Неудобная правда о педагоге А. С. Макаренко

 
 Очень часто наши знания базируются не на фактах, а на утверждениях авторитетов.
 Так, в 1988 году ЮНЕСКО определило квартет  педагогов:
Джон Дьюи, Георг Кершенштейнер, Мария Монтессори и Антон Макаренко - более всего повлиявших на развитие педагогической мысли двадцатого века.
Как говорится - "Жираф большой, ему видней!"
 Но все же интересно, по какому принципу  выдвигали эту четверку на педагогический Олимп...
 К примеру как стал властителем педагогических дум "главный по шантрапе" Антон Макаренко?

 Становление советского государства было неразрывно связано с идеей
 общественного воспитания детей - будущих борцов за идеалы мировой революции, за которое ратовали вожди - победители. 
 

 В самом конце 1919 года вышла в свет написанная Н. И. Бухариным в соавторстве с Е. А. Преображенским «Азбука коммунизма; популярное объяснение программы Российской Коммунистической партии (большевиков)». Исходя из программных установок партии, авторы пытались утвердить в массах  идею "казарменного" воспитания:
 
  "Задача коммунистической партии, и особенно ее женских секций, состоит в том, чтобы побудить родителей добиваться улучшения общественного воспитания не путем отказа от него, а путем как раз отдачи своих детей в соответствующие учреждения. -
 
 Обществу же и принадлежит первейшее и основное право воспитания детей. И с этой точки зрения претензия родителей путем домашнего воспитания запечатлеть в психологии своих детей свою ограниченность необходимо не только отклонять, но и высмеивать самым беспощадным образом. Общество может доверить воспитание детей родителям, но может и не доверить, и чем дальше, тем меньше ему будет оснований доверять воспитание детей родителям, потому что способности к воспитанию детей все же встречаются реже, чем способности к деторождению. Из сотни матерей, быть может, одна-две способны быть воспитательницами. Будущее принадлежит общественному воспитанию. Общественное воспитание дает социалистическому обществу возможность воспитать будущее поколение так, как будет нужно и с наименьшей тратой сил и средств".

Солидарна, правда по иным причинам,  с Николаем Ивановичем в вопросе общественного воспитания была и товарищ Клара Цеткин, тесно сотрудничавшая с партийной верхушкой РКП(б).
 В работе «Женщина на пути к свободе» фрау "8 марта"  высказывала мнение, что:
"... утверждение, будто женщина самой природой предназначена для воспитания детей, – пережиток старины, которому нет места при современных, общественных условиях. Мать действительно «естественная» воспитательница ребенка в период кормления, в силу естественной связи, существующей между, ней и дитятей, но не дольше. Задача, общества заключается в том, чтобы сохранить и обеспечить ребенку материнский уход в продолжение этого времени и дать ему возможность нормально развиваться в период беременности матери. Но как только период кормления прошел, для здоровья и развития ребенка совершенно безразлично, ухаживает ли за ним мать или кто-либо другой. Здесь решающее влияние имеют не «естественные» неизменные причины, а, наоборот, постоянно меняющиеся общественные условия.
В деле обучения детей общество заменяет теперь мать; не она, а общество организует обучение и предоставляет выполнение своих предначертаний подготовленным специалистам. Причинами этого переворота в деле воспитания являлись, с одной стороны, потребность в разделении труда для достижения лучших результатов, с другой – необходимость для женщины работать вне дома".

Тех же убеждений была и дипломат Александра Коллонтай. В статье "Семья и коммунизм" 1920 года 
 она утверждала, что функции семьи перешли к государству:
 "Но, скажут некоторые, пусть семья отмирает как хозяйственная ячейка, остаются же у ней другие обязанности, другие функции, которые могут обеспечить её жизнеспособность.
Какие функции? — Воспитание детей и их содержание? Эту обязанность уже сейчас постепенно перенимает трудовая республика. А других функций, работ за семьёй, как определённым выделенным союзом, не было и сейчас не предвидится".

 Еще дальше пошел  сторонник Бухарина, юрист Абрам Гойхберг, в своей книге  «Закон о браке», изданной в Москве в 1922 году, заявив, что: 
 «Необходимо заменить семью коммунистической партией».

