдел Российского общества покровительства животным.
Первым отдалился от псковских дел Николай Николаевич Лавриновский. Получив предложение перейти на государственную службу, его назначили Воронежским вице-губернатором, он в мае 1911 года досрочно сложил с себя полномочия депутата Государственной Думы и Псковского уездного предводителя дворянства.
К тому времени пожилой отец подарил ему, как старшему сыну, имение Стремутка, которое он продал вместе с землей и лесом, кожевенным заводом псковском домовладельцу и крупному лесопромышленнику Гесселю Левинтову (земля юридически была оформлена на американского гражданина Генриха Гранта, а завод на Левинтова). Чтобы не лишиться права участвовать в дворянских и земских выборах, Лавриновские купили достаточный участок земли с дачей в Торошино под Псковом.
Лесоохранительный комитет признал рубку леса, произведенную близ Стремутки новым хозяином в 1910 году на всей площади в 108 десятин, опустошительной. Этим воспользовалась скандальная кадетская газета «Псковский голос», не раз укорявшая Лавриновских в их партийных пристрастиях. На сей раз она оскорбительно отозвалась о них, намекая на то, что хозяйствовать не умеют, а избираются в предводители. Николай Павлович подал в суд на редактора газеты Дмитрия Поддубского, и в июне 1911 года последнего приговорили к восьми месяцам тюремного заключения. Об этом процессе много писалось и в конкурировавшей с Поддубским газете «Псковская жизнь».
Извещали псковские газеты и о дальнейших перемещениях Николая Николаевича, в том числе о назначении его в мае 1913 года Таврическим губернатором. А в феврале-марте 1914 года они смаковали сообщения столичной печати о его столкновениях с ялтинским градоначальником Думбадзе, разговоры о которых дошли до Императора.
Николай Павлович тоже решил расстаться с Псковом и не выдвигался на новых дворянских выборах. Заранее, еще в мае 1913 года, он поместил в «Псковской жизни» подробное объявление о продаже своего обширного домовладения с участком земли около тысячи квадратных саженей, примыкающим к крепостной стене над набережной реки Великой, с каменным особняком, садом и службами по Спасской улице и еще четырьмя домами по Кислинскому переулку напротив Государственного банка. Теперь Спасская улица называется Детской, каменный дом-особняк, боковой мезонин которого украшает дворянский герб Лавриновских, а над парадным входом обозначен год постройки «1908», стал дворцом бракосочетания; проход с Советской улицы по Кислинскому переулку закрыт, а чуть наискосок через улицу в бывшем Государственном банке размещается псковская музыкальная школа № 1.
Постройки по Кислинскому переулку были самыми старинными. На одну из построек, со средневековыми двухэтажными подвалами, обратил внимание известный краевед Н. Ф. Окулич-Казарин в «Спутнике по древнему Пскову». Она и сейчас стоит во дворе на улице Детская, 46. Схему прежнего домовладения Лавриновских можно увидеть в страховом деле, сохранившемся в псковском архиве. В этом деле отмечено, что новой хозяйкой домовладения стала Ольга Николаевна Рутенберг. Она сдавала в наем большинство помещений и в газетных объявлениях всегда упоминала, что речь идет о бывших домах Лавриновского. Небольшой изящный особняк с современным адресом Детская, 2, ранее Спасская появился в Пскове в 1908 году благодаря предводителю местного дворянства Николаю Павловичу Лавриновскому. Именно он стал заказчиком строительства.
Умер Николай Павлович в Пскове после 1918 года и был похоронен на Дмитриевском кладбище.
О втором сыне Н. П. Лавриновского, флигель-адъютанте Павле Николаевиче, в «Псковском голосе» промелькнуло лишь сообщение из столицы о его кончине в первых числах января 1912 года.
Из раскладочных ведомостей оценки недвижимых имуществ домовладельцев города Пскова, которые ежегодно публиковались в «Губернских Ведомостях», видно, что его дочери Нине Николаевне, жене поручика запаса Курносова, в 1911-1912 годах принадлежали по Спасской улице по соседству с отцовским особняком два двухэтажных дома, деревянный и полукаменный. Она продала домовладение московскому мещанину Анатолию Алексееву, совладельцу маслобойного завода братьев Сутоцких.
Сообщали газеты и о младшем сыне Лавриновских Михаиле Николаевиче. После оставления военной службы его назначили в марте 1909 года кандидатом к земским начальникам при Псковском уездном съезде мировых судей. В феврале 1910 года он получил место земского начальника 4-го участка, а в октябре 1912 года его военное звание переменили на гражданский чин коллежского секретаря. Служба в Псковской губернии закончилась для него в июне 1913 года, когда Михаила Николаевича назначили Гомельским уездным предводителем дворянства. А с объявлением войны, уже в августе 1914 года, он добровольно ушел в армию. Сообщение об этом появилось в «Псковских губернских ведомостях».
