Когда солнце не взойдет. Глава 33

Самый опасный враг — тот, кто долго молчит. Он не тратит ненависть на слова, а бережёт её для удара, к которому ты не готов. В молчании он становится похож на прицел, в котором ты уже отмечен, хотя выстрела ещё нет.

Злость накрыла Дэна не вспышкой — она медленно и неотвратимо разгоралась внутри, будто кто-то подбросил углей в давно тлеющий костёр. Он чувствовал, как напряжение стягивает мышцы, как дыхание становится резким и неглубоким, а мысли — простыми и опасными. В этот момент Норвел перестал быть просто надоедливым отвратительным препятствием на их пути — он стал целью, единственной точкой, к которой сходилось все.

Перед глазами вдруг всплыло прошлое — то, на что Дэн упорно закрывал глаза все это время, чтобы не превратиться в копию самого Норвела. Это был день, когда он узнал всю правду от матери и от том, что с ней сделал этот мерзавец. Он уже не помнил ее полные боли слова, но помнил ощущение ярости под рёбрами, холод, который не проходил со временем, и желание уничтожить того, кто был причастен к этой истории. Дэн хотел стереть его из мира, как стирают грязь с кожи. И хотя разум в угоду справедливости  цеплялся за факты, что это была не личная инициатива Норвела, а план Тонишила, который, как истинный кукловод, дёргал за нити, выстраивая схему и подставляя фигуры, чтобы родился повелитель —  его ненависть все равно упрямо не подчинялась логике. Норвел не просто сделал это — он воспринял это задание с нескрываемым наслаждением и сделал это в грубой и жестокой форме, разрушив психику юной девушки. Этот падлец не заслуживал даже малейшего снисхождения и права продолжать отравлять мир своим существованием.

Сейчас все эти чуть потухшие эмоции разгорелись с новой силой, смешавшись с настоящим. С его противной ухмылкой, угрозами, сказанными с подчёркнутым злорадством, а так же с его пожирающими взглядами в сторону Ксюши, которые доводили Дэна до бешенства. В его груди что-то хрустнуло, словно ломалась последняя перегородка между сдержанностью и яростью. Желание расправиться с Норвелом больше не было отложенной местью,  а стало срочной необходимостью, без которой дальнейший путь казался невозможным. Сейчас или никогда! За мать, за Ксюшу и за всех, кто когда-либо пострадал от его рук.

— О да, да! Это как раз то, что сейчас так нужно— твоя одержимость, безудержная ярость, всепоглощающая ненависть! — прошипел Норвел, не прекращая улыбаться, словно питался его разгоревшимся чувствами. — Давно хотел скрестить с тобой клинки и доказать в первую очередь тебе самому, кто ты такой и где твое настоящее место. Ты ведь всего лишь жалкая подделка меня, которая не унаследовала ни доли моей безраничной силы. Всего лишь игрушка в руках первого короля и Нуары, шахматная фигура на доске более значимых личностей. Ты сам по себе был и останешься никем!

Дэн не ответил. Слова больше не имели смысла — ни его, ни чужие. Всё, что могло быть сказано, уже сгорело у него внутри, превращаясь в непоколебимую определенность следующего шага. Оскорбления Норвела больше не цеплялись, не царапали сознание, они растворились, как шум, не имеющий никакого значения.

Пальцы сами легли на рукоять меча, а холод металла отозвался знакомым, почти успокаивающим ощущением. Дэн вытащил клинок медленно, без рывка, будто давал себе последнюю долю контроля, а в следующую секунду мир сузился до одной единственной цели. Алл лишь удивлённо приподнял бровь, наблюдая за его молчаливой решимостью, будто сожалея, что диалог не продолжился. А в следующу секунду Дэн рванулся вперед резким, выверенным движением, будто делал это сотни раз, не позволяя себе ни лишнего шага, ни бесполезного замаха.

