Пушкин. Пиковая дама как анекдот о немцах

Владислав Мирзоян
Никак не мог понять жанр «Пик. Дамы», (повесть это не жанр, это размер, между романом и рассказом)
пока не вспомнил:
- «Это АНЕКДОТ о трёх картах, так глубоко засел в голове у Германа...» (неточная цитата)
анекдот! длинный, длинный анекдот…
эти Пушкин обезопасил себя от всех претензий и современников, и потомков —
ибо в анекдотах слоны летают, зайцы курят и матерятся, а у Бабы Яги уй во лбу растёт.

Се Ргей Р   
to Владислав
 
(1)
(повесть)

во время окучивания грядок 3-го раздела ДИП ( Лит. следы Пушки на Ч-речку, до которой он судя по ... так и не доехал...) от ликбеза по курсу Теория Лит-ры вынес одно:  жанры и пр. терминология...  так и не согласованы... Это не наука. Это игра в слова ...

(2)
Анекдот

В суперанекдоте (*) ПиДа  Германн носит Анна Федотовна дружит с Ришелье и герцогом Орлеанским ( что умерли за 100 лет до...), запросто зовет в Париже графа С-Ж, , который уже давно в бегах в Германии, Германн ( а то  Герман)   в кармане сертука пистоллетто размером с  лупару(сюртуки не имели карман вплоть до аглицкого френча)_ и проходит сквозь стены, а потом вибратором вызывает оргазм у ст. графини. коя в креслах катится от оного навзничь и ... кончает-ся...  ударно, совершенно обделавшись....  Чем не аденкдот  ... Классика а ля АСП = мистификация всего и вся!

Анекдот - франц. слово - короткий рассказ с приключением и забавой... маргинальной

Ныряем в LaRousse:

 Anecdote  nom feminine   (grec anekdotos, non publi;)
• 1. Fait de caract;re marginal, relatif ; une ou ; des personnes, in;dit ou peu connu, auquel on peut attacher une signification, mais qui reste accessoire par rapport ; l'essentiel : R;cit historique qui se perd dans l'anecdote.
• 2. Bref r;cit d'un fait curieux ou pittoresque, susceptible de divertir ; histoire.
•1. факт забавного характера, относящийся к одному или нескольким лицам, неопубликованный или малоизвестный, которому можно придать значение, но который остается второстепенным по отношению к основному : историческое повествование, которое теряется в анекдоте.
• 2. краткий рассказ о любопытном или живописном факте, который может быть интересным ; история.
Что такое "короткий"?

В России XVIII—XIX вв. (и в многочисленных языках мира до сих пор) слово «анекдот» имело  значение — это могла быть просто занимательная история о каком-нибудь известном человеке, необязательно с задачей его высмеять (ср. у Пушкина: «Дней минувших анекдоты»).   

История термина:
Словом «анекдот» в значении «неопубликованный» (1) в византийском лексиконе Суды X века названо не предназначенное для печати произведение Прокопия Кесарийского. В 1623 году это произведение Прокопия опубликовал Никколо Аллемани на латыни и греческом языках с цензурными купюрами во Франции по списку, обнаруженному в Ватиканской библиотеке. На латыни публикация называлась «Тайная история» (historia arcana), греческий вариант сохранил название «Анекдотов» (;; ;;;;;;;о;), которое попало в энциклопедию Дидро в значении литературного жанра, истории тайных дел. Публикация 1623 года подхлестнула интерес к подцензурной части анекдотов Прокопия, в частности со стороны Пьера Дюпюи и его протеже и помощника, Антуана де Варийаса, который выпустил в 1684 году сочинение «Флорентийские анекдоты, или тайная история дома Медичи», где определил анекдот как особый исторический жанр, в котором через детали раскрывается глубинная суть событий и личностей, иначе — как тайную механику истории (2). Вольтер в работе «Век Людовика XIV» формулирует анекдот как историческую деталь, не включенную в большое историческое повествование. В таком виде понятие анекдота пришло в Россию, где Голиковым были опубликованы «Анекдоты, касающиеся до Петра Великого», в которые вошли описания небольших событий, раскрывавших характерные черты личности императора
(1)    Мария Неклюдова. Генеалогия анекдота — лекции на ПостНауке (англ.). postnauka.ru.
(2)    Ефим Курганов. "Кто придумал исторический анекдот (МГИМО)

(3)
Генеалогия анекдота

МАРИЯ НЕКЛЮДОВА
Историк культуры Мария Неклюдова о происхождении первых анекдотов, тайнах двора Медичи и скрытой механике истории