В годы 1-й Мировой войны корнет конно-пулеметной команды 1-й гвардейской Кавалерийской дивизии; ротмистр лейб-гвардии Кирасирского Его Императорского Величества полка, военный летчик. Был ранен в левое бедро. После 1917 эмигрировал в Бельгию. В качестве летчика состоял на частной и королевской службе. Умер 04.04.1932 года в Курбе (Бельгийское Конго).
Возвратимся к Николаю Николаевичу Таврическому губернатору. Гражданская карьера его продвигалась весьма успешно. Гражданские чины: надворный советник в 1911 год, коллежский советник в 1912 году, Статский советник 1912 году, гофмейстер с 1913 года, действительный статский советник с 1915 года, тайный советник с 1917 года.
Служил вице-губернатором Воронежской, Могилёвской губерний, в 1913 году назначен губернатором Таврической губернии, с 1914 года губернатор Черниговской, с 1816 года Лифляндской губернии.
8 февраля 1917 года назначен сенатором по департаменту герольдии с производством в тайные советники. После Февральской революции был уволен указом Временного правительства согласно прошению по болезни.
Во время Гражданской войны участвовал в Белом движении: вёл переговоры с киевскими монархистами по вопросу организации монархического съезда в Пскове, входил в Совет обороны Северо-Западной области, затем состоял при штабе Северо-западной армии.
В 1922 году эмигрировал в Латвию, поселился в Риге и получил латвийское гражданство. Служил в кинематографической конторе, в центральной Рижской конторе акционерного трамвайного общества, был контролером в Аугсбургском пароходстве. Состоял членом объединения лейб-гвардии Кирасирского Её Величества полка.
Первым браком (до 1910) был женат на Елизавете Николаевне Уваровой, дети:
Елизавета (1899—?), Надежда, Варвара.
В 1912 году женился на Марии Сергеевне Голиковой (1890-1986), дочери воронежского губернатора Голикова. В этом браке дочь Екатерина (1915-?), в замужестве Квартирова.
Умер в 1930 году в Риге, похоронен на Покровском кладбище.На могильной плите надпись"Последний губернатор Лифляндии..."
Княжевич Николай Антонинович, генерал-майор Свиты Его Величества (1871- 1950) был последним таврическим губернатором в дореволюционное время с 14.11.1914 по 1917 год 23 по счету. Это заключительная статья о Таврических губернаторах.
Николай Антонинович Княжевич родился 31 января 1871, скончался 4 марта 1950 года в Сент-Женевьев-де-Буа. Дмитрия Максимовича Княжевича.
В 1891 году окончил Александровский лицей с золотой медалью. В следующем году выдержал офицерский экзамен при 1-м военном Павловском училище и был определён корнетом в Лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк.
В 1908–1912 годах командовал Крымским конным полком. С 9 октября 1912 года командовал 2-й бригадой 8-й кавалерийской дивизии, с которой вступил в Первую мировую войну. Был награждён Георгиевским оружием за то, что в бою 24-25 августа 1914 года под Аннополем, захватил и удержал важный пункт на реке Висле.
14 ноября 1914 года назначен Таврическим губернатором, а 11 января 1917 года Одесским градоначальником.
После Октябрьской революции в эмиграции в Югославии. В начале 1920-х годов он жил в Венгрии, в 1921 году состоял в русском комитете этой страны.
Затем переехал во Францию, возглавлял объединение Крымского конного полка. Последние годы жизни провёл в Русском доме в Сент-Женевьев-де-Буа. Скончался в 1950 году. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Дворянский род Княжевичей, это новые дворяне екатерининской эпохи конца 18 века. Происходит из сербской краины Австрийской монархии. Родина Княжевичей село Мутилич около Удбины под Плешевцем в Сербской Лике, некогда входившей в состав Военной Границы
Основоположником дворянской ветви Княжевичей в России стал Максим Димитриевич Кнежевич (в сербском написании именно через «е»), который в 1779 году бежал из Австрии и поступил на службу к императрице Екатерине II был направлен в Оренбургскую губернию.
Его сын Княжевич Владимир (Владислав) Максимович (1798—1873), в 1832-1838 годах был вице-губернатором Таврической губернии при губернаторах Казначееве и Муромцеве. Владислав Максимович Княжевич русский государственный деятель, публицист и литератор пушкинского круга. Брат министра финансов А. М. Княжевича и писателя Д. М. Княжевича.