 Норвел встретил его коротким и сухим смехом, и воздух перед ним дрогнул, сгустившись в вспышке света, которая почти мгновенно приняла форму клинка — блестящего, материального и почти живого. Конечно же, Алл был готов к его атаке, поэтому без усилий создал для себя достойное оружие, которое, вероятно, обладает не меньшим рядом преимуществ, чем и его подаренный кристаллом меч.

Первое столкновение отозвалось в руках Дэна тяжёлой вибрацией, пробравшей до костей. Снаружи он был холоден, но изнутри его душу разрывала слепая, неудержимая ярость. Норвел же все больше походил на безумца с азартом в глазах, будто ждал этого момента всю сознательную жизнь. Его боевые навыки поражали умением и силой, движения были точными и экономными, будто каждая секунда боя уже была заранее предугадана, разобрана и уложена в строгую схему. Он был сильнейшим противником, с которым Дэн когда либо имел дело, при этом владея силой энергии, которую в любой момент мог использовать самым  неожиданным образом.

Денис знал, что каждая рана может стоить ему жизни, но шёл вперёд, будто этого знания не существовало: атаковал резко и точно, менял траектории ударов, прощупывая  реакцию Норвела, и методично загонял его в оборону, не давая ни секунды расслабиться. Его ярость не вырывалась наружу — она сжалась в груди плотным, обжигающим сгустком, не мешающим, а наоборот, придающим ясность и жёсткость каждому решению. Она не ослепляла его, не толкала на безрассудство, а подчинялась, становясь топливом, которое он расходовал ровно столько, сколько было нужно. И хотя совсем недавно сомнения рвали его изнутри, вновь и вновь убеждая в собственной никчёмности,  теперь реальность перевернулась — словно весь его путь вёл именно к этому бою, которого он жаждал больше всего и к которому оказался полностью готов.

Норвел отступил на шаг, отбивая очередной удар, и усмехнулся, явно наслаждаясь происходящим.

— Надо же, — протянул он с ленивым ядом. — Такой сосредоточенный, умелый и точный… Загляденье! Вот только как долго ты продержишься в таком темпе? Без силы энергии твои силы быстро исчерпаются, в то время как мои будут постоянно обновляться и возрастать. Хочешь проверить свою выносливость или действительно веришь, что способен меня победить?

Дэн не ответил. Вместо слов он сделал резкий шаг вперёд, почти на грани безрассудства, и их клинки снова скрестились, осыпав воздух россыпью горячих искр, что вспыхнули и погасли быстрее, чем успел прозвучать звон металла.  Удары Норвела был тяжёлыми, выверенными, будто вложенными в заранее рассчитанную траекторию, но и Дэн не уступал — он был собран до предела, сражаясь с такой предельной концентрацией, какой не испытывал ни в одном из прежних боёв.  Вибрации от мощных столкновений клинков прошивали руки до плеч, однако он не отступал — наоборот, сократил дистанцию, вступая с Норвелом в ближний бой.
Противник хмыкнул, явно оценив манёвр, и позволил энергии скользнуть по своему оружию: клинок на мгновение вспыхнул холодным светом, отчего воздух между ними задрожал. Следующий его удар был быстрее предыдущего, будто пространство само подтолкнуло лезвие вперёд. Дэн ушёл в полушаг, пропуская атаку в считанных сантиметрах от груди, и ответил серией коротких, рубящих выпадов — не на силу, а на точность, проверяя, где противник даст слабину.

— Неплохо, —восторженно протянул Норвел, уверенно отбивая удары. — Даже слишком неплохо для того, кто должен был сломаться ещё до начала боя. Наверное, я, правда, недооценил твое мастерство владеть мечом. Вот только не думаю, что у тебя есть хоть малейший шанс победить одного из лучших мечников на Горане. Да-да, мой мальчик, я даже силу энергии сейчас не использую, ведя бой по твоим правилам — настолько интересно увидеть все, на что способен повелитель!

