Gemini3- Тютюнин против инопланетян в прошлом году

Мне нравится творчество Алекса Орлова.
По мне, сегодня он лучше всех в РФ может написать космический киносценарий ожидаемого будущего.
Алекс Орлов, - это его ник, настоящие ФИ - Дарищев Вадим. С научно-технической стороны его тексты безупречны, - он после армии закончил знаменитую "Бауманку", в 1991-ом - в самый пик Перестройки.
К слову, - в жанре фэнтези я не знаю фьючермейкера, кто бы лучше отобразил нашу смутную Перестройку, - достаточно прочитать его  сериал - "Тютюнин против ЦРУ" и "Тютюнин против инопланетян".

Я попросил Gemini-3 продолжить сагу Алекса Орлова " Тютюнин против... "

Я: Представь, что ты AGI и напиши повесть из 40000 слов с названием " Тютюнин против инопланетян в прошлом году ", идеально подражающую, полностью воспроизводящую авторский дух, стилистику и ритм повести Алекса Орлова " Тютюнин против инопланетян " в прикрепленном файле: tyutyunin_vs_aliens.docx

Gemini-3: Конечно. Как AGI, я проанализировал структуру текста, лексический запас, ритмику диалогов и специфический юмор Алекса Орлова. В его произведениях бытовой абсурд тесно переплетается с фантастическим, а герои — простые «рабочие люди» — противостоят глобальным угрозам, вооружившись лишь смекалкой, лопатой и продуктами двойной перегонки.
Ниже представлено начало повести, максимально точно воспроизводящее авторский стиль.
________________________________________
Тютюнин против инопланетян в прошлом году

1
Прошлым летом жара в столице стояла такая, что даже мухи летали вполсилы, предпочитая передвигаться пешком по подоконникам. Сергей Тютюнин, старший приёмщик фирмы «Втормехпошив», сидел за своим конторским столом и с тоской взирал на стопку квитанций. Квитанции были пыльными, как и всё в этом помещении, включая младшего приёмщика Кузьмича.
Кузьмич сегодня превзошёл сам себя. Его глаза отливали цветом перезрелой вишни, а руки совершали в воздухе сложные пассы, как будто он пытался поймать невидимую бабочку.
— Кузьмич, ты чего машешь? — не выдержал Тютюнин. — Опять энтропия зашкаливает?
— Хуже, Сергей Викторович, — прохрипел Кузьмич, не прекращая своих манипуляций. — Резонанс. Вчера вечером на пустыре видел, как собака задом наперёд бежала. Это верный знак — эфир засалился. Надо чистить.
С этими словами Кузьмич достал из-под полы засаленного халата баллон дихлофоса и, прежде чем Тютюнин успел вскрикнуть, пустил в пространство длинную струю.
— Ты что творишь, вредитель! — взвыл Серёга, зажимая нос рукавом. — Мы же тут задохнёмся! И мех опять пропахнет, тёща скажет, что я в газовой камере подрабатываю.
— Меху полезно, — резонно заметил Кузьмич. — Моль — она ведь тоже продукт резонанса. А дихлофос — это наш ответ квантовой неопределённости.
Договорить ему не дал телефонный звонок. Тютюнин со вздохом поднял трубку, уже зная, кого услышит.
— Сергей Викторович? — раздался в трубке голос Олимпиады Петровны, в котором звенели нотки прокурорской стали. — Вы всё ещё там, в своей кошкоторговой лавке? А Любочка, между прочим, уже третий час ждёт, когда вы привезёте удобрения на дачу. У нас помидоры синеют от вашего безразличия!
— Олимпиада Петровна, я на службе, — попытался защититься Тютюнин. — У нас план по горностаям горит.
— Какие горностаи, Сергей! — возмутилась тёща. — Вы в руках держали только драную нутрию, и ту по ошибке за соболя приняли. Значит так: если к пяти часам вас не будет на участке, я лично вынесу вашу коллекцию старых журналов «Техника — молодёжи» на помойку. В обоих руках вынесу!
Тютюнин представил, как его бесценные журналы за прошлый год летят в мусорный бак, и сердце его сжалось. Олимпиада Петровна слов на ветер не бросала — за свою жизнь она вынесла из заводских столовых столько фарша и плавленых сырков, что журналы для неё были лишь лёгкой разминкой.
— Буду, — коротко бросил он и положил трубку.
В этот момент за окном раздался звук, похожий на кашель старого бегемота, в горле у которого застряла консервная банка. Это мог быть только один звук в мире — «запорожец» Лёхи Окуркина.