Дмитрий Максимович Княжевич (1788—1844) русский писатель, публицист и чиновник из рода Княжевичей, брат В. М. Княжевича. В 1811 году был выпущен из 1-й Казанской гимназии. Воспитывался в Императорском Царскосельском лицее.
На государственной службе:Был вице-губернатором Санкт-Петербурга.
С 22 июня 1832 года вице-губернатором Таврической губернии.
Был председателем симферопольской уголовной палаты.
Впоследствии выполнял обязанности председателя казённых палат Таврической (до 1862 года) и Рязанской губерний. С 1853 года попечитель странноприимного дома Таранова-Белозерова.
Во время Крымской войны 1853–1856 активно занимался организацией оказания медицинской помощи русским участникам обороны Севастополя (1854–1855), за что был награждён. С 16 сентября 1839 года действительный статский советник, с 26 января 1862 года тайный советник.
В молодости увлекался литературным творчеством, использовал псевдонимы: Кн—ч, В.; К—ч, В.; Я. Вместе с братом Дмитрием активно сотрудничал в петербургских журналах, был близок обществу «Арзамас», где познакомился с А. С. Пушкиным.
В крымский период службы опубликовал в «Одесском альманахе на 1840 год» поэтический перевод с немецкого языка поэмы «Элиазар» из «Маккавеев» И. Л. Пиркера, очерк-«путешествие» «Ишель и Гастейн».
Орден Святого Владимира 2-й степени.
Орден Святого Станислава 1-й степени.
22 августа 1846 года получил знак отличия беспорочной службы за XXX лет. Попечитель Одесского учебного округа. Его сын Антонин (01.09.1826-25.07.1879) Отец Княжевича Антониона Дмитриевича и дед Таврического губернатора.
Много верных слуг монархии дал этот почтенный дворянский род, но самым знаменитым, несомненно, стал Николай Антонинович Княжевич, последний губернатор Тавриды.
Энциклопедические справочники подробно перечисляют вехи служебной карьеры героя нашего повествования. Мы же сейчас не станем перечислять многочисленных регалий Кнежевича, а предложим вниманию несколько достаточно ярких на наш взгляд эпизодов из жизни предреволюционного Крыма.
Именно с Крымом, с Таврической губернией и вошёл в историю России этот потомок славной сербской фамилии. В 1908-1912 годах Княжевич командовал Крымским полком, на чём нужно остановиться особо, так как находясь на этой должности Николай Антонинович решил достаточно щекотливый вопрос, связанный с тем, что сегодня назвали бы «интеграцией крымско-татарского сообщества в культурно-политическую жизнь Российской империи».
Крымский полк, ещё будучи дивизионом, с 1886 года стал привлекаться к охране царской резиденции в Ливадии. Кроме того, в октябре 1894 года чины Крымского дивизиона принимали участие во встрече на железнодорожном вокзале в городе Симферополе Алисы Виктории Елены Луизы Беатрис, принцессы Гессен-Дармштадтской, ставшей впоследствии Российской императрицей Александрой Федоровной. Офицеры дивизиона в виде почетного эскорта сопровождали её в Ливадию. В этом же году, в октябре, один из эскадронов дивизиона принимал участие в траурном сопровождении из Ливадии в Ялту гроба с телом скончавшегося в Ливадии императора Александра III.
1 апреля 1906 года, когда Крымский дивизион был развернут в полк, и ему было присвоено старшинство с 12 июня 1874 года. И вот как раз в этом вопросе старшинства таилось зерно некоего присущего офицерскому корпусу комплексу задетого тщеславия.
«В Российской императорской армии, как впрочем, и в других армиях мира, всегда придавалось особое значение как боевым заслугам, так и длительности срока службы воинских частей. Чем старше была часть, тем в больших войнах и сражениях она принимала участие и, соответственно, имела больший служебно-почетный статус среди прочих воинских частей.
Впервые в официальном порядке вопрос старшинства воинских частей стали поднимать еще в начале XIX в. при императоре Александре I. В период царствования Николая I этот вопрос также неоднократно поднимался, так, к примеру, в 1838 году, когда частям, имеющим столетний и более срок службы, стали жаловать юбилейные ленты на знамена и штандарты, или в 1842 году, когда пехотным, а с 1850 года и кавалерийским полкам, стали жаловать юбилейные знамена и штандарты. Но особую популярность вопрос старшинства воинских частей получил в начале XX века.
Поражение России в Русско-японской войне 1904-1905 годов подтолкнуло правительство России и особенно Военное министерство к проведению ряда мер по поднятию престижа военной службы.
С целью воспитания у нижних чинов гордости за славное военное прошлое Российской армии и, в частности, своей воинской части, а также с целью усиления корпоративной солидарности среди офицеров частям стали возвращать их исторические наименования, исторические знамена и штандарты из арсеналов, создавать полковые музеи, издавать подробные полковые истории, а для нижних чинов и краткие исторические очерки и памятки.