Происхождение анекдота покрыто не то чтобы мраком неизвестности, но представляет собой историографическую проблему, поскольку исследователи спорят, откуда вести это происхождение: от Античности, когда мы впервые фиксируем соответствующие повествовательные формы, которые сейчас легко опознаем как анекдот, или все-таки от того момента, когда слово «анекдот» входит в европейский обиход и не сразу, но постепенно встречается с этой повествовательной формой, которую мы называем анекдот.
Это проблема отчасти яйца и курицы — что было первым: яйцо или курица? Безусловно, повествовательная форма существовала задолго до того, как слово «анекдот» появляется сначала во французском, потом в немецком и английском языках. Но эта повествовательная форма не называлась анекдот, и она играла несколько иную роль, нежели то, что мы сейчас считаем и называем, идентифицируем как анекдот. Поэтому чрезвычайно важен этот момент, когда слово появляется, но еще не обозначает то понятие, к которому мы привыкли. И этот момент приходится на XVII век и даже на часть XVIII века. Если проследить, каким образом происходит освоение этого нового понятия, довольно много становится ясно в семантике и типологии анекдота, почему именно эта повествовательная форма начинает называться анекдотом.
Слово «анекдот», естественно, пришло из греческого языка, где оно обозначает «неопубликованный». «Неопубликованный» не в смысле ненапечатанный, а «не сделанный публичным». И единственный текст, с которым оно прочно связано, — это исторический текст византийского историка VI века Прокопия Кесарийского, автора нескольких книг о войнах императора Юстиниана, которые были хорошо известны в европейской традиции с конца XV века, а уже в XVI веке их много цитировали, много перепечатывали. Но у него также был текст, который не был опубликован при его жизни. Он его сам прятал. Этот текст, когда он обнаружился в Италии XVI века, был назван теми людьми, которые его нашли. А нашли его итальянские гуманисты, и они называют его анекдотом просто потому, что он не напечатан и неизвестен. Естественно, это текст греческий, и это текст, рассказывающий о неприглядной стороне императора Юстиниана, из чего, в общем-то, и понятно, почему Прокопий его не опубликовал.
Так вот, в начале XVII века итальянский гуманист Никколо Аллемани публикует этот текст, греческий оригинал и латинский перевод. Это такое билингва-издание, очень частое в XVI — начале XVII века. И название он тоже дает на двух языках: на обложке написано «анекдот» греческими буквами (;; ;;;;;;;о;), вверху написано на латыни historia arcana. Это неправильный перевод слова «анекдот», но этот неправильный перевод во многом задает восприятие этого текста. И это текст, действительно рассказывающий о тех нехороших поступках, которые совершал и император Юстиниан, и его жена Феодора, и военачальник Велизарий, и его жена, и так далее. Мы бы сейчас назвали это частной историей царствования Юстиниана или неприглядной, скандальной историей. Тогда это называется тайная история. И, таким образом, за словом «анекдот», которое постепенно абсорбируется в европейские языки, закрепляется значение «тайная история».
В 80-е годы XVII века французский историк, сейчас совершенно неизвестный, но тогда чрезвычайно популярный, Антуан Варийас решает сделать «тайную историю» Прокопия моделью для нового типа истории. Он пишет большой трактат о том, что такое анекдоты и зачем они нужны. Он пишет, что, когда историк пишет официальную историю, он всегда скован теми жанровыми требованиями, которые предъявляются к истории: он должен выражаться красиво, он должен рассказывать о героических событиях. Все мы знаем, что за героическими событиями всегда стоят мелкие причины, которые неудобно поставить в историю. Их он и называет анекдотами. И он говорит о том, что анекдоты на самом деле объясняют историю, что невозможно понять, почему совершается то или иное событие, если не знать этого тайного механизма. То есть, в сущности, анекдот ассоциируется именно со скрытой механикой истории. И эта скрытая механика, в свою очередь, в соответствии с тем, что в XVII веке все больше внимания начинает уделяться чисто человеческим (как бы сейчас мы сказали, психологическим) побуждениям, которые двигают людьми, очень часто сводится к любовным секретам.
Почему была объявлена та или иная война? Вовсе не потому, что правитель собирался завоевать кого-то, расширить свою территорию, а потому, что его фаворитка потребовала от него того-то и того-то, или потому, что он хотел понравиться возлюбленной, и так далее. То есть разрабатывается эта идея мелких любовных событий, которые стоят за великими историческими происшествиями. И эта книга, которую он публикует — а он публикует книгу «Флорентийские анекдоты, или Тайная история двора Медичи», — пользуется чрезвычайным успехом. Причем она пользуется чрезвычайным успехом еще в рукописи. Потому что он пишет ее, предоставляет ее одному из министров Людовика XIV Жан-Батисту Кольберу, знаменитому реформатору, администрации французского государства, и эту книгу немедленно запрещают: в ней раскрываются неприглядные стороны семейства Медичи, а семейство Медичи династически связано с французским королевским семейством, поскольку бабушка Людовика XIV — это Мария Медичи.
Понятно, что при таком раскладе им не очень хочется рассказывать что-то скверное о прадедах, прапрадедах правящего короля. Но рукопись все равно попадает в печать. Как это часто бывало в XVII веке, если нельзя опубликовать во Франции, то книги публикуются в Голландии. Голландское издание выходит в 1684 году и сразу переводится на английский язык. Очень скоро его начинают читать в Германии, и в XVIII веке его переведут и на немецкий язык. И вот одна книга и запускает идею анекдота как особого типа исторического повествования. Запускает в циркуляцию в интеллектуальной среде эту идею, и затем она начинает давать свои всходы в разных странах.
Но опять-таки это все еще несовременный анекдот. Хотя в книге «Флорентийские анекдоты» Антуана Варийаса они сильно короче, чем традиционные истории, это все равно очень объемный текст. И здесь срабатывает еще один механизм, который, судя по всему, не сразу был оценен современниками, но затем сыграл важную роль. Дело в том, что, когда Никколо Аллемани публиковал текст Прокопия Кесарийского в начале XVII века, он выпустил из него несколько мест, которые показались ему слишком непристойными. Это описания того, чем занималась императрица Феодора в свободное время. И эти фрагменты он исключил, как писали современники, «из чувства стыдливости». Но стыдливости этой было недостаточно для того, чтобы не распространять эти фрагменты в рукописном виде в ученых кругах. И если мы посмотрим на переписку гуманистов XVI–XVII веков, эти исключенные места из тайной истории ходили по рукам чрезвычайно много и пользовались отдельной известностью. Эти коротенькие тексты действительно совпадают по форме и содержанию с тем, что мы называем современным анекдотом.
То есть здесь работает как бы двойная механика. С одной стороны, само слово «анекдот» признается легитимным, оно начинает ассоциироваться с частной историей, с тайной историей, иногда с не очень пристойной историей. А с другой стороны, из изначального текста, который назывался «анекдот», изымаются эти короткие куски, совпадающие по форме с определенными короткими повествованиями, которые действительно существовали и в античной, и в средневековой литературе. Можно назвать их побасенками. И, таким образом, анекдоты сначала раздваиваются, и встреча этих двух типов письма происходит в середине XVIII века во многом благодаря Вольтеру и другим просветителям, которые, когда реформируют историю, пытаются переосмыслить заодно и то, что такое анекдот, потому что идея анекдотов уже присутствует в историографии.
Вольтер в своей знаменитой и самой влиятельной исторической работе «Век Людовика XIV», которая выходит в середине XVIII века, наконец четко формулирует, что такое анекдот. Он пишет, что анекдот — это то, что остается после обильной жатвы истории, это мелкие детали, которые мы подбираем, когда все остальное уже собрано. И эта идея собирания мелких деталей, которые остались, не были включены в большое историческое повествование, потом переходит в Россию. И первые русские собрания анекдотов абсолютно соответствуют этому определению. Знаменитые анекдоты Голикова о Петре I — это именно собирание тех деталей, которые не вошли в тогда еще не написанную историю Петра I, но которые запечатлели характерные черты его личности. И, таким образом, Россия, когда она приобщается к анекдотам, сразу начинает не с описания большой истории, а с собирания анекдотов, что окажет потом, конечно, влияние на все существование анекдота в русской действительности.

