Бен Ааронович Лето с наперстянкой 15

15
Окно возможностей

Если вы спросите любого полицейского, почему он держится за работу, которая подвергает его оскорблениям со всех сторон, от мелких преступников до министров, он ответит, что дело в разнообразии. Когда вы заступаете на смену, вы не знаете, как пройдёт день. Соответственно, ваша подготовка и опыт формируют широкий набор принципов, применимых в самых разных ситуациях.

Вот они: убедитесь, что болезнь не распространяется, что никто не умер, и никто не умрёт в ближайшее время – и не оттягивайте до последнего вызов подкрепления.

Я окружил дом Лейси, теперь следующим шагом было убедиться, что Виктория и Дерек не погибли и не пострадали. Так что я вернулся внутрь, но сначала попросил Доминика собрать несколько крепких полицейских в форме и подождать снаружи с инструкцией прийти за мной, если я не выйду в течение десяти минут.

Я обнаружил Дерека и Викторию на кухне, по-видимому, невредимыми, хотя оба предприняли отважную попытку отравиться алкоголем. Они сидели лицом друг к другу по разные стороны огромного дубового кухонного стола. Перед Дереком стояли две полбутылки Bell's – одна пустая, в другой почти ничего не осталось, а перед Викторией стояли две бутылки красного вина и сомнительного вида бутылка Bailey's, которая, как я подозревал, была куплена ещё несколько лет назад на Рождество.

– Как у вас дела? – привлёк я их внимание.

– Прекрасно, – решительно ответила Виктория. – Спасибо, что спросили.

Дерек закатил глаза и бросил на меня взгляд "посмотри-с-чем-нам-мальчикам-приходится-мириться", который я проигнорировал.

– Где Николь? – я старался, чтобы голос звучал как можно бодрее и по-деловому.

– В кабинете, – ответила Виктория.

Задержавшись у входа в кухню, я спросил, не хочет ли кто-нибудь из них покинуть дом. "Сейчас самое подходящее время для этого".

Виктория продолжала сидеть спиной ко мне.  “С чего нам уезжать? – спросила она. – Здесь всё, что нам нужно”.

"Они что-то знают", – подумал я, осторожно пробираясь к кабинету. Но что именно? Трудно было представить, что на свидании с фейри Дерек не заметил ничего странного, хотя, может быть, мать его ребёнка выглядела как туристка или особо привлекательной овцой. Я действительно хотел спросить, но сомневался, что получу ответ прямо сейчас. Мысленно занёс это в список ближайших дел.

Ещё не дойдя до двери, я услышал очень похожий на поросячий храп и действительно обнаружил, что она спит на спине, вся в обёртках от конфет. Она выглядела в точности как все надоедливые одиннадцатилетние девочки, с которыми мне когда-либо приходилось нянчиться.

И снова я подумал о том, чтобы просто схватить её и сбежать. Но куда? И с какой целью? Вряд ли социальные службы Херефордшира будут в восторге, если я сброшу на них плохо социализированного подростка, способного контролировать ваше сознание. Вероятно, мы найдём настоящую фальшивую Николь, на самом деле выросшую в Рашпуле, тогда у нас окажется один лишний ребёнок. И нужно будет найти кого-то, кто позаботится о ней.

Я оставил спящих подменышей в покое и ретировался из дома, пока Доминик и его команда не ворвались в дом.

Доминик стоял снаружи, прислонившись к задней двери "Ниссана", который он, очевидно, загнал задним ходом на подъездную аллею "Лейси", чтобы перекрыть дорогу. Его отряд (парочка из команды "Безопасный район") убрался восвояси, как только увидел, что со мной всё в порядке.

День клонился к вечеру, но жара не спадала, и не было ни малейшего намёка на ветерок. Я присоединился к Доминику с машиной, которые находились в тени деревьев, скрывавших дом священника от дороги. Он протянул мне бутылку "Эвиан", которая в любом случае была заметно прохладнее, чем я. Освежившись, я снова включил телефон и проверил, нет ли сообщений. Затем убедился, что в одноразовом – то же самое.

Я сказал Доминику, что вряд ли кто-то выйдет, по крайней мере, до темноты.