К этому времени большинство существующих армейских частей готовились отмечать свой сто и даже двухсотлетний юбилей, и в рамках этого немаловажным оказался вопрос, связанный с установлением, начала исторического пути воинских частей. Бесспорно, что по общепринятому понятию датой рождения воинской части должна являться дата основания части, дата высочайшего указа (повеления) или приказа, дающего указание на формирование части.
Но иногда вопрос старшинства становился очень запутанным, и в некоторых случаях было достаточно сложно установить дату рождения той или иной воинской части и, соответственно, длительность срока ее существования. Дело в том, что с начала XVIII века и до начала XX века в армии был проведен ряд коренных реформ, а также достаточно много организационно-штатных мероприятий, которые значительно отразились на структуре воинских частей. В период своего существования многие воинские части неоднократно переформировывались: различные воинские части соединялись в одну или, наоборот, из состава воинских частей выделялись подразделения, на основе которых формировались новые воинские части. Кроме этого, достаточно часто воинские части меняли свое наименование и даже были случаи перехода части из одного рода войск в другой.
Попытки установления правил определения старшинства неоднократно предпринимались еще в XIX века, однако разработать полную систему определения старшинства, которая бы охватывала все случаи и условия и к тому же исключала различные противоречия, так и не удалось.
В 1907 году «для изучения военно-исторического прошлого русского народа во всех его проявлениях» было создано Императорское русское военно-историческое общество (ИРВИО), а позже при нем IV Разряд полковых и корабельных историй.
Возвращаясь к героям нашего повествования, Крымскому драгунскому полку, выходило так, что среди частей Российской императорской армии, и особенно среди полков армейской кавалерии, Крымский полк был одним из самых молодых полков, а значит, и мало заслуженным, что, естественно, задевало самолюбие офицеров, да и нижних чинов полка.
В 1908 году, как сообщалось выше, командиром Крымского конного полка был назначен флигель-адъютант полковник Николай Антонинович Княжевич.
Именно он и проявил инициативу по пересмотру старшинства полка. Этому способствовало и то, что 10 октября 1909 года шефом полка стала императрица Александра Федоровна полк получил новое наименование «Крымский конный Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полк», а 5 ноября этого же года Николай II зачислил себя в списки полка. Как говорится, семя упало на благодатную почву. Николай II согласился рассмотреть вопрос о замене старшинства полка и пожелал включить в его исторический боевой путь весь срок службы крымских татар в составе Российской армии и гвардии.
В архиве Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Санкт-Петербург) найдены документы, непосредственно касающиеся процесса пересмотра старшинства Крымского конного полка. В том числе письмо командира полка полковника Н. А. Княжевича, адресованное председателю Совета ИРВИО генералу Д. А. Скалону:
«Ваше Высокопревосходительство, милостивый государь Дмитрий Антонович! Государю Императору благоугодно было всемилостивейшее повелеть мне обратиться к Вашему Высокопревосходительству с просьбой установить историческое происхождение Крымского конного Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полка, причем Его Императорскому Величеству угодно было выразить пожелание, при возможности, включить в историю полка период с 1784 г. по 1874 год, то есть, боевую и гвардейскую службу Крымских татар и этим установить старшинство полка с 1 марта 1784 года.
Прошу Ваше Превосходительство принять уверение моего глубочайшего почтения и совершенной преданности,Флигель-адъютант, полковник Княжевич.
Санкт-Петербург, 9 февраля 1911 г.»
Как видим, вопрос стоял не просто в удовлетворении самолюбия офицеров, но и в том, чтобы крымские татары ощутили древность своего пребывания в составе Российской империи, и, как таковые, становились бы верноподданными именно Русского Императора, а не султана или имама.
Вообще, вплоть до 1874 года крымские татары были освобождены от обязательной военной службы. После вступления в силу «Устава о воинской повинности» крымских татар стали призывать на службу.
12 июня 1874 года именным приказом император Александр II объявил о начале формирования в Одесском военном округе особого конного подразделения национального состава под наименованием «Крымский эскадрон», который в следующем году был развернут в Крымский дивизион, а в 1906 году в шестиэскадронный полк, получивший наименование «Крымский драгунский полк», переименованный в следующем, 1907 году в Крымский конный полк. Таким образом, датой рождения Крымского конного полка, естественно, следует считать дату выхода высочайшего приказа о формировании Крымского эскадрона, т.е. 12 июня 1874 года.