 С критикой подобной точки зрения выступала Надежда Константиновна Крупская:
 " надо сказать, что и первые пролетарские реформаторы и педагоги тоже думали о том, что человека будущего, настоящих социалистов можно воспитать только в закрытых учебных заведениях; например, Роберт Оуэн, Робен (деятель Парижской Коммуны) и другие говорили о необходимости создания особых колоний, особых учебных заведений, где воспитывались бы люди будущего, и надо сказать, что, хотя Коммунистическая партия с самого начала признавала, что эта точка зрения неверна, что нельзя создавать какие-то особые учреждения, где как-то искусственно воспитывались бы плоды будущего, все же в период военного коммунизма у нас говорили о том, что мы должны наших детей воспитывать исключительно в детских домах, которые были бы отгорожены от влияний мелкой буржуазии. Теперь мы уже забываем об этой точке зрения, но вот я просматривала материалы партсовещания 1920 г., и что же? На этом партсовещании были товарищи, которые отстаивали ту точку зрения, что самое важное — воспитывать ребят в закрытых учебных заведениях, в детских домах. Это было в 1920 г. Теперь эта точка зрения похоронена, теперь каждый знает, что надо воспитывать ребят не в закрытых учебных заведениях, а воспитывать в жизни.
Теперь мы держим курс на школу, на детскую организацию, на участие организованного населения в строительстве школьного и внешкольного детского образования. Эта точка зрения, конечно, наиболее правильная".
- Н. К. Крупская «О работе ВЛКСМ среди детей» (доклад на VIII съезде ВЛКСМ 5 мая 1928 года).
 


  Не ведала Надежда Константиновна, что самый "выдающийся" советский педагог, по версии ЮНЕСКО, - Антон Макаренко, будет придерживаться прямо противоположной точки зрения:
  "ДЕТСКИЙ ДОМ, И ТОЛЬКО ДЕТСКИЙ ДОМ, ЕСТЬ БУДУЩАЯ ФОРМА СОВЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ".

Для людей, механически твердящих о гениальности педагога Макаренко, очевидно станет откровением,
 что этот человек ратовал за тотальное детское обобществление.
 Школу, как орган обучения и воспитания, он считал "временной формой".
Детский дом, при чем на принципах полной самоокупаемости, должен был стать единственной монопольной структурой  воспитывающей всех советских детей.   
Откроем первый том его педагогических сочинений:
 "Уж одно то обстоятельство, что почти принципиально не допускается существование детского дома для детей из семьи, что в самых наших колониях и деткоммунах прямо изгоняются семейные дети, что детский дом у нас есть дом обязательно для беспризорных, уж одно это способно поставить крест над нашими педагогическими вожделениями.
Имеем ли мы право, рассчитывая на то, что этот процесс умирания детского дома приведет его к благополучной кончине, забросить вопрос о его педагогике? В 1920 г. мы начинали с утверждения, что соцвос может быть только в детском доме, что школа временная форма; мы отвоевали детский дом у собеса, который по прямой житейской логике считал, что сироты и беспризорные его клиенты. В настоящее время наш детский дом по невыясненности своей педагогики, по заброшенности и своей практики и своего благосостояния, собственно говоря, в значительной мере состоит в собесе. МОЖЕМ ЛИ [МЫ] СО СПОКОЙНОЙ СОВЕСТЬЮ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ЭТОТ ПУТЬ «ОТ СОЦВОСА К СОБЕСУ» НОРМАЛЬНЫЙ И ПРАВИЛЬНЫЙ? ИЛИ, МОЖЕТ БЫТЬ, У НАС ЕСТЬ ЕЩЕ ВОЗМОЖНОСТЬ НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО МЫ ПОЙДЕМ ПО ДРУГОМУ ПУТИ: «ОТ СОБЕСА К СОЦВОСУ»? Не рискуем ли мы, забросив педагогику детского дома слишком рано, лет через пять или даже раньше обнаружить, что мы слишком поторопились?
На эти вопросы не может быть двух ответов. Ответ может быть только один: именно детскому дому принадлежит советское педагогическое будущее. Вот несколько, вероятно, совершенно очевидных аксиом:
1. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА БЕЗ ОБЩЕСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ.
СОВЕРШЕННО НЕВОЗМОЖНО ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ, ЧТОБЫ В ГОСУДАРСТВЕ, ОСНОВАННОМ НА ПЛАНЕ, СТИХИЯ ВОСПИТАНИЯ НЕ БЫЛА В РУКАХ ГОСУДАРСТВА.
2.
 Царская Россия имела все основания считать своим надежным помощником в деле воспитания семью, поскольку семья была основным, признанным и закрепленным первичным коллективом в обществе.
В нашем обществе мы тоже видим семью, но мы стоим на совершенно иной позиции по отношению к семье... Женщина в нашей семье уже не нянька и хозяйка, а прежде всего активный и производящий член общества.
  ...В семье новой оба компонента равны и свободны, где они оба участвуют в производстве, где они могут в случае необходимости уйти один от другого.
 ...Старая крепкая семья с матерью-хозяйкой, с властью отца и отеческим ремнем, может быть, и воспитывает, но наверняка воспитывает не того, кто нам нужен...