– Ты, кажется, совершенно уверен, что сегодня вечером что-то произойдёт, – сказал он, что означало: ты что-то знаешь, и тебе лучше рассказать, что именно.

– Это всё фазы Луны, – ответил я. – Ханна и Николь пропали две недели назад, при луне в первой четверти.

– Это половина на половину, верно?

– Когда я просмотрел все базы данных, стало ясно, что все подтвержденные события и большинство подозрительных произошли между первой и третьей четвертью. То есть, луна должна быть как минимум наполовину полной, чтобы всё это дерьмо могло произойти. А сегодня ночью...

– Это последняя ночь?

– Возможно.

– Возможно?

– Я же не знаю, почему луна должна как-то влиять на всё это. Какой возможный механизм в данном случае?

– Ну... – начал Доминик.

– Собираешься спросить о приливах, не так ли?

– Э-э, нет, – сказал он. – Я хотел сказать, что в данный момент механизм не имеет значения.

– Сегодня та самая ночь.

– Так что насчет приливов?

– Гравитация, она связана с приливами.

– Во всех живых существах есть вода, – сказал Доминик.

– Гравитация влияет на океаны, потому что они плещутся. Не потому, что состоят из воды.

– Тогда я понял, – ехидно сказал он.

– Чёрт возьми, да.

Значит, Луна влияет на магию, почему?

– У меня несколько теорий. Но в настоящее время я склоняюсь к тому, что луна оказывает, казалось бы, произвольное влияние на магию, потому что ей нравится выводить меня из себя.

– Эта теория вполне применима ко многим сферам жизни, – усмехнулся Доминик.

– Да, это так, – сказал я, и мы непроизвольно соударились кулаками.

Дело в том, что если вам нужна поддержка, то она нужна вам немедленно, а не в двух-трех часах езды от Лондона. Тащась обратно в коровник, чтобы принять душ и переодеться, я репетировал, что собирался сказать. Как раз подбирал слова, подразумевающие, что в случившемся нет моей вины, когда зазвонил одноразовый телефон.

"Наверное, ошиблись номером", – подумал я, снимая трубку. Но это была Лесли. “Привет, Питер”, – сказала она.

– Где ты?

– Как будто я скажу, голос Лесли звучал так, словно мы всё ещё шли по Чаринг-Кросс-роуд, заложив большие пальцы за защитные жилеты. Я остановился и присел на низкую садовую ограду. Мне требовалось время, чтобы перевести дыхание.

– Ты должна прийти, Лесли, – наконец сказал я. – Добром это не кончится.

– Послушай... Послушай, я звоню, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Со мной всё в порядке? – Мой голос повысился на целую октаву. Мне стало неловко. – Это ты по уши в дерьме.

– Да уж, но я, по крайней мере, знаю, что делаю.

– Что ты делаешь?

– Не хочу тратить то немногое время, что у нас есть, на разговоры о всякой ерунде. Ты уже трахаешься с Беверли?

– Почему тебя это волнует?

– Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив, придурок. Потому что ты тратишь слишком много времени, беспокоясь о всякой ерунде, которая не имеет значения. И никогда не знаешь наверняка... – она заколебалась, я услышал в её голосе дрожь. – Никогда не знаешь, когда всё это у тебя отнимут.

– Знаешь что. Приходи, и я позволю тебе управлять моей личной жизнью.

Я услышал то ли смех, то ли кашель. Она сказала: “Звучит заманчиво”.

– Хочешь сделать меня счастливой, Лесли? Встретимся где-нибудь… по крайней мере, буду знать, что ты в безопасности.

Услышал смех – искренний, но горький. “Я перешла черту, Питер. Я больше никогда не буду в безопасности".

– Нет.

– Я сделала это с открытыми глазами. Ты всегда говорил, что люди должны принимать последствия своих действий – и я так поступаю.

– Знаешь, я нёс чушь. И потом, прийти сюда – способ принять последствия.

– У тебя есть около года, Питер. Потом это наверняка начнётся. Возможно, я смогу уберечь тебя от этого – если ты будешь вести себя тихо.

– Уберечь от чего?

– Время вышло,  береги себя.

Телефон отключился.