Однако история военной службы крымских татар России началась задолго до формирования в 1874 году Крымского эскадрона. Другое дело, что история службы крымских татар в Российской императорской армии и гвардии была хоть и длительной, но не непрерывной, при этом иррегулярные подразделения, сформированные Потёмкиным, конные полки, прославившиеся во время Отечественной войны 1812 года, а также собственно Крымский эскадрон не являются прямыми правопреемниками.
Однако, поскольку казачьим частям старшинство присваивалось не с даты формирования собственно части, а с той даты, с которой казачье войско, к которому относились эти части, впервые упоминалось в официальных документах, то данное правило применили и к крымскотатарскому Конному полку.
Итак, Николай Антонинович смог решить достаточно важную идейно-политическую проблему: боевое прошлое крымских татар воспринималось в контексте служения Православной империи.
Высочайший визит в Евпаторию
Служба в Таврии конечно же предполагала самые тесные контакты с Царской Семьёй, имевшей на Южном берегу Крыма летнюю резиденцию.
«Имея летнюю резиденцию на Южном берегу Крыма, в Ливадии, императорское семейство почти не посещало других городов Крыма (за исключением Севастополя). А в Евпатории, находящейся в западной части полуострова, Николаю II бывать и вовсе не приходилось. Хотя этот приморский город был уже довольно известен и имел значительное курортное развитие с тех пор, как были обнаружены уникальные лечебные возможности грязей местного Мойнакского соленого озера.
С 1886 году больных из России успешно принимала построенная близ озера местными врачами грязелечебница. Но, увы, добираться до Евпатории было довольно сложно. О железной дороге пока лишь мечтали... Хотя юного цесаревича Алексея привозили на лечение в неподалеку расположенный поселок Саки. Известно, что наследник был тяжело болен наследственным заболеванием гемофилией (пониженной свертываемостью крови, а от этого частыми и опасными кровотечениями). Мальчика пользовали несколько раз сакскими грязями, и врачи считали их влияние благотворным для Алеши.
Городской голова Евпатории М. М. Ефет в ноябре 1913 года побывал на аудиенции у императора в Ливадии, где, рассказывая о своем родном городе, заметил, что «Евпатория курортный город и обладает такими же целебными грязями, как и Саки, и что население город Евпатории с завистью смотрит на другие города, имевшие счастье принимать у себя Его Величество».
Государь заверил, что скоро дойдет очередь и до Евпатории.
Так и случилось. Но причиной её посещения стали уже события, начавшейся летом 1914 года Первой Мировой войны. С самого её начала в Таврической губернии был образован Комитет для оказания помощи больным и раненым воинам и его силами был сформирован и послан на фронт полевой лазарет и устраивались госпитали на территории Крыма.
Государыня Александра Федоровна все лечение военнослужащих взяла под свою опеку, предложила обратить особое внимание на Евпаторию, где «...есть грязи, солнце, море, песочные ванны, Цандеровский институт, электричество, водяное лечение, сад и пляж поблизости». Напомнить ей об этом взял на себя смелость председатель евпаторийской Земской управы С. Э. Дуван, который был в апреле 1915 года в Петербурге и был представлен императрице в Царскосельском дворце, где подарил ей альбом с видами Евпатории и уверил, что лучшего места для излечения раненых не сыскать.
Однако, прежде всего нужно было провести к городу железнодорожную ветку (54 версты).
Инициатором строительства стал Таврический губернатор Н. А. Княжевич. За 3,5 месяца рельсы были проложены от существующей уже московско-симферопольской железной дороги от станции Сарабуз, ныне Остряково и 21 октября 1915 года в 2 часа дня первый поезд подъехал к пока еще временной платформе Евпатории, о чем государю императору была тут же послана телеграмма и получена ответная: «Сердечно благодарю... Очень порадовался Вашему сообщению о столь скором окончании работ по ея сооружению. Николай».
Это действительно явилось очень важным событием: во-первых, для доставки раненых на излечение (в городе уже было открыто несколько госпиталей); во-вторых, в связи с закрытием для российской публики европейских курортов из-за войны, в Крым из России поехали тысячи больных и отдыхающих (известно, что Евпаторию в 1916 году посетило 40 тысяч человек вместо обычных 10 тысяч. По распоряжению Таврического губернатора Н. А. Княжевича на создание лазаретов в Крыму (в том числе и в Евпатории) было отчислено из местных средств 70 тысяч рублей; он же ходатайствовал перед правительством в Петрограде о строительстве после войны новой грязелечебницы на Мойнаках Всероссийской Алексеевской (в память исцеления местными грязями Цесаревича).
В связи с открывшимся железнодорожным сообщением самая большая Приморская санатория, возглавляемая С. Э. Дуваном, была превращена в госпиталь имени Александры Федоровны, а сам Дуван за ее отличное устройство был награжден орденом Святого Владимира 4 степени (и до сих пор этот старый санаторий стоит на улице Дувановской).