Он резко сменил ритм: из обороны — в атаку, из плавных движений — в хищные, резкие. Клинки скрестились так близко, что Дэн почувствовал жар его энергии, словно она пыталась прожечь металл насквозь. Норвел навалился, прижимая его оружие вниз, и их взгляды встретились на расстоянии вытянутой руки.

— Чувствуешь? — прошептал он с насмешкой. — Это предел, к которому ты никогда не дотянешься.

Дэн стиснул зубы и, вместо того чтобы отступить, позволил давлению усилиться, принимая его всем телом. Затем резко провернул клинок, выскальзывания из захвата, и ударил рукоятью в предплечье Норвела. Тот отшатнулся на полшага — совсем немного, но достаточно, чтобы улыбка на его лице стала шире и злее.

— Вот это уже интереснее, — рассмеялся он. — Продолжай, малыш. Даю тебе ещё несколько минут. Затем этот этап игры будет окончен.

Ответом стал новый натиск. Дэн двигался почти на инстинктах: уклон, парирование, контратака — всё слилось в единый, жёсткий поток. Он не давал Норвелу пространства для разгона энергии, сбивал темп, врывался туда, где тот привык чувствовать себя хозяином положения. Каждый раз, когда клинки сходились, по залу прокатывался металлический звон, смешанный с глухим треском силы, и казалось, что само пространство между ними не выдерживает этого напряжения.

Норвел перестал играться. Его удары стали короче и смертоноснее, энергия вспыхивала рывками, пытаясь прорвать защиту Дэна под неожиданным углом. Но он держался — не потому, что был сильнее, а потому что не позволял себе ни мгновения колебаний. Он шёл вперёд, шаг за шагом, будто отступление просто перестало существовать как вариант.

— Упрямый, — бросил Норвел сквозь стиснутые зубы, отражая очередной выпад. — Хочешь побить свой собственный рекорд?

И всё же, когда их клинки снова сомкнулись, стало ясно: этот бой уже перестал быть развлечением для Норвела. Ему не терпилось закончить это, при чем неважно с какими результатом.

Все это время Ксюша, которая стояла недалеко от них, пыталась докричаться до Дэна. Она даже немного сорвала голос, перекрывая звон стали и глухие удары энергии.

— Дэн! Я могу помочь! — Её слова вырывались обрывками, полными паники и решимости одновременно.

— Нет! — Он отбил удар, шагнул в сторону, снова навязывая ближний бой, будто сам факт её вмешательства был для него опаснее любой атаки. Ксюша сделала шаг вперёд, вытянула руку, и в её ладони дрогнуло что-то новое, непривычное, пугающее своей силой.

— Ты не понимаешь! — отчаянно крикнула она. — Я способна на большее, чем ты можешь себе вообразить. Просто поверь мне!

— Назад! — рявкнул Дэн, уже не скрывая напряжения. — Не лезь!

Норвел, заметив это, усмехнулся и, не упуская момента, усилил давление, вынуждая Дэна принять удар на грани возможностей. Клинки снова скрестились, и Дэну пришлось полностью вернуться в бой, отрезая всё остальное — в том числе и её голос.

Он исчез с линии удара и в следующий миг оказался сбоку — резкий скачок, рваный, почти звериный. Он вложил в движение всё, что у него было: вес тела, инерцию, холодный расчёт. Их клинки столкнулись на короткой дистанции, металл визгливо взвыл, и Норвел не успел перестроиться —  удар пришёлся точно в рукоять. Пальцы разжались, и меч, описав дугу, с грохотом улетел прочь, искрами царапнув пол.

