Восток в поэзии дело тонкое

Вообще-то полное название этого обзора — "Восток в поэзии Пушкина, Лермонтова, Есенина и... Саши Чёрного — дело тонкое". Но, поскольку на Проза.ру заголовки сильно ограничены по длине, автору пришлось ужаться.
Ну а теперь по теме.
 
Многие известные поэты обращались к образу Востока. Среди них перечисленные в заголовке этой публикации классики русской литературы Пушкин, Лермонтов, Есенин и Саша Черный. А в двадцать первом веке такого уже не наблюдается. Меня заинтересовал вопрос, что за этим скрывается. Ответ вы узнаете, когда доберетесь до конца этой публикации.

Образ Востока в русской поэзии — не просто географическая или этнографическая зарисовка, а многослойный художественный конструкт: пространство мечты, мудрости, экзотики, а порой — болезненного столкновения культур. У каждого из названных поэтов Восток обретает свои черты, отражая эволюцию русского восприятия «восточного» от романтической идеализации к сложному диалогу традиций.

1. А. С. Пушкин: Восток как поэтический идеал и нравственный вызов
Для Пушкина Восток — прежде всего Кавказ и мусульманский мир, увиденные сквозь призму романтической экзотики и гуманистического интереса.

(Здесь бы я вставил иллюстрации А.С.Пушкина к путевым заметкам во время путешествия по Кавказу).

Пушкин не бывал в дальних восточных странах, но его осмысление Востока опиралось на книжную традицию и живые впечатления от Кавказа и Крыма.

В мусульманском мире его тексты воспринимались с интересом и уважением: гуманистический тон, отсутствие грубых стереотипов и попытка понять иную культуру создавали образ поэта, способного выйти за пределы европоцентризма. Особенно ценились «Подражания Корану» — за уважительное обращение с религиозным текстом и этическую глубину.

Ключевые тексты и примеры

«Кавказский пленник» (1820–1821). Восточный колорит создаётся через детали быта и пейзажа:

«В ауле, на своих порогах,
Черкесы праздные сидят…»
«Меж ними всё: кинжал, винтовка,
Наряд коней и их уборы…»

Здесь восточный мир — фон для драмы свободы и любви; пленник;европеец и черкешенка — два мира, соединённые чувством, но разделённые судьбой. Как говориться, "любовь зла"... И, что интересно, в двадцать первом веке межнациональные и межконфессиональные перегородки между людьми не только не исчезли, но даже в каком-то смысле укрепились.

«Подражания Корану» (1824). Цикл из девяти стихотворений, где Пушкин переосмысливает суры Корана. В отрывке из I подражания звучит высокий нравственный призыв:

«Клянусь четой и нечетой,
Клянусь мечом и правой битвой,
Клянусь я утренней звездой,
Клянусь вечернею молитвой…»

Здесь ислам предстаёт как источник милосердия и веры.

«Бахчисарайский фонтан» (1821–1823). Восточные мотивы создают атмосферу тайны и страсти:

«Фонтан любви, фонтан живой!
Принёс я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слёзы…»

Крым и Бахчисарайский "Фонтан слез" — сцена для трагической любви и ревности.

Особенности

Романтическая идеализация: Восток как пространство свободы, природной мощи, сильных чувств.
Гуманизм: уважение к иным обычаям и верованиям.
Стилизация: образы пустыни, караванов, мечетей для создания атмосферы.

2. М. Ю. Лермонтов: Восток как трагический контраст

У Лермонтова Восток — пространство конфликта, где европейская личность сталкивается с иной системой ценностей. Это не столько экзотика, сколько зеркало внутренних противоречий героя.

(Здесь должен быть рисунок М.Ю. Лермонтова "Грузинки на крыше сакли", или какой-нибудь другой из его "Кавказской серии").