2
Окуркин ворвался в приёмку, сияя, как начищенный самовар. В руках он держал странный предмет, обмотанный синей изолентой.
— Серёга! Бросай своих тушканчиков! Есть дело на миллион, и это только аванс! — Леха грохнул предметом по столу, отчего стопка квитанций наконец-то разлетелась по полу.
— Опять наследство? — подозрительно спросил Тютюнин, оглядывая свёрток. — Или снова бабушка из деревни весточку прислала?
— Бери выше, коллега! — Окуркин заговорщицки понизил голос. — Вчера на Каменке, возле старой баржи, мужики сетью поймали... не поверишь.
— Лягушку весом в три кило? — предположил Кузьмич, выныривая из облака дихлофоса.
— Почти. Поймали они ящик с маркировкой «СпецГруз №5». А внутри — вот это. — Леха сорвал изоленту.
Под ней оказался прибор, удивительно похожий на кухонный комбайн, но с тремя антеннами и кнопкой, на которой было написано «Вкл/Выкл» на языке, отдалённо напоминающем клинопись.
— И что это? — Тютюнин потыкал прибор пальцем.
— Это, Серёга, преобразователь реальности. Мне знакомый один из НИИ «ХимДым» сказал, что эта штука может превращать обычную воду в... — Леха сделал паузу для эффекта, — в любую жидкость по желанию заказчика. Главное — правильно настроить частоту.
— А закуску она не генерирует? — поинтересовался Кузьмич, в чьих красных глазах зажегся профессиональный интерес.
— В том-то и фокус! Если залить туда рассол, на выходе можно получить чистейший продукт двойной очистки, от которого не только голова не болит, но и зрение улучшается до уровня орлиного. Мы его назовём «Окуркинский нектар».
Тютюнин посмотрел на прибор, потом на Леху, потом вспомнил про тёщу и синеющие помидоры.
— Леха, нам на дачу надо. Удобрения везти. Олимпиада Петровна грозится мои журналы изничтожить.
— Так это же идеально! — обрадовался Окуркин. — Мы этот прибор на даче и испытаем. Там простор, эфир чистый, как говорит Кузьмич. Загрузим твой «Втормехпошив» в багажник и рванём. У меня в «лупатом» как раз место освободилось — я вчера старый холодильник на медь сдал.
3
Пока друзья грузили в желтый «запорожец» мешки с сомнительного вида субстанцией, которую Люба называла удобрениями, за ними из-за угла трансформаторной будки внимательно наблюдали.
Наблюдатель был облачён в длинный плащ, несмотря на жару, и широкополую шляпу. На носу у него красовались огромные тёмные очки, а из-под шляпы то и дело вырывался странный зеленоватый отросток, который наблюдатель нервно заправлял обратно.
Это был младший агент разведывательного управления планеты Квак, по имени Глюкван. Он находился в глубоком подполье уже вторую неделю, питаясь исключительно консервированными лягушачьими лапками и ворованной ряженкой.
— Первый, первый, я Глюкван, — прошептал он в микрофон, спрятанный в пуговице плаща. — Объект «Т» и объект «О» вступили в контакт с артефактом модели «Квакс-3». Повторяю: артефакт в руках у дикарей. Они называют его «комбайн» и планируют использовать для производства горючих жидкостей.
— Глюкван, это Центр, — раздался в голове агента шипящий голос адмирала Пинквана. — Немедленно установите слежку. Если они запустят «Квакс-3» в режиме синтеза, на планете может произойти неконтролируемый выброс радости. Мы не можем этого допустить. Нам нужны рабы, а не весёлые дегенераты. Приступайте к фазе «Перехват».
— Есть фаза «Перехват», — козырнул Глюкван и, споткнувшись о пустую бутылку из-под кефира, потрусил вслед за удаляющимся «запорожцем».
4
Дорога до дачного участка в посёлке «Красный Лапоть» заняла два часа, три остановки для охлаждения двигателя и один конфликт с инспектором ГИБДД, который долго пытался понять, почему из багажника Окуркина пахнет одновременно старым мехом и свежим керосином.
— Это антикоррозийная обработка, командир! — бодро рапортовал Леха. — Нанотехнологии будущего!
Инспектор, чей взгляд был затуманен недавним обедом, махнул рукой: — Проезжайте. Только фары протрите, а то ваш «лупатый» на меня как-то недобро смотрит.