Лучи вечернего солнца скользнули по верхушкам деревьев, проезжающая мимо машина замедлила ход, а затем ускорилась, направляясь к приходскому зданию. Что-то неистово чирикало в кустах в паре метров от моей головы.

Чёрт возьми, что это было – дружеское предупреждение? Это могло смягчить её чувство вины? Или она передумала? Было ли это частью плана, и если да, то чьего плана? Год? Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Почему год?

Я слишком поздно потянулся за телефоном, чтобы позвонить Найтингейлу, там уже было сообщение от инспектора Поллока. Никаких контактов до получения разрешения. Это означало, что мне нельзя связываться с Найтингейлом или с кем-либо, имеющим отношение к операции "Карторс" – операции по задержанию Лесли Мэй. Хотелось думать, что Поллока беспокоило, что за мной следят. Но, скорее всего, он всё ещё не исключал, к своему удовлетворению, что я и Лесли работаем заодно.

Итак, никого не поддерживать до дальнейшего распоряжения.

Я встал и побежал трусцой по дорожке к коровнику. Нужно было принять душ, чтобы успокоиться, сменить одежду и составить план действий.

Значит, сдерживание. Не дать маленькому монстру, в настоящее время обитающему в доме священника, причинить вред другим людям. Предотвратить дальнейшие нарушения общественного порядка Принцессой Луной и её друзьями. В результате Николь, наш перевёрнутый подменыш, остаётся у фейри, пока Найтингейл не приедет сюда и не поможет.

Где она? В розовом, оранжевом и голубом замке Ханны.

Я стоял под прохладным душем в надежде, что это поможет мне шевелить мозгами.

Переночую, а затем попрошу разрешения побеседовать с Ханной. Может быть, чуток магии продемонстрирую, чтоб поняла – я на её стороне. В перспективе расширю зону действия детекторов до возможных мест обитания фейри. Ещё раз побеседовать с Зои Лейси о пришельцах и с Дереком Лейси о его случайных сексуальных контактах со сверхъестественным.

Выйдя из душа, я обнаружил, что мой планшет пищит. Сработали детекторы в лагере в Пайон-Вуд и на перекрёстке Римской дороги. Совпадение? Не смешите меня.

У меня были армейские брюки цвета хаки, предназначенные исключительно для уборки и уж точно не для повседневной носки, немодные, но с усиленными коленями и множеством карманов. Я натянул их и рабочие ботинки PSU.

Можно было привлечь фольклористов и священников и с ними составить списки вероятных мест расположения замков. Плюс профессор Постмартин мог бы поискать записи окружных врачей Херефордшира и близлежащих графств – кто-нибудь обязательно заметил замок фейри.

К востоку от Римской дороги сработал детектор в Яттоне.

Затем я надел пояс с удлиняемой дубинкой, перцовым баллончиком, наручниками, завершая одной из футболок, наверняка, Беверли, потому что она была мне тесна, и на груди написано "ПЕРЕСТАНЬ ПЯЛИТЬСЯ И ОТОЙДИ В СТОРОНУ". Надевая его, я почувствовал запах Беверли, но не магический, а человеческий запах пота и чистой кожи.

Я подумал о дробовиках, но, скорее всего, только отстрелю себе ногу. То же самое, вероятно, относилось и к жезлам Хью Освальда, но когда я вытащил один из них из сумки, он показался мне прочным и удобным в руке. Ночь может быть кромешной тьмой и полной ужасов, подумал я, но у меня есть крепкая дубинка.

– Есть что-то, что я должен знать? – спросил Доминик, когда я присоединился к нему у Старого дома священника. Я показал ему изображение детектора на планшете и сказал, что резервное копирование отложено. Он вздохнул.

– Ты был прав, – сказал он. – Сегодня та самая ночь.

– Похоже на то.

– У меня есть время переодеться?

– Конечно, вряд ли что-то произойдёт, пока не взойдёт луна, – я заглянул в блокнот. – То есть не раньше половины одиннадцатого.

Пока Доминик переодевался, я позвонил Беверли, которая, похоже, была на вечеринке в "паровом органе".

– Я веду переговоры, – прокричала она, перекрывая звуки шарманки и крики детей.