Лермонтов знал Кавказ не понаслышке, но его взгляд на Восток был лишён поверхностной романтизации. В восточных культурах его тексты могли восприниматься по;разному: с одной стороны, за точность наблюдений и уважение к силе духа горцев; с другой — за беспощадность в изображении войны и отсутствие героического пафоса.

Ключевые тексты и примеры

«Демон» (1829–1839). Кавказский пейзаж и восточные мотивы обрамляют тему бесконечной борьбы добра и зла:
«И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял…»

«Мцыри» (1839). Исповедь сбежавшего из дома в горы юноши, который находит последнее пристанище в монастыре, где покоятся полузабытые символы связи единения России и Кавказа:

«Теперь один старик седой,
Развалин страж полуживой,
Людьми и смертию забыт,
Сметает пыль с могильных плит,
Которых надпись говорит
О славе прошлой — и о том,
Как, удручен своим венцом,
Такой-то царь, в такой-то год,
Вручал России свой народ...»

«Валерик» (1840). Одно из самых сильных описаний кавказской войны. Лермонтов отказывается от героического пафоса, показывая бой как кровавую рутину:

«А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы — и Казбек Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек,
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем…»

Контраст между вечной красотой гор и жестокостью боя подчёркивает трагедию столкновения миров.

Лирические стихотворения.

В «Кинжале» восточное оружие становится символом верности:
«Лилейная рука тебя мне поднесла
В знак памяти, в минуту расставанья,
И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,
Но светлая слеза — жемчужина страданья.…»

В «Тамаре» восточная красота оборачивается роковой страстью:

«В глубокой теснине Дарьяла,
Где роется Терек во мгле,
Старинная башня стояла,
Чернея на чёрной скале.
В той башне высокой и тесной
Царица Тамара жила:
Прекрасна, как ангел небесный,
Как демон, коварна и зла.»

Особенности

Трагизм: Восток как место гибели, неразделённой любви.

Психологизм: через восточные образы — исследование души героя.

Контраст: европейская рациональность vs. восточная стихийность.

Реализм в описании войны: отказ от романтической героизации.

3. С. А. Есенин: Восток как лирическая фантазия

Для Есенина Восток — поэтический миф, созданный на расстоянии. Его «Персидские мотивы» (1924–1925) — не этнографическая реальность, а лирическая, чувственная фантазия о стране любви, песен и светлой ностальгии... по матушке-России.

(Персидская девушка. Фотография из архива Антона Севрюгина, личного фотографа персидского шаха. Вообще-то их несколько, но здесь подойдет любая).

Есенин никогда не бывал в Персии, и его «восток» — литературная конструкция, основанная на книжных образах и романтическом воображении. В восточных странах его стихи могли восприниматься как милая, но наивная фантазия: мягкие интонации, музыкальные повторы и идиллические картины контрастировали с реальной сложной историей региона. Тем не менее, в кругах любителей поэзии его «Персидские мотивы» находили отклик как попытка увидеть в Востоке не войну и политику, а красоту и любовь.

Ключевые тексты и примеры

«Шаганэ ты моя, Шаганэ…» (1924). Персия как идеальный край, контрастирующий с русской тоской:

«Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне…»

«Ты сказала, что Саади…» (1924). Игра с персидской традицией:

«Ты сказала, что Саади
Целовал лишь только в грудь.
Подожди ты, Бога ради,
Обучусь когда-нибудь!»0

«Голубая родина Фирдуси…» (1925). Идилличность восточного мифа:

«Хороша ты, Персия, я знаю,
Розы, как светильники, горят
И опять мне о далеком крае
Свежестью упругой говорят...»

Особенности

Идилличность: Восток как утопия, куда можно убежать от реальности.

Музыкальность: плавные ритмы, повторы, звукопись.

Синтез культур: персидские мотивы + русский лиризм.

Игра с традицией: отсылки к Омару Хайяму, Саади без буквального следования.

4. Саша Чёрный: Восток как ироническая пародия

У Саши Чёрного Восток — предмет игры и пародии. Его «восточные» стихи сохраняют фирменную иронию: мудрость Востока подвергается лёгкому скепсису, а экзотика становится поводом для юмора.