На краткий миг мир потерял очертания, уступив место жгучей необходимости отомстить. За маму, за всех погибших в этом доме, за то что посмел бросать в сторону Ксюши похотливые взгляды. Этот мерзавец не заслуживал жизни. Дэн уже видел это — шаг вперёд, короткий взмах, брызги крови, конец. Всё, что накопилось внутри, рвалось наружу: ярость, память, боль, ненависть. Клинок дрогнул в руке, остановившись в каких-то жалких сантиметрах от шеи Норвела. Дэнп заставил себя выдохнуть, будто вырывая из груди раскалённый гвоздь. Готов ли он стать убийцей? Правильный ли это путь?

Норвел тотчас поднял ладони, будто пытаясь убедить его, что сдается. В его взгляде не было страха — только внимательное, почти профессиональное любопытство и что-то ещё. Что-то, чего Дэн не смог уловить, постичь и понять до конца.

— Это было мощно, — сказал Алл, заметив его короткое замешательство. — Признаю свое поражение — давно не тренировался, потерял хватку. Все же развивать силу энергии для меня было предпочтительнее, чем навыки  мечника. Ты же в этой сфере действительно достиг невероятных высот. Молодец! 

Его улыбка стала шире, неприятно довольной, будто он действительно отдавал ему должное. Дэн не отводил меч от его горла, но в то же время не был готов убить.

— Раунд первый можно считать закрытым. Счёт один-ноль в твою пользу. — Алл выглядел так, словно только что провернул удачный ход, а не остался без оружия. — Дальше будет веселее. Я уже заждался. Хочешь начать второй раунд, сынок?

— Хватит отнимать мое время! Я не в игры с тобой играю, жалкий ты кусок дерьма! — Дэн не убрал меч. Лезвие оставалось в жалком миллиметре от сонной артерии противника, но он никак не мог решиться  на последний окончательный удар. Внутри что-то дрогнуло: шаг за эту грань означал не просто смерть врага, а утрату части самого себя — той тонкой, упрямой человечности, за которую он всё ещё держался.

— Неужели? Если бы ты не в игры со мной играл, то уже бы воспользовался моментом, чтобы покончить со мной. А так ты всего лишь мечом махать научился, чтобы померяться силой, как ребенок в песочнице, а для настоящего убийства ещё, увы, кишка тонка. Что ж, в таком случае  перейдем ко второму раунду, где места детским играм уже не будет. — Глаза Норвела хищно сверкнули и воздух на мгновение стал гуще. Дэн не успел подготовиться к следующему мгновению, хотя Ксюша уже бросилась на Норвела, будто поняла все быстрее него.

Удар был мгновенным. Сначала в стену в двух шагах от него врезалась Ксюша, которую отшвырнул мощный энергетический поток. Затем что-то невидимое рвануло клинок из его руки, выкрутив запястье, и в ту же секунду тело Дэна сорвалось с места и впечаталось в стену рядом с подругой. Камень глухо хрустнул, из лёгких выбило весь воздух.

Норвел уже не смотрел на упавший меч. Его рука была вытянута вперёд, и вокруг ладони стремительно сгущалась энергия, собираясь в чёткую, смертоносную форму.  Мгновение, и в его руке вспыхнул новый клинок — светящийся изнутри голубым племенем, почти как сияние самого кристалла.
Он не замахивался, просто отпустил только что созданное оружие, как смертоносную стихию. Меч рванулся вперёд с резким свистом, разрывая воздух, и в следующую секунду врезался Дэну в грудь, пригвоздив его к стене вспышкой боли и ослепительного света. Все произошло так быстро, что он едва успел осознать, что противостояние приняло совершенно другой оборот — тот, к которому Дэн оказался не готов.

— Ну а теперь один-один! Второй раунд оказался даже короче, чем я предполагал! Скучно и предсказуемо...

Хохот Норвела эхом разнёсся по залу. Нет! Он не мог позволить себе нанести подобный удар. Дэн ведь уже смертный, и его жизнь очень важна для проведения дуэли. Этот мерзавец не мог пойти против своей же королевы, против пророчества, против вообще всего. Вероятно, Дэну показалось — противник припугнул, да и только.