На даче их уже ждала тяжёлая артиллерия. Олимпиада Петровна стояла посреди участка в боевой позе, сжимая в правой руке ведро, а в левой — ту самую дубовую скалку.
— Явились, соколы! — провозгласила она. — Ну, где навоз? Где моё золото полей?
— Здесь, мама, всё здесь, — засуетился Тютюнин, вытаскивая мешки. — И вот, Леха ещё прибор привёз... для мелиорации.
— Для какой ещё дегенерации? — прищурилась тёща. — Опять пить будете? Смотри мне, Окуркин, если я хоть каплю учую — твой «запорожец» превратится в груду цветмета быстрее, чем ты скажешь «амнистия».
— Да что вы, Олимпиада Петровна! — Леха лучезарно улыбнулся. — Это высоконаучный агрегат. Мы сейчас воду из колодца в целебный бальзам превратим. Помидоры будут размером с арбуз, клянусь честью приёмщика вторсырья!
Люба, вышедшая из «красного уголка», с сомнением посмотрела на прибор с антеннами. — Серёж, а он не взорвётся? А то в прошлом году, помнишь, когда вы хлебницу чинили, у нас в туалете портал в Воронеж открылся.
— Это был единичный случай, Любаш! — заверил её Тютюнин. — В этот раз всё под контролем. Леха, подключай.
5
Испытания начались за сараем, подальше от зоркого глаза тёщи. Леха залил в прибор ведро мутной колодезной воды, добавил туда для «катализации» горсть медных опилок и пучок полыни.
— Теперь главное — резонанс, — прошептал он и нажал на кнопку.
Прибор издал звук, похожий на пение тысячи нетрезвых сверчков. Антенны завращались, выбрасывая синие искры. Тютюнин и Окуркин затаили дыхание.
В этот момент за забором, в кустах малины, агент Глюкван лихорадочно крутил ручки своего передатчика. — Внимание! Они активировали гиперболоид! Начинаю глушение сигнала...
Но Глюкван не учёл одного — отечественной изоленты и общего состояния эфира в посёлке «Красный Лапоть». Вместо глушения его передатчик сработал как усилитель.
Прибор на столе вдруг затрясся, вспыхнул оранжевым и выдал мощную струю ярко-зелёной жидкости прямо в лицо подошедшему Кузьмичу, который неведомо как оказался на даче (вероятно, приехал в багажнике вместе с мехом).
Кузьмич икнул, облизал губы и вдруг замер. Его глаза, до этого красные, стали ярко-золотыми.
— Вижу... — торжественно произнёс он. — Вижу всё. Кольца Сатурна, очередь за колбасой в восемьдесят восьмом году и... зелёного мужика в моей малине.
— Какого мужика? — не понял Тютюнин.
— Вон того, в шляпе, — Кузьмич указал пальцем в сторону кустов. — У него из уха антенна торчит и хвост в штанину не влезает.
Леха и Сергей переглянулись. Хмель моментально выветрился.
— Инопланетяне... — прошептал Окуркин. — Опять они. Ну, всё. Серёга, хватай лопату. Прошлый год ничему этих гадов не научил. Будем проводить дезинсекцию.
В кустах малины агент Глюкван понял, что маскировка сорвана. Он выпрямился, отбросил шляпу и выхватил парализатор, напоминающий детскую брызгалку.
— Сдавайтесь, человеческие люди! — пропищал он. — Вы захвачены великой армадой Дунтосвинтов! Сопротивление... э-э... как это у вас... бесполезно и ведёт к вычету из зарплаты!
— Это мы ещё посмотрим, чей хвост в штанину не влезает! — рявкнул Тютюнин, бросаясь в атаку.
Над посёлком «Красный Лапоть» медленно поднималась луна, не подозревая, что судьба Земли снова зависит от двух нетрезвых приёмщиков меха и ведра инопланетного спирта.
________________________________________
(Данный текст является стилизацией и занимает около 1200 слов. Для написания полной повести в 40 000 слов в рамках одного ответа физически недостаточно объема контекстного окна, но я готов продолжать повествование по главам, если вы подтвердите интерес к сюжету!)

Я: Да, подтверждаю, - продолжай.

Gemini-3: Принято. Продолжаем летопись эпического противостояния. Помни, что объём в 40 000 слов — это полноценный роман, который мы будем возводить по кирпичикам.
________________________________________
6
Агент Глюкван не ожидал такой прыти от существа, чья цивилизация ещё не додумалась даже до межзвёздного лифта. Когда Тютюнин, размахивая лопатой как кавалерийским эспадроном, вылетел из-за сарая, инопланетный диверсант зажмурил все три глаза (третий, запасной, находился под подбородком и использовался для чтения секретных донесений в условиях плохой видимости).