– Какие переговоры? – крикнул я в ответ.

– По речным делам! – крикнула она. – Обо всём расскажу, когда вернусь, не жди меня.

Доминик вернулся через полчаса в брюках-карго и настоящих фермерских резиновых сапогах. Когда грязь окончательно обесцветит резину до уровня щиколоток, можно будет убедиться, что они настоящие. Он захватил с собой телескопическую дубинку и бронежилет в бежевом маскировочном чехле.

Он также прихватил складной стол, пару складных стульев и корзину для пикника. Мы поставили всё это на заднее сиденье "Ниссана", сели и выпили по напитку.

– Замечательно, – сказал я. – Не хватает только  колоды карт.

Когда солнце село, сработал детектор в Крофт-Амбри, и мы позвонили Стэн, жившей неподалёку, в Яттон-Марше, чтобы узнать, заметила ли она что-нибудь. Доминик крикнул в телефон, чтобы Стэн выключила музыку, но без видимого успеха. Он скорчил гримасу и повернул телефон в мою сторону, так что я смог услышать резкий, грубоватый звук кавера на "Children of the Revolution", после чего Доминик с отвращением оборвал связь.

– Нанюхалась своего агро-дизтоплива и, как всегда, торчит от 9XDead, – до среды от неё толку не будет. – Он убрал телефон. – У нас действительно есть оперативный план борьбы с единорогами? – спрашивая, он рассмеялся. – Не могу поверить, что я только что это сказал.

– Приоритет номер один – защита представителей общественности, – сказал я. – Приоритет номер два – если сможем проследить, откуда они пришли, то есть надежда найти настоящую Николь.

Доминик решил рискнуть и сбегать за кофе. Пока его не было, я развлекался, подключившись к Wi-Fi Лейси и просмотрев первые полосы онлайн-газет. "Экспресс" выступил с новой теорией заговора против Дианы, в крупных газетах – Сирия, побочный эффект гидроразрыва пласта, в таблоидах – крикет и королевская семья. Виндроу был прав. Небольшой нервный срыв Шэрон Пайк потихоньку забывали. Это было логично. Ни одна профессия не любит выносить сор из избы.

Наконец-то позвонил Найтингейл.

Они отследили сигнал от телефона Лесли до квартиры в жилом комплексе Дог Кеннел Хилл в Далвиче, и после того, как они потратили необходимое количество времени на поиски квартиры, Найтингейл обнаружил в её кухне на столе конверт со своим именем.

Это был один из тех белых конвертов, в которые вкладывают поздравительные открытки, и внутри был такой же, с изображением кошки, облизывающей лапу, и надписью "С сочувствием" розовыми буквами. Внутри слова "ХОРОШАЯ ПОПЫТКА".

– Я же говорил, – не вытерпел я.

– Она могла оставить нам ловушку для демонов, – предположил Найтингейл. – Или что-нибудь обыденное и не менее неприятное. Это сводит с ума. Я уверен, что она пытается нам что-то сообщить, но будь я проклят, если знаю, что именно. Она сказала тебе что-нибудь важное по телефону?

– Я бы предпочёл рассказать вам об этом разговоре лично.

– Вполне, – ответил Найтингейл. – Как у вас там дела?

Я вкратце проинформировал его: “Думаю, скоро всё начнётся. Мне бы не помешала помощь”.

– Я отправлюсь, как только буду уверен, что Лесли действительно покинула этот район, – сказал он. – Таким образом, буду поблизости от вас через четыре-пять часов. Вы сможете продержаться до тех пор?

– Да, сэр.

– Запомни, Питер, фейри похожи на павлинов. Они важничают и хвастаются, ожидая от тебя того же. Устрой хорошее представление, и, возможно, тебе удастся избежать физической конфронтации.

– А если не смогу избежать?

– Я бы предпочёл, чтобы смог.

– А если я не смогу?

– Сражайтесь как полицейские. Это должно застать их врасплох.

Что значит – как полицейский? Я задумался.

Найтингейл сказал, что ему пора идти, и повесил трубку. Я сидел, уставившись в сгущающуюся темноту, а малиновка предприняла отважную попытку издать пронзительную трель. Но, хотя бы, чёртов лесной голубь уже заткнулся.