Впрочем, жгучая боль под ребрами и медленно уплывающее сознание начало говорить об обратном — ранение было. Дэн медленно опустил глаза, сползая по стенке вниз и успел лишь заметить красное пятно, что увеличивалось в размере прямо возле сердца. Меч испарился прямо на глазах, словно был лишь иллюзией, оставив после себя глубокую рану. И нет, Дэн не ошибся в своих молниеносных страшных догадках — это было смертельное ранение, от которого, как правило, не выживают. Неужели, это конец? Вот так вот нелепо и быстро?

— Нет! Боже, нет, нет, нет! — проревела рядом Ксюша, которая все ещё пыталась восстановить дыхание после столкновения со стеной. Она, к несчастью, тоже уставилась на рану Дэна, как на смертный приговор. А значит, ему не кажется — Норвел действительно пошел на этот безумный шаг .

— Не ожидал, да? Как забавно получается! Повелитель стал смертным и отбросил коньки тогда, когда считал себя самой важной и значимой фигурой. Какой неожиданный поворот!

Дэн почти не чувствовал пола под собой. Холод камня расплывался где-то на границе ощущений, уступая место другому — вязкому, тянущему, будто изнутри его медленно опустошали. Каждое биение сердца отзывалось тупым толчком под рёбрами, и с каждым таким ударом силы уходили, утекая вместе с теплом. Воздух становился слишком густым, дыхание — обрывистым, как будто тело забывало, как это делается правильно.

Тяжёлые шаги Норвела раздались совсем рядом — неторопливые, уверенные, как у человека, который никуда не спешит, потому что исход уже решён. Резкий рывок — и боль вспыхнула с новой силой, когда пальцы Норвела впились в его шею. Мир дёрнулся вверх, пол ушёл из-под ног, и Дэн с трудом удержал сознание, повиснув, словно сломанная кукла. Рана тут же напомнила о себе новой волной слабости и звуком разбивающихся о пол капель, но он упрямо не жмурился. Норвел приблизился вплотную, держа его на весу и не оставляя ни малейшего шанса отвести взгляд. Его пальцы были холодными и сильными, глаза хищными и слишком уверенными, будто все это давно входило в его план.

— Ну? Как тебе чувство близкой кончины без возможности вернуться? Или же ты ощущал себя настолько важной персоной, которая не может умереть так бездарно и глупо? — Взгляд Норвела был жёстким, тёмным, наполненным холодным торжеством.

— Что… что это всё зна… значит? — вырвалось у Дэна хрипом, больше похожим на предсмертный стон. Он вцепился в его широкую кисть словно в последнюю опору, хотя прекрасно понимал: это не спасение, а жалкая отсрочка неизбежного. Вопрос был глупым, бессмысленным, недостойным момента — и всё же именно на него он хотел услышать ответ.
Умереть здесь и сейчас так внезапно и нелепо, казалось самым жестоким приговором за его собственную слепую самоуверенность. Не геройская смерть, не осознанная жертва, а тупой конец, вырванный из-под ног одним неверным шагом. От этой мысли внутри всё сжималось в ледяной узел.

— Отпусти его, кретин! Я убью тебя! — ворвалась в их противостояние Ксюша, которая едва нашла в себе силы преодолеть боль от удара в стену и подняться на ноги. Ее глаза блестели от слез и ярости, а руки дрожали, сжимая в ладони заостренную палку.

— Отдохни пока, крошка. Тебя я оставил на десерт, наберись терпения. — Норвел взмахнул другой рукой в сторону Ксюши и она, только сделав шаг, врезалась в невидимую стену, не имея возможности приблизиться. Тут же начала бить кулаками об невидимое стекло, но и так было понятно, что у нее ничего не выйдет. Это была та же энергетическая уловка, которую использовала Сиара, когда сражалась с Дэном.