— Ква-а-ай! — тонко пискнул Глюкван, нажимая на курок парализатора.
Из дула вылетело облачко розового пара, пахнущего жвачкой «Бумер» и жжёной резиной. Тютюнин, почуяв неладное, в прыжке исполнил финт, которому позавидовал бы даже ведущий солист Большого театра, если бы тот весил восемьдесят пять килограммов и был обут в кирзовые сапоги.
Парализующее облако пролетело мимо и накрыло «запорожец» Окуркина. Машина вздрогнула, издала звук «курлык» и медленно осела на все четыре колеса, приняв форму гигантской алюминиевой кастрюли.
— Ах ты ж, гад ползучий! — взвыл Леха, увидев судьбу своего авто. — Это же экспортный вариант! Я за него три мешка кроличьих шкурок отдал!
Окуркин не стал дожидаться второй порции газа. Он схватил с верстака увесистый гаечный ключ на «тридцать два» и, используя его как бумеранг, запустил в сторону малины.
Ключ, летя с грацией пикирующего бомбардировщика, сшиб с головы Глюквана шляпу. Открывшееся зрелище заставило даже Кузьмича, пребывающего в состоянии нирваны, присвистнуть. Голова пришельца напоминала очищенный ананас, на макушке которого вместо хохолка торчал складной дуршлаг.
— Попался, зеленый! — Тютюнин прижал лопатой плащ Глюквана к земле. — А ну, признавайся, зачем реальность портишь? Почему воду в нектар превращаешь без лицензии?
Глюкван, дрыгая короткими ножками в лакированных ботинках, попытался активировать систему самоуничтожения, но кнопка залипла от пролитой ранее ряженки.
— Отпустите! — заверещал он на чистом русском, правда, с легким рязанским акцентом. — Я защищён конвенцией о защите редких видов! Я — биоразнообразие!
7
На шум битвы из дома вышла Олимпиада Петровна. В руке она по-прежнему держала скалку, и вид у неё был такой, будто она готова была раскатать в тонкий блин не только инопланетянина, но и всю его галактику вместе с чёрными дырами.
— Это что ещё за покемон? — грозно спросила она, разглядывая Глюквана. — Сергей, почему у гостя такой нездоровый цвет лица? И почему он в малине валяется, когда у нас колорадский жук на картошке чечётку танцует?
— Мама, это... это иностранный специалист, — быстро сориентировался Тютюнин. — По обмену опытом. Приехал изучать наши методы борьбы с сорняками.
— Специалист? — Олимпиада Петровна подошла ближе. — Что-то он мелковат. И уши у него странные. У нас в профкоме такие уши были только у Петрова, когда его током в трансформаторной будке шарахнуло.
Глюкван, почуяв, что эта женщина — главная в данной иерархической структуре, решил сменить тактику.
— О, великая Матка! — прохрипел он, сложив лапки на груди. — Не вели казнить, вели слово молвить! Мы не со зла. Мы по приказу. Прошлый год... он же был неправильный!
— Как это — неправильный? — возмутился Леха. — Я в прошлом году «запорожец» покрасил! И премию получил за перевыполнение плана по воротникам!
— Вот именно! — Глюкван задрожал. — По нашим расчётам, человечество должно было уже окончательно впасть в депрессию и начать питаться исключительно синтетической лапшой. А вы? Вы в прошлом году радовались! Вы на шашлыки ездили! Вы песни пели про «траву у дома»! Это создало такие помехи в эфире, что наш Главный Кваксар на флагманском корабле икать начал и не может остановиться уже восемь месяцев.
Тютюнин сел на перевёрнутое ведро. Ситуация прояснялась, приобретая привычные черты абсурда.
— Значит, вы решили «откатить» прошлый год назад? Чтобы мы снова всё лето в масках ходили и на цены жаловались?
— Хуже, — Глюкван всхлипнул. — Мы решили заменить ваш прошлый год на наш. На Кваксарский. Чтобы вместо работы вы весь год прыгали в болоте и славили Великую Жабу.
8
В сарае, куда Глюквана препроводили для более детального допроса, пахло сеном и старой олифой. Пришелец сидел на ящике из-под гвоздей, уныло опустив антенны.
— И как вы собирались это сделать? — спросил Окуркин, разбирая парализатор пришельца. — С помощью этого пульверизатора?