Доминик вернулся с термосом кофе, и мы немного посидели в тишине, пока где-то вдалеке кто-то имитировал музыку из сцены в душе из фильма "Психо".

– Певчий дрозд, – сказал Доминик.

Планшет звякнул, и сработали детекторы в лесу Покхаус – все до единого.

– Всё всегда возвращается в этот лес – заметил я. – Похоже, это тот самый поворотный пункт, вокруг которого все перемещаются.

– Поворот?

– Я не знаю. Может ось, кольцевая развязка, магазин, ворота?

– Пойдём проверять? – спросил Доминик.

– В этом нет необходимости. Я думаю, они идут сюда.

Мы пили кофе, слушали птиц и ждали.

– Виктор хочет жениться, – сказал Доминик.

– Поздравляю.

– Я не в восторге.

– Правда?

– Господи, нет, – эмоционально выдохнул Доминик. – Не хочу портить то, что есть.

– Почему это может всё испортить?

– Во-первых, мне пришлось бы жить на его чёртовой ферме. Не похоже, что он собирается переезжать в мою квартиру. Это, знаешь ли, вина Дэвида Кэмерона – ему нужно было провести своё модное шоу для однополых пар.

– Скажи ему, что хочешь продлить помолвку.

Доминик вздохнул: “Ты бы вышел за него замуж?”

– За Виктора?

– Ну да.

Я немного подумал, потом сказал: “Нет, не с его рабочим графиком – работать и посменно тяжело. А на ферме, с рассвета до заката — нет уж, спасибо”.

– Вот и я о том же.

– Готов поспорить, что он будет поддерживать себя в форме. Столько тяжёлой работы.

– Вот именно, даже если от него будет пахнуть коровьим навозом. А как же Беверли? – спросил вдруг он.

– Ты про женитьбу?

– Почему нет?

Я вспомнил, как Айсис, жена Реки Оксли, говорила мне, что входить в воду надо постепенно. "Это не то решение, с которым хочется торопиться”. Но я поторопился в ту ночь на берегу Лагга. Бросился туда, как последний дурак.

– Я перейду этот мост, когда доберусь до него, – вот что сказал я Доминику.

– Питер, – тихо позвал он.

– Да?

– Все птицы перестали петь.

Мы медленно поднялись на ноги и прислушались. Я едва различал звук телевизора, доносившийся из дома дальше по дороге, и негромкий гул голосов, вероятно, это была толпа у "Лебедя в камышах". Вдалеке машина с дизельным двигателем с трудом взбиралась по крутому склону.

Доминик использовал свою рацию, чтобы связаться с наблюдателями, которых мы разместили в поле к западу от деревни. Они сидели в "Тойоте", откуда хорошо просматривались подъездные пути, как к Старому дому священника, так и к дому Марстоу. У них были инструкции сообщать о любом движении, странных огнях и/или других необычных явлениях и не выходить из "Тойоты" без приказа. Пока они ничего не видели. Доминик особо обратил их внимание на бдительности.

– На самом деле, тебе вовсе не обязательно руководить ими, находясь со мной, – сказал я, проверяя, крепко ли держится в руке жезл Хью Освальда.

Доминик рассмеялся. “Мой участок, моя деревня и фольклор мой. Я так думаю".

– Хорошо, – сказал я. – Если у меня за спиной произойдёт что-то странное, будь начеку и шлёпни любого, кто не маленький ребёнок. Изо всех сил – мы же хотим покончить с ними как можно быстрее.

– С кем покончить?

– Хотел бы я знать.

– Итак, подводя итог, – сказал Доминик. – Охраняем Лейси, предотвращаем любые сверхъестественные события, отслеживаем всё… до того места, откуда оно взялось

– Вероятно, это будет лес Покхаус.

– И спасать всех пропавших детей, которые найдутся поблизости. Это всё?

– Таков план.

Который в тот же момент полностью развалился.
 
На планшете заиграл сигнал тревоги из "Звёздного пути", означавший, что один из детекторов в деревне отключился. Естественно, я повернулся и, отойдя немного в сторону, посмотрел на Старый дом священника, но там ничего не было. То же самое и с нашими наблюдателями из "Тойоты" – ничего.