Война тем временем продолжалась...
У берегов Евпатории часто появлялся немецкий Крейсер «Бреслау», значительно превосходивший наши линейные корабли и крейсера. Наконец, в один из дней (а именно 24 апреля 1916 года) он выпустил по городу из своих 4-дюймовых орудий 50 снарядов, разрушив несколько зданий на берегу и почти полностью пристань (до сих пор на Ильинской церкви видны следы от осколков). Но в город продолжали привозить сотни и сотни раненых. Их-то и решили навестить и подбодрить император Николай с Александрой Федоровной и детьми. Вот когда, наконец, дошла очередь посещения Евпатории августейшим семейством! Незадолго перед этим, в начале мая 1916 года, вся семья присутствовала на церемонии спуска на воду линкора «Императрица Мария» самого большого в России и даже превосходившего пресловутый «Бреслау» в городе Николаеве; затем отправились в Севастополь на смотр Черноморского флота и потом уже в Евпаторию.
16 мая 1916 года в понедельник утром поезд с Императором, Императрицей, Наследником и Великими княжнами прибыл в пункт назначения. Город с нетерпением ждал: на улицах был наведен образцовый порядок, а для эскорта выделена почетная охрана в 400 человек из горожан всех сословий и национальностей.
В Евпатории всегда было много акаций, и особенно это чувствуется в мае в пору их цветения, не долго думая, и с удовольствием, генерал-майор Н. А. Княжевич преподнес императрице, вышедшей из вагона, огромный душистый букет белой акации. Это было, конечно, очень трогательно. Девочкам-княжнам тоже подарили по роскошному букету. На перроне стояли все высшие чиновники не только Евпатории, но и всей губернии.
С приветственной речью к долгожданным и дорогим гостям обратился городской голова С. Э. Дуван. Заканчивалась она так: «Примите, Великий Государь, в изъявление чувств наших от доброго сердца хлеб-соль и низкий поклон от взысканного милостями Вашими населения Евпатории». После этих слов Александре Федоровне была вручена старинной арабской работы шкатулка с 30 тысячами рублей на нужды раненых, а оркестр учащихся мужской гимназии исполнил гимн. Затем гостям был подан автомобиль и по улицам города кортеж проследовал к Свято-Николаевскому собору, перед которым уже ждали все начальство, учащиеся города и многие жители сколько поместилось. Гирляндами из цветов были украшены стены собора, из них же большие буквы «Н» и «А», а над входом надпись «Боже царя храни».
Анна Вырубова, фрейлина императрицы, так описывала потом это событие: «Встреча в Евпатории была одна из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором - один сплошной ковер розанов. И все это залито южным солнцем...»
В 11 часов под колокольный звон и непрерывное «ура» вышел из алтаря Архиепископ Таврический и Симферопольский Дмитрий с духовенством. Царь и члены его семьи приложились к Святому Кресту, а Высокопреосвященный окропил всех святой водой. Начался молебен с провозглашением многолетия Царскому Дому, Державе Российской, русскому воинству. По окончании службы Архиепископ Дмитрий благословил Государя иконой Святого Николая Чудотворца.
Потом царская семья из уважения ко всем конфессиям многонационального города почтила своим присутствием и татарскую мечеть Джума-Джами, и караимскую кенасу, побывала у главной синагоги города. И везде главы общин преподносили именитым гостям хлеб-соль, а императрице цветы. Наконец отправились в «Приморскую» санаторию. Все из находившихся на излечении (которые могли ходить) и офицеры и солдаты выстроились во дворе прямо в больничных халатах. Николай II с цесаревичем и полковником Крыжановским начальником лазарета обошел строй, поблагодарил всех за службу и вручил нижним чинам медали. В это же время государыня с дочерьми беседовала в палатах с тяжелоранеными, а затем, по просьбе офицеров, сфотографировалась с ними на память. Затем все семейство отправилось в земской лазарет познакомиться с условиями лечения и пребывания раненых, где было встречено старшим врачом Казасом и всем медперсоналом, очень взволнованным таким высоким посещением. Здесь также вручались награды солдатам и высказывались пожелания о скорейшем их выздоровлении. Уже покидавших лазарет императора и его близких одарили букетами полевых цветов юные воспитанницы Донузлавского земского двухклассного училища.
Всю вторую половину дня императорское семейство провело на прибрежной даче Дувана «Мечта». «Гуляли по берегу моря, сидели на песке и пили чай на балконе. К чаю местные караимы и татары прислали всевозможные сладости и фрукты». И, наверное, единственное, чем был огорчен император, так это тем, что не удалось выкупаться в море мешала толпа любопытных, да и майский воздух все же был прохладен. Затем в своем дневнике Государь написал о Евпатории так:
«Город производит очень приятное впечатление и надо надеяться, разовьется в большое и благоустроенное лечебное место».