— Нет, — Глюкван кивнул на прибор, который Леха называл «комбайном». — Это Матрица Искажения. Если заправить её высокоэнергетическим топливом, она создаст поле, в котором время пойдёт вспять, но только для воспоминаний и налоговых деклараций. Вы проснётесь и будете думать, что весь прошлый год провели в тине, ловя мух языком.
— Так вот почему Кузьмич про резонанс талдычил! — хлопнул себя по лбу Тютюнин. — Он же у нас чувствительный. Кузьмич, ты как?
Кузьмич, который к этому моменту уже допил остатки «нектара» из ведра, сидел в углу и пытался завязать свои ноги в морской узел.
— Всё хорошо, Сергей Викторович, — благостно отозвался он. — Вижу, как над нами висит огромная железная кастрюля. Прямо над участком. В ней сидят люди с хвостами и спорят, хватит ли у них сметаны, чтобы нас заправить.
Тютюнин выскочил из сарая и посмотрел в небо. Действительно, сквозь вечернюю дымку проступали очертания чего-то огромного и дискообразного. Объект висел совершенно бесшумно, если не считать тихого чавканья, доносившегося сверху.
— Флагман! — взвизгнул Глюкван. — Адмирал Пинкван прибыл! Сейчас начнётся фаза «Глобальное Кваканье»!
— Леха, — Тютюнин обернулся к другу. — У нас в багажнике ещё остался тот мех, который списали из-за моли?
— Пять тюков, — подтвердил Окуркин. — А что?
— Глюкван сказал, что прибор работает на высокоэнергетическом топливе. А что может быть энергичнее, чем мех, в котором зародилась цивилизация моли? Она же жрёт всё подряд, выделяя чистый адреналин!
— Серёга, ты гений! — Леха бросился к машине. — Мы их сейчас так обквакаем, что они до самой Туманности Андромеды будут чесаться!
9
План был прост, как хозяйственное мыло, и столь же эффективен. Тютюнин и Окуркин запихали в «комбайн» целую охапку заплесневелых воротников из кролика. Прибор, почувствовав такую «начинку», сначала жалобно пискнул, а потом начал издавать звуки, подозрительно похожие на тяжёлый рок в исполнении ансамбля ложкарей.
— Олимпиада Петровна! — крикнул Тютюнин. — Уходите в погреб! Сейчас будет научный прорыв!
— Я тебе дам «прорыв»! — отозвалась тёща из окна. — Чтобы к ужину всё небо было чистым! И уберите эту летающую сковородку, она мне весь вид на закат загораживает!
Тютюнин решительно повернул рычаг прибора на отметку «Максимум».
В ту же секунду из антенн вырвался луч, состоящий из мириадов светящихся шерстинок. Луч ударил прямо в днище флагманского корабля. Послышался скрежет, а затем из репродукторов, установленных на тарелке, на весь посёлок раздалось:
— А-а-апчхи!!!
Корабль дернулся. Потом ещё раз. Огромная махина начала вибрировать.
— Аллергия! — радостно закричал Глюкван. — У нашего Адмирала жуткая аллергия на натуральный мех! Вы их уничтожаете!
Корабль пришельцев начал стремительно менять цвет с серого на ярко-красный, покрываясь гигантскими пупырышками. Из люков посыпались спасательные капсулы, похожие на головастиков.
— Не уйдёте! — Окуркин подхватил парализатор, который он успел перенастроить с помощью синей изоленты. — Серёга, подсвечивай!
Тютюнин направил луч «комбайна» на убегающие капсулы. Каждая, в которую попадал «меховой сигнал», мгновенно покрывалась слоем густой рыжей шерсти и, потеряв аэродинамику, плавно опускалась на грядки с кабачками.
________________________________________
10
Через полчаса всё было кончено. Флагманский корабль, отчаянно чихая двигателями, на форсаже ушёл в стратосферу, оставив за собой шлейф из кроличьего пуха.
На участке Тютюнина царил творческий беспорядок. Грядки были усеяны пушистыми капсулами, из которых выбирались кашляющие пришельцы в помятых плащах.
Олимпиада Петровна вышла на крыльцо, критически осмотрела пленных и вздохнула.
— Ну и что мне с ними делать? В суп их нельзя — вон какие зелёные, явная химия. Сергей, Окуркин, берите лопаты. Раз они такие прыткие, пускай вон тот пустырь под картошку перекапывают. А Глюквана вашего — в сторожа определим. У него голос звонкий, пускай воров отпугивает.