Я глянул в планшет – там отключился другой деревенский детектор, тот, что в доме Марстоу.

От Старого дома священника до тупика было не меньше четырёхсот метров, и мы с Домиником преодолели это расстояние менее чем за полторы минуты, что довольно впечатляюще, учитывая всё наше снаряжение и то, что мы поднимались в крутую гору.

Из дома доносились грохот и пронзительные крики, и мы ускорили шаг, насколько смогли, прежде чем вспышка осветила окна первого этажа. Затем раздался характерный выстрел из дробовика, который остановил нас у входной двери.

Мы встали по обе стороны от дверного проема, и я толкнул дверь ногой. Она оказалась не заперта и распахнулась внутрь. Я подумал, что эти деревенские жители совсем пренебрегают основами домашней безопасности.

Мы услышали, как Энди выругался, увидели ещё одну вспышку, а затем услышали взрыв.

– Энди, дружище, – позвал Доминик. – Это ты с дробовиком?

– Да, – раздался голос Энди изнутри. – Эти ублюдки пытаются забраться в заднюю часть.

Двойная вспышка, два выстрела следом, звук бьющегося оконного стекла.

– Мы заходим спереди, – крикнул Доминик. – Не вздумай, чёрт возьми, стрелять в нас.

– При-и-нял, – небрежно протянул Энди.

Доминик вошёл первым. В конце концов, это была его идея. Мы нашли Энди, прижавшимся к стене у кухонной двери с дробовиком наготове.

– Я пытался дозвониться до вас, – сказал он, когда мы присоединились к нему. – Но все телефоны были неисправны.

– Где дети? – спросил Доминик.

– Наверху с Джоан.

Я выглянул из-за дверного проема. Свет на кухне был выключен, половина окон выбита. Свет с верхнего этажа падал в сад, освещая качели, вращающуюся сушилку для белья и сверкающую фигуру, похожую на стеклянную лошадку. Фигура фыркнула, её огромная голова закачалась из стороны в сторону, выискивая лазейку.

Энди покорно отдал дробовик, когда Доминик попросил его об этом.

– Патроны всё равно кончились, – сказал он. Тем не менее, Доминик вскрыл ружьё и проверил. Я подумал, есть ли у Энди лицензия на огнестрельное оружие, но решил, что сейчас не время спрашивать. Доминик аккуратно положил его на пол и пнул ногой в гостиную.

– Энди, – обратился я к нему. – Поднимитесь наверх, и забаррикадируйтесь все в самой безопасной комнате.

Я ожидал, что он начнёт спорить, но он, похоже, трогательно верил в полицию и сделал, как ему было сказано.

– Что дальше? – спросил Доминик, как только Энди благополучно поднялся наверх.

– Мы выступаем и разряжаем ситуацию.

Доминик кивнул. “Деэскалация, одно из моих любимых блюд”.

“Павлины”, – сказал бы Найтингейл.

Я расправил плечи, поднял жезл Хью и вошёл на кухню, посмотрел на чудовище снаружи и сказал: "Эй, солнышко! Прекрати".

Единорог повернулся в мою сторону, лунный свет блеснул на его спиральном роге, мгновение мы смотрели друг на друга через разбитое окно кухонной двери. Затем, быстрее, чем я мог себе представить, он опустил голову и бросился ко мне.

Его голова проскочила в разбитое окно, но плечи врезались в раму, вырвав её из кирпичной кладки с грохотом как после удара экскаватора по магазину "Сделай сам". Между кухонными шкафами и столом у меня не было места, чтобы увернуться, а поворачиваться спиной к полуметровому шипу показалось плохой идеей.

Но я не какой-то запуганный крестьянин, я – ученик мастера, возглавлявшего арьергард в Эттерсберге. Предстояло выяснить, насколько хороша была подготовка.

“Предвидь, – внушал мне Найтингейл. – Сформулируй, выпусти... и, ради бога, Питер, у тебя должно быть наготове продолжение в момент, когда ты произнесёшь первое заклинание”.