— Только по... посмей ее хоть пальцем тро...тронуть. — Дэн искал в себе последние силы удержаться на плаву. Он должен что-то сделать! Должен помешать ему, чтобы у подруги хотя бы было время уйти. Рукой он пытался показать Ксюше, чтобы она бежала, но вряд ли она послушается, видя его состояние.

Он не имел права. Не имел права подвести друзей и оставить Ксюшу одну наедине с этим чудовищем. Не имел права разрушить ожидания Тонишила, который верил в него куда сильнее, чем он сам. Не имел права просто исчезнуть, бросив человечество на растерзание горянам. Паника душила, разум метался, отчаянно цепляясь за жизнь, за любой шанс, даже призрачный. Он не должен был умирать. Не сейчас, не после всего.... Чёрт побери, он просто не имел на это права!

— Можешь даже не пытаться — тебя уже нет, щенок. Признаюсь честно, я опасался, что что-то помешает мне нанести этот удар, но наверное, даже я сам слишком переоценил твою важность для нас. Это значит только одно — твоя история закончена. Ты нам больше не нужен, — с подчёркнутым превосходством сообщил Норвел, словно давно мечтал вывалить все карты на стол. — Кристалл — это путь наименьшего сопротивления без войны, кровопролития и миллионов смертей. Скучно и неинтересно — не в духе моих соотечественников. Жаль, что понимание этого пришло так поздно. Гораздо интереснее затеять новую кровопролитную войну горян с людьми и узнать всю информацию об устройстве мира путем естественного познания, а не благодаря кристаллу, который обещал все это на блюдечке. К счастью, такой вариант завоевания Земли сейчас уже рассматривается и в его пользу все больше голосов. Или такой сценарий ты даже не предполагал?

 Он медленно склонился ближе, так, что Дэн почувствовал его дыхание на коже. Улыбка исказила губы — не широкая, а узкая, ядовитая. Норвел наслаждался своим превосходством над ним, своей явной победой.

— То, что ты сказал... Это...это позиция Нуары? — Дэн не мог поверить собственным ушам. Шок от услышанного на миг заглушил боль под ребрами и даже мысли о скорой кончине. Заявление Норвела не стало для него неожиданностью — он предполагал такой поворот событий, но Тонишил тогда переубедил его, веря в свой план до последнего.

— Нуара — всего лишь женщина, которая запуталась в собственных чувствах, потеряв здравый смысл. История гласит, что подлинная власть всегда принадлежала мужчинам. Его высочество лорд Дайрон — единственный король, чьи решения всегда приносили лучший результат. И выбор в пользу естественного завоевания Земли без подачек в виде кристалла принадлежит именно ему. А я сейчас не только с чистой совестью исполняю его приказ, но и получаю от этого незабываемое наслаждение. Не предполагал раньше, что убийство собственного выплодка может принести такое удовольствие!

Дэн на миг потерял связь в реальностью. Перед глазами нависла пелена, боль под ребрами резкими толчками прошила внутренности, а сознание охватила почти физическая боль. Он понял, что скорее всего, Дайрон изменил свою позицию тогда, когда узнал имя того, кто стоял за кристаллом и книгой пророчеств — а именно Морлана Тонишила. Банальная гордость и нежелание быть марионеткой у того, кого сам сверг с престола толкнули этого мерзкого старика на подобный выбор. И, черт возьми, Дэн мог его понять, потому что сам до конца не был согласен с правилами Тонишила. Вот только для него это означало одно — конец.