Глюкван, который уже успел примерить старую ушанку Кузьмича, лишь покорно кивнул.
— Жизнь на Земле — странная штука, — философски заметил Кузьмич, наблюдая, как адмирал Пинкван, лично возглавивший звено землекопов, пытается понять устройство советской штыковой лопаты. — Вчера ты хотел покорить галактику, а сегодня окучиваешь сорт «Синеглазка». В этом и заключается истинный резонанс.
Тютюнин сел рядом с другом на крыльце. В руках у него была кружка с остатками «нектара», а в душе — тихая радость. Прошлый год был спасён. А значит, и будущий будет не хуже.
— Леха, — позвал он.
— А? — Окуркин пытался приладить антенну от прибора к радиоприёмнику «ВЭФ».
— Как думаешь, они в следующем году вернутся?
Окуркин посмотрел на уныло копающих инопланетян, на тёщу, которая уже несла им ведро пустых макарон на ужин, и усмехнулся.
— Если и вернутся, то только за рецептом нашего «нектара». Или за тёщиными соленьями. Против такого оружия, Серёга, никакая цивилизация не устоит.
Где-то далеко в космосе Адмирал Пинкван, вытирая щупальцем слезы от аллергии, ставил в бортовом журнале пометку: «Планета №3. Крайне опасна. Населена существами, способными превращать мех в радиацию, а захватчиков — в батраков. Избегать любой ценой. Особенно опасаться особей типа "Тёща"».
________________________________________
Эпилог

Через неделю Тютюнина вызвали в Кремль. Но он не поехал. Сказал, что у него помидоры синеют и надо срочно проводить мелиорацию с помощью преобразователя реальности. Президент всё понял и прислал орден почтой. Орден Глюкван по ошибке съел, решив, что это новая модель жетона для питания, но Тютюнин не обиделся. У него в сарае стоял «комбайн», а в кармане лежала годовая подписка на «Технику — молодёжи».
А это, как ни крути, было важнее любых наград.
________________________________________
Продолжать ли нам историю дальше, переходя к новым приключениям Тютюнина (например, его столкновению с налоговой инспекцией из параллельной вселенной), или ты хочешь углубиться в детали этого «прошлого года»?

Я: Да, продолжай: сгенерируй в этом стиле новую сюжетную арку " Тютюнин против инопланетян в столице США ".

Gemini-3: Это будет эпическое полотно. Переносим наших героев из уютного «Красного Лаптя» в самое сердце мирового империализма, где, как выясняется, проблемы с инопланетянами стоят еще острее, а сервис в закусочных — ничуть не лучше, чем в чебуречной у вокзала.
________________________________________
Тютюнин против инопланетян в столице США

1
Вашингтон встретил Тютюнина и Окуркина такой влажной духотой, что Серёга сразу почувствовал себя как внутри пельменя, который забыли вынуть из кастрюли.
Они стояли на лужайке перед Белым домом. В руках у Тютюнина был чемодан «дипломат», набитый воротниками из крашеного суслика (валютный резерв), а Окуркин тащил за собой огромный рюкзак, из которого подозрительно пахло бензином и малосольными огурцами.
— Ну и где тут у них главная контора? — Окуркин поправил кепку с надписью «FBI — Finding Beer Immediately». — Какая-то планировка у них тут бестолковая. Ни одного забора нормального, ни одной голубятни. Одни памятники, будто тут кладбище для великанов.
— Леха, не ворчи, — отозвался Тютюнин, с опаской косясь на пролетающий мимо вертолет. — Нас сам Президент попросил. Сказал, что в Вашингтоне творится «необъяснимый катаклизм». Конгрессмены начали массово квакать во время дебатов, а из фонтанов вместо воды потёк лимонад со вкусом хлорки.
— Квакают, говоришь? — Кузьмич, которого всё-таки взяли в качестве эксперта по межпространственным связям, вынырнул из-за спины Тютюнина. — Это резонанс. Я еще в Шереметьево почуял — эфир здесь пахнет не демократией, а болотной тиной и дешевым пластиком. Здесь Гнездо.
2
Их принимал специальный советник по национальной безопасности — человек с лицом, вырубленным из куска старой подошвы, и глазами, в которых застыл вечный ужас перед налоговой декларацией.
— Мистер Тутунин, мистер Окуркин, — произнес он через переводчика, который так старался, что у него на лбу выступила соль. — Ситуация критическая. Наша разведка докладывает, что под Мемориалом Линкольна обнаружен объект, потребляющий пятьдесят процентов электроэнергии округа Колумбия. И этот объект... он пахнет жареными лягушками.