Ефим Курганов. ЧТО ТАКОЕ ИСТОРИЧЕСКИЙ АНЕКДОТ?
Комментируя заметки А. С. Пушкина, сделанные на рукописи П. А. Вяземского «Биографические и литературные записки о Денисе Ивановиче Фонвизине», пушкинист Вадим Вацуро сделал в свое время одно наблюдение, которое привело меня в полнейший восторг, и он во мне не ослабевал долгие годы. Мне казалось, что открыта тайно анекдота, что наконец-то сформулирована главнейшая особенность его историко-культурной специфики. Я это наблюдение с энтузиазмом процитировал еще в 1990-м г в предисловии своем к сборнику «Русский литературный анекдот конца 18-го - начала 19-го веков» и не раз продолжал цитировать и обсуждать его впоследствии, вплоть до самого недавнего времени.
Суть этого интереснейшего наблюдения в первую очередь заключается в том, что в анекдоте, по мысли исследователя, главный интерес переносится с фактической на психологическую достоверность: не важно, было странное, необычное происшествие на самом деле, а важно, что оно вполне могло произойти. Да, сказано, чрезвычайно эффектно и убедительно. Не правда ли? Однако нюансы наблюдения, сделанного Вадимом Вацуро, гораздо шире, и оно не сводится к одной лишь мысли о переносе интереса с фактической на психологическую достоверность. Приведу сейчас это наблюдение целиком, чтобы можно было его в полной мере осмыслить: «Уточнившиеся и углубившиеся представления об истории расширили и понимание исторического документа. Быт, нравы, характеры воспринимаются теперь как одна из существенных сторон исторического процесса, и в этом отношении анекдот становится в одном ряду с другими историческими источниками, только центр тяжести переносится с фактической на психологическую достоверность события. Рассказ, передающий непосредственные наблюдения над внешностью, привычками, поведением исторического лица, зафиксированный в чьей-то памяти, его живая речь, даже слух о нем, отражающий восприятие его личности современниками, - все это оказывается достоянием истории, так как помогает его психологический и бытовой облик, обусловленный временем и средой...» «События, нравы и лица, коими пренебрегает история», становятся необходимым и неотъемлемым дополнением письменного документа».
Как видим, по мысли Вацуро дело не только в том, что в анекдоте главный интерес переносится с фактической на психологическую достоверность. Крайне важно еще и то, что анекдот в пушкинскую эпоху обрел статус своего рода исторического источника, дотянулся до уровня официального свидетельства, не теряя при этом своей жанровой специфики, а именно стал «необходимым и неотъемлемым дополнением письменного документа», как отметил исследователь. А вот тут я, после долгих раздумий, должен заявить свой решительный протест...
Дело в том, что в пушкинскую эпоху анекдот не просто дополняет и уточняет документ. Зачастую он стал вырываться даже вперед, и у него появились явные преимущества перед официальной бумагой.
В библиотеке А. С. Пушкина сохранился двенадцатый номер журнала «Revue Britannique» за 1830 год, и там в одной из помещенных статей было сказано следующее: «анекдот, источник, иногда более правильный для уяснения действительности, чем официальные документы».
В этом положении схвачена самая суть специфики жанра и его культурной функции. Исторический анекдот схватывает то, что утаивают официальные исторические источники. И это не какая-то особая, исключительная точка зрения. «Писателю анекдотов», - писал, например, французский историк 17-го столетия Антуан де Варийас, - приходится подбирать то, что «было отброшено историками». Так что анекдот может иметь преимущества перед официальным источником и зачастую имеет их.
«Есть документы парадные, и они врут как люди», - писал в 1930-м году Ю. Н. Тынянов. Вот тут-то и приходит на помощь анекдот, исправляя, принципиально уточняя «лживые» документы. В общем, главное достоинство исторического анекдота отнюдь не в психологической достоверности. Вообще он претендует на истинность. Он дает ключ (через неожиданный поступок или острое и не всегда приличное словечко) к той или иной исторической личности. Упоминавшийся мною только что французский историк Антуан де Варийас, создавший первую в Европе концепцию анекдота, писал в 1685-м году: «Предмет сочинителя анекдотов - истина во всех проявлениях, которую он рассматривает независимо от неправдоподобия».
Да, анекдот неожидан, непредсказуем, но при этом воссоздает исторические личности прошлых эпох максимально живо и непосредственно, разрушая расхожие стереотипы и парадные схемы, в этом как раз и заключается определяющая роль анекдота, в этом как уникальная и культурная необходимость этого жанра.
Анекдот (то есть текст не изданный, не подлежащий публичному фиксированию) открывает то, что зачастую боятся признать официальные историки. А психологическая достоверность тут не при чем.