А в седьмом часу вечера все августейшее семейство покинуло город. Так уж случилось, что Евпатория была последним местом пребывания императора Николая II в Крыму. До отречения и страшных событий оставалось уже совсем немного времени...
Какое-то время на евпаторийском пляже стояла крепость из песка и камешков, выстроенная Алексеем в тот майский день, и ее, сколько могли, охраняли местные гимназисты, даже огородив самодельным заборчиком...»
Неплохой иллюстрацией культурной жизни Крыма «при царизме» является история появления публичной библиотеки в Евпатории. «Идея строительства публичной, то есть бесплатной и общедоступной, библиотеки впервые возникла в 1911 году: уже упоминавшийся выше гласный городской Думы Семен Эзрович Дуван видный караимский, коммерсант, благотворитель, общественный деятель, занимавший в 1906-1910 годах пост городского головы Евпатории, предложил таким образом увековечить память об исторической дате 19 февраля 1861 года дне отмены крепостного права в Российской империи Александром II.
Библиотека должна была напоминать горожанам о великом деянии императора. Конкретизируя свое предложение, Дуван сообщил, что готов «выстроить и оборудовать здание библиотеки всецело за свой личный счет без какого бы то ни было участия города в затратах на постройку его...» Городская Дума удовлетворила его просьбу. Инициативу Дувана поддержали другие гласные и горожане в том числе Б. И. Казас, И. Б. Шишман, М.И. Шарогородский, Л. Я. Сеферов, Д. И. Васильев, С. Ф. Федорович, выделившие собственные денежные средства на оборудование библиотеки и приобретение книг. Весь труд по проектированию и наблюдению за сооружением здания взял на себя совершенно безвозмездно архитектор Павел Яковлевич Сеферов, который помимо взноса в тысячу рублей принес в дар библиотеке около сотни томов классической литературы.
Поскольку горожане, внесшие вклад в создание библиотеки, относились к разным национальностям, это были и караимы, и армяне, и русские, можно сказать, что главный евпаторийский «храм книги» рожден любовью всей многонациональной и многоконфессиональной Евпатории.
Строительство библиотеки началось в июле 1911 года и в целом было завершено к 1913-му. Вместе с оборудованием оно обошлось Семену Дувану в 25 тысяч рублей. Шестого сентября 1913 года был утвержден список книг, необходимых для фонда библиотеки, - всего около полутора тысяч наименований. Дуван лично закупил их и отдал в переплет в Киеве, о чем телеграфировал евпаторийскому городскому голове М. М. Ефету. Двадцать девятого октября 1913 года местное самоуправление приняло библиотеку в свое ведение.
Решено было присвоить ей имя императора Александра II и поместить на фасаде надпись: «Сооружено на средства С. Э. Дувана». Предполагалось ежегодно выделять на развитие библиотеки по 2,2 тысячи рублей. Однако библиотека начала свою работу только три года спустя, что было связано с отсутствием финансирования в 1914-1915 годах. Тем не менее, вновь заступивший на должность городского головы Дуван изыскал возможность ежегодно выделять библиотеке 3 тысячи рублей, несмотря на сокращение сметы расходов на местные нужды из-за продолжавшейся мировой войны. Интересно, что одно из приоритетных направлений работы библиотеки было определено как «караимика» популяризация истории и культуры караимского народа. Кроме того, поскольку в Евпатории в тот момент не было своего музея старины, планировалось, что все имеющиеся археологические находки и древности будут храниться в одном из библиотечных помещений до той поры, пока в городе не появится более подходящее для них место.
Вместе с театром и близлежащими зданиями библиотека составила изящный архитектурный ансамбль. Она построена в духе русского неоклассицизма, стилистически это один из вариантов парковой архитектуры. Издалека виден высокий купол с полукруглыми окнами над величественной колоннадой. По обе стороны дорожки, ведущей к парадному входу, были установлены два мраморных льва. С восточной стороны к ротонде примыкает прямоугольное помещение для хранения книг. Во внутреннем убранстве также выдержан классический стиль. Круглый читальный зал, оборудованный прекрасной мебелью, отделен от книгохранилища двумя массивными колоннами. Полукруглые окна в верхней купольной части и прямоугольные в нижней наполняют зал ровным рассеянным светом, дополнительное освещение дает большая люстра. В первые годы существования библиотеки ее интерьер украшали парадные портреты императоров Александра II и Николая II в роскошных рамах.
