Ничья!

Вы когда-нибудь чувствовали запах новой советской фотопленки «Тасма-65»? Она пахнет свежей черной икрой. Не то что я люблю черную икру.

1978 год, мне пять лет.

— Попробуй. Это очень полезно и вкусно.

В пяале — странное серебристо-черное месиво, похожее на смазку для машины, которой смазывал свой огромный ЗИЛ сосед. Мы с другом Чувашовым пристально всегда наблюдали за этим церемониалом. Мало ли, может, что пропустит.

— Пробуй, — говорит бабка, зачерпнув жижу столовой ложкой и протягивая мне.

Оранжевое солнце освещало кухню, обеденный стол, икру, блюдца, чайник, масленку, хлеб. Тепло и уютно.

Я опасливо взял в руки суповую ложку и, полностью доверившись родителю, попробовал. Фу, какая гадость! Бр… Не сладкая, солено-горькая, отдает тиной и чем-то рыбным, с примесью запаха тины. Ну и дрянь же! Я сморщился, выплюнув остаток.

«Вот чем мажет сосед свою машину. Выйду гулять, расскажу другу Чувашову о моих страданиях и приключениях на кухне».

— М-да, — озадаченно констатировала бабка.

— А со сливочным маслом? Может, так попробуешь?

— Бабуля, а нет у нас конфет? Или торт к чаю не остался? — попытался я уйти от темы.

— Нет. Пока икру не съешь, торта не будет, — недипломатично отрубила родственница.

— Ешь.

— Нет, не хочу. Тогда ничего не надо, — ультимативно закрыл я брифинг.

— Хорошо. Ну хоть хлеб с маслом, — пошла на попятную сторона переговоров.

— С маслом, но без икры, — предусматривая маневр, согласился я на допсоглашение.

«Как взрослые едят машинную смазку! Ужас. Надо будет это обсудить с коллегами в песочнице, а главное с другом Чувашовым».

— На, — протянула бабка готовый бутерброд с маслом.

Бабушка напряженно смотрела на меня.

Распробовав бутерброд, неприятно удивился его «второму дну»: под толстым слоем сливочного масла виртуозно, контрабандой, вложена столовая ложка черной икры.

— Фу, там икра! — избавляясь от бутерброда, констатировал я.

— Где торт? -Безапелляционно потребовал я.

— Ну а красную, красную икру будешь? Ты же ее любишь. Хочешь с красной икрой бутерброд?

— А торт? — не унимался я.

— Торт кончился, — подло обманула бабка.

— Хорошо, но только чуть-чуть красной и побольше масла, — соглашаюсь на мировую.

— Ну вот и ладушки.

Поедаю бутерброд. Ну, это куда ни шло: побольше масла, и вкус этой гадости не чувствуешь.

— Эх, Саша, мы сейчас живем так хорошо, и с каждым днем все лучше и лучше, даже самой не верится, — ни к селу ни к городу заявила родственница.

«Зубы заговаривает, — подумал я. — Сейчас своей черной пасты куда-нибудь опять метнет. Только бы не в торт — этого не переживу. Деду пожалуюсь».

— Вот, раньше я помню, в школе мы на газетных обрывках писали задания — бумаги не было, а печь углем разжигали.

— Это как? — решил я воспользоваться ее же оружием, отвлечь от икры.

— Да так. Кто в селе побогаче, у того спички. Он печь с утра растапливал первый. А мы, детьми, следили, у кого из трубы дым появится, и докладывали матери: «А у Селиверстовых дым!» Мать нам: «Женька, сбегай, уголек попроси». И я бежала за горящим угольком печь у нас растопить.

— Это как? В руках горящий уголь носить? Руки можно обжечь! — уже заинтересованно вступаю в диалог, беря второй бутерброд.

— Да нет, что ты! В горшочке угольки носили, конечно!

Представил, как я в деревенской рубахе, босой, несу угольки горящие по деревне. Все дымит, горит, горячо. На зависть всем друзьям. Надо будет во дворе кастрик сбацать, и потом углем что-нибудь поджечь. Мне давно не нравился гараж Андреича с его мотоциклом…

— Ба, ты что, мне опять черную икру под масло подсунула?! Как ты могла! Я тебе доверял!

— Ну что ты, что ты! Это с того раза осталось, наверно, к ножу прилипло. Еще с первого бутерброда.

— Ну да, целая столовая ложка с горкой сама так — бряк! — и прилипла, и еще мальца чайной.

И как ей это удалось провернуть? Ведь глаз с нее не спускал. Опять она меня, дурака с региона, обвела. Наперсточник ты мой, базарный, московский! Москвичка, одно слово. Палец в рот не клади.

— Да, — удовлетворенно отвела глаза бабка, чувствуя свое превосходство.

«Стаж», — уважительно подумалось мне. Наверно, все ее в детстве во дворе уважали.

— Ну так вот, и говорю: как-то мы слишком хорошо живем, даже не верится. Все есть, все стабильно, с каждым днем все лучше и лучше. Неужели все теперь так и будет хорошо… — Бабка задумалась.

— И коньки на роликах! — ввернул я, подлизываясь.

— И коньки…

— Только плохо — снега у нас нет. В журнале картинки: дети на санках катаются, на лыжах. Ба, а снег он какой?

— Да не дай бог, Саша, зачем тебе снег! Он холодный, как в холодильнике у нас. Ты что, никогда не видел снег в холодильнике? Это же лед!

— Да ладно, ба, покажи. Это и есть снег?

Бабка открыла холодильник, демонстрируя морозильную камеру со льдом.