(Портрет Г.Б. Якулова. Худ. П.Кончаловский. 1910 год. Идеально, на мой взгляд, подходит в качестве иллюстрации стихов Саши Черного о Востоке).

Саша Чёрный, как и Сергей Есенин, тоже никогда не был на Востоке, и его «восточный» мир — чисто литературный. Однако его лёгкая, насмешливая интонация предлагала иной взгляд на экзотику: вместо благоговейного трепета — улыбка. Это могло казаться неуместным тем, кто воспринимал Восток как моральный абсолют, но привлекало читателей, уставших от пафоса.

Ключевые тексты и примеры

«Ода восточному ветру»

"Ветер с востока, ветер древний,
Что ты шепчешь, что сулишь?
Может, тайны тысячелетья,
А может, просто пыль да пыль…"

Ироничное развенчание мистического образа ветра: вековые тайны оборачиваются обыденной пылью.

«Тифлисская песня» (1921). Насыщенная восточными стереотипами история о красавицах, поставленных перед выбором между пылкой любовью и сытым существованием. Можно сказать, юмористический пересказ романса "Хасбулат удалой".

""Как лезгинская шашка твой стан,
Рот - рубин раскаленный!
Если б я был турецкий султан,
Я бы взял тебя в жены…"

В целом, Восток для Саши Черного — это:

— способ дистанцироваться от пафоса. Через иронию он снимает «священный» ореол с восточных образов.

— зеркало современности. За экзотической маской читатель узнаёт знакомые черты своего времени.

— игра с читателем. Поэт намеренно обманывает ожидания: вместо «глубокой мудрости» предлагает улыбку, вместо эпоса — миниатюру.

— эстетический эксперимент. Сочетание восточных мотивов с русской разговорной интонацией создаёт неожиданный стилистический эффект.

«Восточный цикл» Саши Черного показывает, как можно говорить о «далёком» и «чужом» с лёгкой усмешкой, не теряя при этом вкуса к красоте и игре слов. В этом — своеобразие и очарование ориентальной линии в творчестве поэта.

Что объединяет образы Востока в творчестве Пушкина, Лермонтова, Есенина и Саши Черного

Все авторы используют Восток как поэтический символ, а не как документальную реальность.

В каждом случае Восток — пространство иной мудрости, противопоставленное занудной европейской рациональности.

Что изменилось

К сожалению, современные поэты не пишут о Востоке так глубоко и талантливо, как те, чье творчество мы рассмотрели выше. В лучшем случае они выдают "ресторанные шлягеры", а в худшем — призывают отнюдь не к милосердию. И причин для этого, я думаю, несколько:

Трудно написать о Востоке лучше, чем уже написано. Причем, не только классиками русской, но и западной, а, главное, восточной литературы.

Общий упадок культурного уровня. Сегодня "производитель" "культурного контента" "подстраивается под запросы потребителя", вместо того, чтобы "поднимать его культурный уровень", стремясь к пониманию смыслов нынешней, и нахождению путей к лучше, а, главное, правильной (праведной) жизни.

Те, кто работает над такими темами, сегодня элементарно могут нарваться на проявление опасной ненависти со стороны недовольных. В этом плане хорошо было Пушкину с Лермонтовым. Их защищала Российская Империя, где никто не имел право травить поэтов по национальному или религиозному признаку. Неплохо также было Есенину с Сашей Черным, которые также было достаточно надежно защищены от этого. В двадцать же первом веке мир, к сожалению, в плане терпимости к поэтам и вообще мнениям людей, чьи мнения не совпадают в нашими, изменился не в лучшую сторону. И поэтому темы, за которые можно, что называется, "огрести по полной", поэты стараются избегать. Понятно, что классиками молчуны и сочинители текстов уровня "тили-тили, трали-вали", не станут, но зато целее будут.