Торжественное открытие и освящение публичной библиотеки состоялось 14 июля 1916 года, вскоре после посещения Евпатории императором Николаем II. На открытие прибыл Таврический губернатор Николай Антонинович Княжевич, генерал-майор Свиты Его Величества, вместе с братом Владимиром Княжевичем, феодосийским уездным предводителем дворянства. Губернатора сопровождал старший чиновник особых поручений Н. Н. Щербинский.
Николай Княжевич поздравил горожан с учреждением нового культурного и просветительского центра. Сегодня мы можем судить о том, сколь значительным и экстраординарным событием для крымчан стали создание и официальный «запуск» нового «храма книги», если даже губернатор счел своим долгом посетить Евпаторию в этот день. Действительно, открытие библиотеки само по себе явилось событием чрезвычайной важности и служило ярким показателем дальнейшего культурного развития города, так как в 27-тысячной Евпатории насчитывалось 32 учебных заведения, в том числе полная мужская и женская гимназии с общим числом учащихся полторы тысячи человек, частная школа А. М. Рущинской и А. А. Миронович, единственное в России караимское училище, татарское медресе. С созданием городской публичной библиотеки книги, свежие газеты, иллюстрированные журналы перестали быть в городе только достоянием аристократии, появился массовый читатель».
Благодарные крымчане намеревались увековечить имя Таврического губернатора Н. А Княжевича, назвав его именем одну из новых улиц города. Так, по информации евпаторийского историка Н. В. Павленковой известно следующее: в газете «Евпаторийские новости» №1117 от 1 января 1916 года в разделе «Хроника» дана информация о заседании в конце декабря 1915 года комиссии по обсуждению вопроса о выборе улицы для присвоения ей имени Таврического губернатора Н. А Княжевича:
«Комиссия выезжала к вокзалу, обозревала всю местность и по предложению городского головы С. Э.Дувана постановила устроить проспект 20-ти саженной ширины от предполагаемого нового вокзала с выходом по прямой линии к морю через проспект Александра II до конца Второй Поперечной дачной линии. Здесь же, на берегу моря, новый проспект будет заканчиваться маленьким садиком. Проспект этот будет называться «бульваром генерала Княжевича. По всему бульвару будут проведены две трамвайные линии, бульвар будет замощен и с обеих сторон обсажен деревьями». Генерал Николай Антонинович Княжевич был тогда Таврическим губернатором (1914-1917 гг.), состоял в Императорской Свите, и новое название казалось намного более удачным.
Однако, замыслу этому не было суждено воплотиться в реальность.
Бульвар генерала Княжевича стал называться «улицей Фрунзе». (Фрунзе, как известно, в числе прочего, знаменит как один из организаторов массовых казней сдавшихся безоружных белогвардейцев. Основную роль в этом злодеянии сыграла присланные Лениным в Крым Розалия Залкинд и венгерский еврей Бела Кун, при активном участии будущего полярника Папанина.).
А сам последний Таврический губернатор бежал из Отечества, и после скитания по странам остался жить во Франции...
Итак, дни своей земной жизни Николай Антонинович закончил во Франции.
Вот, что пишет о Княжевичах протоиерей Борис Старк, окормлявший русских эмигрантов: Генерал Н. А. Княжевич и супруга его, Екатерина Борисовна Обухова, «были пенсионерами Русского Дома и прирабатывали себе на жизнь. Екатерина Борисовна рисовала металлические дощечки с именами для временных деревянных крестов на кладбище. Сам же генерал был помощником садовника. Его «начальник», полковник К. К. Баженов, был в свое время его подчиненным по Крымскому полку и теперь взял своего бывшего командира, чтобы как-то его занять. Целыми днями Н. А. почему-то в колониальном белом шлеме и с неизменной папиросой в мундштуке сидел на могилках и большими специальными ножницами подстригал газоны дерна, покрывавшего могилки. Он очень любил, когда к нему подходили и начинали расспрашивать о «былом». Он очень много знал, много помнил и очень интересно рассказывал. В эти минуты его ножницы откладывались в сторону, и он говорил...»
К сказанному остаётся только добавить несколько слов из воспоминаний художника Александра Николаевича Бенуа в 1950 году:
«Доживал свой век Н. Княжевич недалеко от Парижа, в "Русском доме" Сент-Женевьев де Буа, где он коротал свои досуги, исполняя роль садовника на кладбище. Недавно я узнал, что Коля Княжевич скончался, оставив по себе память прямо святого человека. Меня в это время не было в Париже, и я не мог проводить своего товарища детства до могилы».
Сага о Таврических гражданских губернаторах
© Copyright: Федор Сергеев, 2026
Свидетельство о публикации №226011301943
Свидетельство о публикации №226011301943
Рецензии