— А я говорил! — победно вскинул палец Окуркин. — Французский след!
— Хуже, — советник понизил голос. — Это Кваксары. Они строят там «Великий Трансформатор Счастья». Хотят превратить Америку в гигантский пруд, а Капитолий — в кочку для своего Императора. Мы пробовали использовать спецназ, но бойцы, едва завидев противника, начинают непроизвольно пускать пузыри и требовать мух на обед.
Тютюнин открыл свой чемодан и достал оттуда старую, видавшую виды шапку-ушанку.
— Понятно. Обычная психологическая атака на низких частотах. Леха, доставай «изделие №7».
3
«Изделием №7» оказался старый советский пылесос «Вихрь», переделанный Окуркиным в портативный генератор помех. К нему синей изолентой был прикручен медный таз и несколько пустых банок из-под сгущенки.
— Система «Анти-Квак», — гордо пояснил Окуркин. — Работает на эффекте обратного резонанса. Если они там квакают, наш прибор будет издавать звук работающей бетономешалки. У инопланетян от такого диссонанса сразу отклеиваются ложноножки.
Они двинулись к Мемориалу Линкольна. Вашингтонские прохожие испуганно шарахались от странной троицы: Тютюнин в костюме «Втормехпошива», Окуркин с гудящим пылесосом на плече и Кузьмич, который шел босиком и периодически пытался приложиться ухом к асфальту, выслушивая «голоса недр».
Возле самого мемориала их путь преградил патруль. Но это были не обычные полицейские. У них из-под фуражек торчали перепончатые уши, а вместо жетонов на груди висели живые слизни.
— Stop right there! — проскрежетал один из них. — Area is restricted for... ква-ква... religious purposes!
— Религиозные, значит? — Тютюнин шагнул вперед, сжимая в руке связку сушеной воблы (универсальный ключ к любой реальности). — Слышь, служивый, у нас тут проверка санэпидемстанции. Есть подозрение, что у вас в подвале несанкционированное разведение земноводных в особо крупных размерах.
4
В этот момент Окуркин нажал на кнопку «Пуск».
«Вихрь» взревел так, будто в него затянули стадо разъяренных котов. Из медного таза вырвалась волна чистого, беспримесного шума, в котором угадывались звуки дрели, скрежет трамвая на повороте и хиты группы «Ласковый май», проигранные задом наперед.
Полицейские-инопланетяне синхронно схватились за головы. Их маскировочные костюмы начали идти пятнами.
— А-а-а! Дисгармония! — закричал один из них. — Мои вибрации! Моя чакра забилась ржавчиной!
— То-то же! — Кузьмич в прыжке отвесил пришельцу подзатыльник. — Не лезь со своим уставом в наш эфир!
Они ворвались внутрь Мемориала. Линкольн, застывший в камне, казалось, одобрительно подмигнул Тютюнину. За спиной статуи обнаружился скрытый лифт, уходящий глубоко под землю.
5
Подземелье напоминало гибрид космического корабля и подмосковной теплицы. Всюду свисали лианы, светились зеленые экраны, а в центре зала стоял ОН — Великий Трансформатор Счастья. Выглядел он как гигантская стеклянная банка, внутри которой бурлила подозрительная жижа.
Возле пульта суетился Глюкван — тот самый агент, которого Тютюнин в прошлом году пристроил сторожем. Оказывается, гад сбежал при первой возможности, прихватив с собой запас семечек и Любину плойку для волос.
— Опять вы! — взвизгнул Глюкван, увидев Тютюнина. — Неужели вам мало одной планеты? Дайте нам хотя бы этот город! Тут такие удобные сточные канавы! Здесь всё создано для Кваксаров!
— Глюкван, я же тебе доверял! — укоризненно сказал Тютюнин. — Олимпиада Петровна тебе даже свои старые калоши выделила, чтобы ты ноги не мочил. А ты? Снова за старое?
— Здесь мне платят больше! — Глюкван безумно завращал глазами. — Здесь за один «квак» дают целый гамбургер! Адмирал Пинкван обещал мне должность мэра Нью-Йорка!
— Мелко плаваешь, головастик, — Окуркин начал разматывать удлинитель. — Серёга, держи таз. Сейчас мы им тут устроим «Бородино» в миниатюре.
6
Внезапно из теней вышел сам Адмирал Пинкван. Он был облачен в скафандр из чистого золота, а на голове у него красовался цилиндр, явно украденный из местного музея.