(4)
Пушкин намекнул – пиковая дама … анекдот
Анекдот – это некая история из жизни известной персоны, которая «не для печати»
Декодируем:
- ПиДА = это рассказ о финале жития НЕМЦА и ИМПЕРАТРИЦЫ МФ = то есть о персонах царствующего Дома немецких Романовых (ДР)
- но без вуали и шифрования (маскировки) рассказ сей не мог быть напечатан
- поэтому он анекдот наоборот и .. бодание АСП с ДР
Основным творением о бодании (*) АСП с ДР является пиеса Борис Годунов
полностью именуется так:
«Драматическая повесть, Комедия o настоящей беде Московскому государству, o царе Борисе и о Гришке Отрепьеве»
По сути это драма, пьеса, трагедия  …
Но Пушкин отчего-то использует иные термины, совсем не соответствующие нашим представлениям   о жанрах лит-ры  вынесенным в ранце из эколь згондер (ср. школы) – у Пушкина это драматическая повесть и комедия (очевидно в ее исходном истор. значении= смысле – La Comedia (Divina) = комедия – шествие жалобно блеющих козлов   … клириков и прихожан. 

Но Бог с ними с жанрами…  важнее, что главной идеей драмы (мотивацией автора) был спор Пушкиных с Романовыми о правах на … престол!  Пушкин считал, что у его рода прав то поболее!  И бодался с ДР до дней последних Солнца. Именно по этой причине он ржал и воскликнул= Ай да П-н, Ай да сукин сын! …  Ибо  Ратшичи и Кобылы  по Бархатной книге «Из немец прииде…»