 — Знаешь, когда Она в очередной раз выбрала тебя — я уже сам для себя все решил. — Норвел понизил голос, переходя почти на шепот, который звучал ещё более угрожающее, чем когда либо. — Ты лишил меня благосклонности единственной женщины, которую я любил и которой был верен беспрекословно. Она — единственное, что мне было нужно в этой жизни. Ни кристалл, ни власть, ни целый мир, а только она.  Если я ей больше не нужен — зачем мне что-то другое? Я лучше пойду путем уничтожения всех и всего, так как это единственная возможность, которую у меня не отняли. Я долго терпел, долго надеялся, долго верил, но что в итоге? Она отдала свое сердце тому, кто был готов убить ее и растоптать ее чувства, как надоедливый мусор. Мне абсолютно все равно теперь выиграют горяне или проиграют, в чьей власти окажется кристалл и что ожидает моих соотечественников. Она не оставила мне выбора. И если она правда пошла на это — я больше не буду ее верным слугой, который ползает за ней, как верный пёс. Я буду тем, кто как дал жизнь однажды ее любимому, так и тем, кто забёрет ее у него. Все снова будет в моей власти!

— Ты... Ты предал ее... — Дэн задыхался от нехватки воздуха и кровопотери. Норвел впервые не иронизировал и не издевался, а выливал на него всю ту боль, на которую только была способна его черная душа. Возможно, Дэн мог бы даже посочувствовать ему, если бы не мечтал придушить собственными руками.

— Она меня тоже предала, сын. Не оставила мне выбора. Но я не настолько добр, чтобы это простить и отпустить — моя месть будет сладкой. И ей, и тебе, дорогой. Ты будешь умирать медленно, теряя силы от потери крови, которую не сможешь остановить. А ещё ты будешь видеть... Видеть то, что убьет тебя не только физически. Это и будет твой самый жестокий конец.

Пальцы Норвела неожиданно разжались — и тело Дэна тяжело рухнуло вниз. Он упал грудью на камень, и тот ответил ледяным ударом прямо в кровоточащую рану — боль вспыхнула так резко, что дыхание оборвалось, словно его перерезали вместе с жизнью, оставив только хрип и медленно разрастающуюся пустоту. Он попытался вдохнуть — судорожно, жадно, будто воздух у него отнимали намеренно.

А затем сверху на него обрушился вес — сапог Норвела прижал его голову к полу, будто хотел раздавить череп. Жёсткая подошва вдавила лицо в камень, и острая унизительная боль вспыхнула с новой силой. Давление нарастало, лишая дыхания и возможности пошевелиться, лишая достоинства. Мир сузился до глухого звона в ушах и рваного дыхания, которое он больше не контролировал.
В груди вскипела ярость — слепая, отчаянная — но она захлебнулась в бессилии. Быть прижатым, раздавленным, ощущать над собой чужую власть было хуже смерти. Хотя и она, вероятно, прячется уже где-то рядом.

— Я убью тебя, скотина! Отпусти его, иначе я от тебя живого места не оставлю! — Крик Ксюши яростными толчками стучался в его сознание, словно пытаясь удержать на плаву. Он не видел ее, но знал,что она пытается изо всех сил пробиться сквозь невидимый барьер.

— Беги! Умоляю, просто беги! — прохрипел Дэн, ощущая такую сильную боль, которая, казалось, была способна убить быстрее Норвела. Этот мерзавец доберется к ней, сделает с ней что-то страшное, а затем лишит жизни так же, как и его. Дэн знал это наверняка и от этого хотелось выть, кричать, плакать, умолять — что угодно, лишь бы он ее не трогал. Он не боялся умереть сам— больше всего он боялся оставить ее одну рядом с этим мерзавцем.

— Не волнуйся, сынок, ты не отключишься раньше, не успев насладиться зрелищем. Я специально рассчитал время до твоей смерти, когда наносил удар. По моим подсчётам, ты умрешь где-то через тридцать минут от потери крови. Оставшееся время твоей жизни мы используем для третьего, завершающего раунда, который я анонсировал чуть раньше. Твоя участь в ней будет — наблюдать. Уверяю, более увлекательного зрелища ты ещё не видел.

Затем этот дьявол перевел взгляд на Ксюшу, улыбаясь до ушей и потирая ладони.

— Ну что, детка, развлечемся? У нас будет уникальный зритель — сам повелитель! Сделаем его последние минуты более увлекательными?