Переправа на берег где Смерть

Глава 1: Ради чего я живу.

Холодно. Никогда и представить, не мог что на Поволжье может быть так холодно. Но никакой холод не мог остановить меня от, наверняка, последней пробежки. Спустившись с крыльца нашего замызганного, наскоро построенного барака, я снял с себя все лишние, оставив на себе только потрепанные штаны и старый добрый TT, а всё остальное бережно спрятал под лестницу крыльца.

И побежал….

Больше всего на свете я любил бегать. Ни побеждать, ни проигрывать, ни лучи славы чемпиона СССР, ни мои награды, а только бегать. Чувствовать мощь своего тела, ощущать хоть и короткий, но полет. Улететь от ничтожных людских проблем - быть свободным. И это чувство…
Я пробежал километра три до маленького холма покрытого высокой травой на вершине которого росла одинокая старая береза и решил остановится. Нужно экономить силы перед завтрашним днем. Присев на вдруг оказавшиеся сырой траву, и навалившись на тонкий, иссохший ствол дерева я стал разглядывать местный пейзаж. Прекрасное место, но даже оно не смогло избежать последствий войны. Несчастная старушка береза была насквозь пробита чьей-то пулей, а трава нещадно вытоптана армейскими сапогами. Только ночное небо оставалось невинным. Огромная яркая луна будто распугивала маленькие звездочки, давая понять, что на этом небе с ней ни кто не сравнится.
И опять на меня накатило волнение и страх. И опять мне стало холодно.
Жаль, что я не могу бежать вечно… жаль.
Ко мне опять вернулись мысли, которые терзали меня последние месяцы всё сильнее и сильнее с каждым днем. В голову опять лезли мысли о том, что предстоит мне завтра увидеть, о том, сколько человек завтра умрет у берегов Волги за человеческую глупость, о том, что всё это бессмысленно, как и сама по себе война. Вот только человечество не смогло преодолеть эту бессмыслицу, а продолжает делать ее ужаснее в надежде, что страх победит тупость. Наверное, зря…
Меня пробила дрожь, как только я вспомнил, что с сегодняшнего дня я отвечаю ни только за свою жизнь, но и за жизни еще десятерых новобранцев. При том, что я никогда не отличался мастерством руководства (а скорее даже наоборот) мне еще и дали совсем мальчишек, которых под страхом смерти затащили в это ад - Сталинград, да и ладно мальчишек! Четверо из них винтовки еще в руках не держали! О ужас! Завтра точно день моей смерти, не убьет фашист так ведь свои расстреляют. И услышу я только перед смертью выговор какой-нибудь штабной крысы : “За не правильное руководство отрядом на поле боя повлекшее за собой гибель всего отряда сержант Давыдов приговаривается к смертной казни через расстрел”. Да! Видел я такое руководство отрядом! Разбегутся как овцы во все стороны, и вот уже все мирно лежат под пулеметной очередью…
Дуновение ледяного ветра словно пробудило меня из колыбели моих страхов, и я даже немного приободрился, предвкушая продолжение пробежки. Привстав я было подумал уже отправится в обратный путь как вдруг увидел в небе одинокий самолет. Судя по размерам – разведчик. Хороший разведчик. Как только я на секунду отвел глаза он уже скрылся в большом бархатном облаке. Я всегда уважал и завидовал летчикам до тер пор пока не увидел, как мой лучший друг штопором несется к земле прямо мне на голову. Володька конечно молодец. В последнею секунду все-таки смог отвернуть свою колымагу от наших окопов на минное поле. Вот только, парашют уже не успел раскрыться… после этого я навсегда решил для себя, что никогда не сяду в эту “консервную банку” которая по великому недоразумению научилась летать. Не доверяю я технике сложнее ружья. Уж больно много в ней случайностей, исключений, ошибок. Страшно чувствовать свою ничтожность в воздухе и ощущать, что вся твоя жизнь зависит только от груды железа.

Я побежал…
И опять это чувство. Чувство, которое не сможет познать не один летчик в своем самолете. Чувство, которое пронзает тебя насквозь, проникает в каждую частичку твоего тела, чувство которое завладевает тобою, и если найти силы дотянутся до него своим примитивным разумом и попробовать осознать, то оно ускользает также внезапно, как и появляется. Забавно а ведь были времена когда я терпеть не мог бег. И даже не просто не любил а ненавидел. Ха. Кто-то на верху сыграл надо мной злую шутку. То что я ненавидел больше всего стало для меня единственным истинным удовольствием, и потому что я ничем больше не занимался, а потому что по сравнению с этим чувством любое другое земное удовольствие просто ничтожно.
Но оно слишком быстро кончается…
Я до последнего не хотел останавливаться. До конца пытался удержать неминуемо уходящие во мне божественное чувство. Закончилось всё тем, что я, не успев затормозить, с диким грохотом врезался в шаткую стену барака. Ладно, что все солдаты спят неестественно крепким сном, поэтому мое прибытие не заметил ни кто кроме маленького домика, в котором уютно устроился высший командный состав. Из маленького окошка дома высунулась небритая физиономия командира Шаповалова и, пытаясь сохранить недовольно-приказной тон в сочетании с шепотом произнесла весьма предсказуемые слова.
- Давыдов! Скотина да ты что творишь?! Ты хочешь весь взвод разбудить! А ну пошел отсюда! И тихо!
- Есть Командир! – специально повышая голос, выкрикнул я.
- Да я вижу ты совсем обнаглел! Не забывайся Давыдов. Я не знаю почему товарищ Щедренко к тебе так благодушен, но запомни, на том берегу будет много пуль и неизвестно еще с какой стороны прилетит тебе твоя…
Не дожидаясь моего ответа окошко со скрипом захлопнулось и я опять остался наедине с темнотой.
“…командир!” – не выдержал я. Как можно быть таким идиотом, чтобы накормить весь взвод снотворным, а потом при всех рассказывать, что это якобы для блага солдата. Что вот они выспятся и пойдут в бой свежими и отдохнувшими. Кретин! Сам то когда-нибудь пил это снотворное! Может ты и выспишься вот только на утро будет такая слабость, что руки отваливаются, винтовку держать не могут!
Конечно, я понимаю, что в нашем командном составе нет, ни одного толкового оратора, и то, что рассказывали нам эти сумасшедшие про счастливое будущее и про, то, что товарищ Сталин на нас всячески надеется, скорее, напугало всех еще больше. И уснуть с таким ужасом в душе практически невозможно, но лучше не выспаться, чем наглотаться просроченной химии! Ладно, что хотя бы мне сообщили раньше, чем я начал есть иначе я бы отрубился еще, как часов пять назад и уж какая там пробежка… Спасибо тебе Сергей Щедренко. Я так и не понял, зачем ты оказываешь мне эти привилегии, но в любом случае спасибо.
Подойдя к крыльцу моего барака, я вытащил свои вещи из моего временного тайника и пошел спать. Весь отряд, конечно же, спал мертвым сном и моего прибытия ни кто не заметил. Уснул я на удивление быстро: усталость во время волнения и страха имеет очень забавное свойство, уходить на второй план и заявлять о себе только в тот момент, когда ты собственно и готовишься к отдыху.

Сон…