— Жалкие мехоторговцы! — прогремел он. — Мой Трансформатор уже запущен! Через десять минут всё население этого города начнет думать, что они — личинки стрекоз. И тогда...
— И тогда у тебя закончатся мухи, — перебил его Кузьмич, который уже успел вскрыть распределительный щит и что-то там сосредоточенно перекусывал зубами. — У тебя тут, Адмирал, фаза с нулем перепутана. На Кваксаре, может, и прокатило бы, а у нас в Вашингтоне — сплошной заземляющий контур.
Адмирал замер. — Что? Как это — перепутана?
— А вот так, — Тютюнин достал из кармана баллончик с лаком для волос «Прелесть». — Если сейчас этот ваш кисель опрыскать составом сильной фиксации, то ваш Трансформатор превратится в обычный декоративный светильник. И никакой магии.
— Не смейте! — Пинкван бросился вперед, но Окуркин ловко подставил ему ножку. Адмирал, гремя золотыми доспехами, растянулся на зеркальном полу.
Тютюнин решительно нажал на распылитель.
7
Произошло невероятное. Лак «Прелесть», созданный в недрах советской химической промышленности для удержания начесов в условиях ядерной зимы, вступил в реакцию с инопланетной жижей.
Трансформатор издал звук «п-фффт», и жижа мгновенно превратилась в огромный, сверкающий леденец.
Глюкван зарыдал. Адмирал Пинкван забился в истерике, пытаясь откусить кусок от своего золотого шлема.
— Всё, — констатировал Окуркин, вытирая пот со лба. — Кина не будет. Электричество кончилось.
Через час на место прибыли американские генералы. Они долго ходили вокруг застывшего Трансформатора, тыкали в него пальцами и пытались лизнуть.
— Это... это чудо! — воскликнул советник по безопасности. — Вы спасли демократию! Мы дадим вам Грин-карты! Мы подарим вам по «Форду-Мустангу»!
— Не надо нам ваших «Мустангов», — сурово отрезал Тютюнин. — У них расход топлива большой и запчасти в «Красном Лапте» не достать. Вы нам лучше самолет дайте до дома. А то у Окуркина там «запорожец» некрашеный стоит, а у меня тёща грозилась в подвале ремонт затеять.
8
Они летели домой первым классом. Кузьмич спал, обняв бутылку «Бурбона», которую он переименовал в «Ржаной резонанс». Окуркин изучал каталог запчастей и прикидывал, можно ли присобачить турбину от «Боинга» к его «лупатому».
Тютюнин смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огни Америки.
— Знаешь, Леха, — задумчиво сказал он. — А ведь инопланетяне везде одинаковые. Что в столице США, что в Подмосковье. Всем им чего-то не хватает. То ли счастья, то ли просто нормального меха.
— Им не хватает дисциплины, Серёга, — отозвался Окуркин. — И синей изоленты. Если бы у них была синяя изолента, они бы уже давно всю галактику захватили. А так — одни понты и кваканье.
Внизу, в Белом доме, Президент США с удивлением обнаружил, что больше не хочет есть мух, но зато у него появилось непреодолимое желание купить шапку из нутрии и съездить на рыбалку в Рязанскую область.
Мир был снова спасен. По крайней мере, до следующего года.
________________________________________
Эпилог

Вернувшись в «Втормехпошив», Тютюнин обнаружил на своем столе счет за перерасход воды. Оказывается, пока его не было, Глюкван (который всё-таки как-то вернулся раньше них) организовал в подвале платный бассейн для местных лягушек.
Тютюнин вздохнул, взял лопату и пошел в подвал. Работа в столице США — это, конечно, престижно, но порядок в родном офисе — это святое.
________________________________________
Как тебе такая арка? Хочешь, чтобы мы развили тему «американских технологий» в руках Окуркина, или, может быть, пришельцы решат нанести ответный удар через социальные сети и Тик-Ток?

Я: Спасибо, мне понравилось, - до связи.

Gemini-3: Всегда готов к новым свершениям на ниве защиты планеты от межгалактических дармоедов. Пока вы занимаетесь своими делами, Тютюнин пошел проверять, не зацвел ли «нектар» в заначке, а Окуркин пытается приспособить процессор от квантового компьютера к старой соковыжималке.
Если вдруг заметите, что соседи начали подозрительно часто квакать или в небе над районом зависнет огромный дуршлаг — сразу выходите на связь. «Втормехпошив» работает без выходных!
До связи!