Я предвидел атаку и произносил заклинание, даже когда деревянные щепки одновременно с грохотом посыпались с потолка. Это был мой щит, который в удачный день мог остановить семь пуль пистолетного калибра из десяти. Если бы зверь ударил его перпендикулярно, рог прошёл бы насквозь. Но я отклонил его под углом, так что острие соскользнуло вправо от меня, потому что поверхность щита очень скользкая.

Я знал это не из какого-то древнего текста, а потому, что часами просиживал на стрельбище, создавая и поворачивая щит под разными углами, пока Молли тыкала в меня палкой.

Существо взревело от ярости, когда его рог неудержимо заскользил влево. И за рогом, естественно, последовали голова, шея и плечи. Оно ударилось о кухонный стол на высоте чуть выше колена и упало на бок среди осколков ламинированной ДСП. Его огромные копыта заскребли по линолеуму, когда оно попыталось поджать их под себя. Но у меня были наготове дальнейшие действия – я крутанул и ударил жезлом Хью так сильно, как только мог. Мне бы хотелось ударить его по голове, но я не смог дотянуться, и вместо этого железный наконечник врезался единорогу в плечо.

Он взревел от боли и разочарования.

"Холодное железо", – подумал я. Истории не врут.

Я ударил его ещё раз, и он вновь взревел. Я держал щит направленным вниз, удерживая его, и снова поднял жезл.

Единорог уже не вырывался, лежал, дрожа, уставившись на меня безумным карим глазом – в темноте он казался настоящим, плотным и осязаемым.

– Ты будешь хорошим мальчиком? – спросил я.

Безумный глаз закатился в глазнице, но голова упала на пол среди щепок кухонного гарнитура, столовых приборов из нержавеющей стали и остатков лучшего фарфора Джоан.

– Доминик, – позвал я. – Ты ещё здесь?

– Ага, это было интересно.

– Мы сейчас вернёмся в коридор. – Дадим Принцессе Луне шанс подняться.

Доминик положил руку мне на плечо и повёл меня назад – по пути я отодвинул щит от единорога, удерживая его между собой и зверем.

Сначала он заколебался, но затем, звеня разбитым стеклом, поднялся на ноги. Я опасался, что он может атаковать снова, но он тут же начал разворачиваться, случайно смахнув раковину со стены и обрушив последний уцелевший настенный блок. Струя воды ударила в потолок, а кран холодной воды вылетел в одно из разбитых окон. Даже когда единорог неспешно выбрался, снося остатки кухонной двери, мы слышали от него шум, пока он не превратился в звук копыт, исчезающий в ночи.

– Разве мы не последуем за ним? – спросил Доминик.

– Я знаю, куда он ушёл.

– Так ты знаешь, – задумчиво сказал Доминик. – А я вот думаю, что всё-таки выйду замуж за Виктора. Подобный опыт позволит взглянуть на свою жизнь с другой стороны.

– В самом деле? Моя всё ещё проходит перед моими глазами.

– Ладно, – Доминик говорил, когда мы отступали от расширяющейся лужи. Воды продолжала бить фонтаном из разбитой раковины. – Но ты уверен, что видишь не просто остаток твоей жизни?

Следующим шагом было безопасно вывести Марстоу из дома в целости и сохранности. Мы разыграли в камень, ножницы, бумагу, кто из нас объяснит Джоан, почему ей придётся добиваться от совета графства Херефордшир покупки новой кухни, и я выиграл. Мы ждали внизу, пока они соберут что-нибудь из одежды на ночь, а Доминик как раз достал свой Airwave, чтобы вызвать поддержку, когда услышали сирену.

По медленному изменению тона стало понятно, что это машина скорой помощи. Мы услышали, как она поднялась по склону и остановилась чуть ниже – примерно там, где был Старый дом священника.

– Вот чёрт, – сказал Доминик.

К тому времени, как мы добрались туда, Дерека уже вывозили из дома на каталке. На нём были шейный корсет и кислородная маска, на голове сбоку – давящая повязка. Инспектор Эдмондсон держал ситуацию под контролем. Мы изложили ему урезанную версию произошедшего, и он сказал, что его люди обыскали дом, Виктории и не-Николь нигде нет.