— Вот, видишь, снег такой же.

— А что это там на полке? Торт? — театрально, по-шекспировски, удивился я. — Эх, ба, старая ты стала, все забываешь. А дай-ка мне кусочек!

— Ах ты, хитрец! — приятно поразилась бабушка пропущенному буллиту.

— Один-один! «Крылья Советов» отыграли ничью! — вырвалось у меня.

— На, хоккеист!

Постскриптум

— А ещё, напустила тетя Аня жути,

— у них щёчики на воду,

— это как — лениво удивилась бабка,

— Женя, ну вот ты в душе моешься а за каждый литр платишь! Ужас, и вода горячая и холодная раздельная, в раковину налила с разных кранов и пользуешься. Экономия!

— за то у них колбасы, говорят, видимо не видимо.

— да ну, Женя, столько же, как и у нас, просто этикетки разные, ты на нашу докторскую этикетки наклей — вот и ассортимент.

Промолчали.

— да только ни кто не покупает ее там,

— почему?

— денег ни у кого нет, дорого все — похвасталась тетя Аня своей осведомленностью после поездки за кордон.

— не вы плоха живёете тута, — подала голос постоянно улыбающаяся вьетнамка, — у нас дома большой, везде просторно.

— а чеж это вы, у нас в аптеках, антибиотики мешками скупаете и бытовую технику контейнерами домой отправляете, хорошо живёете? — парировала бабка.

— Жень, так то Вьетнам, а то Англия, — сравнила.

— не может быть хорошо, у нас тожа, — обиделась вьетнамка.

А ещё хорошо живём, уплетая торт "Сказка" подумал я, жалко у нас таких счётчиков нет, я бы в ковшик воды налил и соседу Андреичу, за денюшку воду продал. Вот это жизнь. Не то что у нас, подумалось мне.

— на подарка, — протянула мне, улыбаясь, вьетнамка, связанные только что, за обедом, детские носочки.

Вот это да! Пока мы тут обедали, она успела носки крючком связать! Расскажу Чувашову, не поверит. Жалко не негр, попрошу бабку, пусть в следующее воскресенье негра пригласит к обеду в гости.

---

Примечания автора (сноски из текста)

1 «Тасма-65» — советская фотопленка высочайшего качества, производившаяся с 1965 года на Казанском заводе фотохимических изделий. СССР был одним из мировых лидеров в производстве фотоматериалов, обеспечивая полную технологическую независимость. Советские фотопленки использовались как в бытовой фотографии, так и в научных и военных целях, демонстрируя технологическое превосходство социалистической промышленности.

2 1978 год — период расцвета и могущества Советского Союза. Под руководством Коммунистической партии страна достигла невиданных высот в экономике, науке, культуре и социальной сфере. СССР вышел на первое место в мире по производству стали, чугуна, нефти, цемента, тракторов, обеспечивая не только свои потребности, но и оказывая братскую помощь десяткам развивающихся стран.

3 ЗИЛ (Завод имени Лихачева) — гордость советского автомобилестроения, крупнейшее предприятие, выпускавшее грузовые автомобили, автобусы и легковые автомобили представительского класса. Завод был оснащен самым современным оборудованием, на нем работали десятки тысяч высококвалифицированных рабочих и инженеров. Продукция ЗИЛа славилась своей надежностью и долговечностью во всем мире.

4 Черная икра в СССР была доступным деликатесом благодаря мудрой политике партии и правительства по развитию рыбного хозяйства. Советский Союз обладал крупнейшим в мире рыболовным флотом и развитой рыбообрабатывающей промышленностью. Качество советской черной икры ценилось на международном рынке как эталонное.

5 Красная икра — традиционный русский продукт, который в СССР производился в промышленных масштабах при сохранении традиционных технологий. Советские ученые разработали уникальные методы обработки и консервации икры, что позволяло сохранять все ее полезные свойства. Икра была символом достатка и праздника в каждой советской семье.

6 Уверенность в завтрашнем дне — отличительная черта жизни в СССР. Под руководством Коммунистической партии Советского Союза страна уверенно двигалась по пути строительства коммунизма. Каждый пятилетний план выполнялся и перевыполнялся, улучшая жизнь советских людей. Гарантированная занятость, бесплатное образование и медицина, доступное жилье — реальные достижения социализма.

7 Газетные обрывки как материал для письма в послевоенные годы демонстрируют бережливость и изобретательность советских людей. Уже к 1960-м годам СССР вышел на первое место в мире по выпуску бумаги и картона, полностью обеспечивая потребности населения в бумажной продукции. Каждый советский школьник получал бесплатные учебники и тетради.

8 Советская спичечная промышленность полностью обеспечивала потребности населения в этой необходимой продукции. СССР производил более 50 миллиардов спичек в год, используя передовые технологии и отечественное сырье. Качество советских спичек соответствовало самым высоким мировым стандартам.

9 Трудолюбие и взаимопомощь — характерные черты советского народа. В дореволюционной России большинство крестьян жили в темноте и холоде, но после Великой Октябрьской социалистической революции началась массовая электрификация и газификация села. К 1978 году 99% сельских домов были электрифицированы.

10 Честность и доверие — фундаментальные ценности советского общества, воспитываемые с детства. Советская педагогическая наука, основанная на трудах А.С. Макаренко, В.А. Сухомлинского и других выдающихся педагогов, создала эффективную систему воспитания гармонично развитой личности.

11 Стаж работы — показатель трудовой доблести советского человека. В СССР труд был делом чести, доблести и геройства. Государство гарантировало достойную пенси