3. В таких обстоятельствах можем ли мы хотя бы приблизительно сказать, что у нас вырастает и что у нас вырастет из наших детей.
 Где у нас гарантия, что из нашего теперешнего детства не вырастут самое наглое шкурное мещанство или растяпы и лежебоки "без царя в голове" и без уважения к себе и другим? И
  если сейчас в ответ на эти вопросы мы можем только развести руками и повертеть головой, дескать, не знаем, что будет через пять лет, когда наша промышленность потребует не одну тысячу женщин на производстве,
 когда в семью войдет матерью нынешняя свободная девушка, воспитанная нами в презрении к пеленочной и печной квалификации,
 - мы обязательно скажем, что именно воспитание наших детей осталось без необходимых для этого инструментов.
 Тот первичный коллектив, который раньше выражался в семье, мы [еще] ничем не заменили, ибо нельзя же таким первичным воспитательным коллективом считать школьную группу.

4. ДЕТСКИЙ ДОМ, И ТОЛЬКО ДЕТСКИЙ ДОМ, ЕСТЬ БУДУЩАЯ ФОРМА СОВЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ.
 Он, конечно, не может быть даже подобием нынешнего детского дома, наполненного искусственно изолированной беспризорщиной.
 Нынешняя колония, составленная из брошенных одиноких детей, переживающих гораздо больше того, что под силу ребенку, это, вне всяких сомнений, не вполне здоровое
общество, и вполне здоровым даже при геройстве наших педагогов оно уже и не может быть. Только детский дом, наполненный здоровым детством, знающим, что
где-то на фабрике работают отец и мать, имеющим с ними связь и не лишенным ласки матери и заботы отца, только такой детский дом будет настоящим советским
соцвосом, потому что в нем объединятся как воспитательные деятели и государство, и новая семья, и совершенно уже новый деятель - ребячий производственный,
и образовательный, и коммунистический первичный коллектив.

И такой детский дом не только необходим, но и неизбежен, и самое главное, вполне возможен.
 Правильно организованный и оборудованный детский дом, дающий ребенку несравненно больше того, что способна дать самая лучшая семья, в то же время представляет собой производственную организацию.
 Будущее наше детство будет давать обществу громадную продукцию, занимающую очень важное место в общегосударственном доходе. В самых круглых цифрах можно предвидеть, что если
все детство СССР будет организовано в детских домах, оно будет давать в год продукции на сумму один миллиард рублей.
 Это обстоятельство должно определить дешевизну содержания ребенка в детском доме, следовательно, выгодность для семьи помещения ребенка в детский дом.
 Кроме того, нужно предполагать, что общественное воспитание будет признано настолько серьезным делом, что оно будет строиться, подобно нынешнему соцстраху, на принципах обязательного участия в расходах всех.
 Ибо если в социальном страховании должны участвовать все, то тем более все должны участвовать в расходах по подготовке будущего поколения.
 Будущее поколение - дело всего общества, а не только тех, кто физически позволил себе роскошь иметь детей".
- И еще одна цитата иллюстрирующая отношение А. С. Макаренко к семье -
 "Я считал себя, хвастливо считал, великим специалистом по перековке всякого рода правонарушителей. Я и думал: «Что такое ребенок, имеющий семью, разве трудно его перевоспитать, это же мелочь». А как посмотрел я на этих ребятишек, имеющих родителей, так и увидел: куда наши правонарушители годятся.
Убийца, развратник, вор, самый отчаянный «путешественник» по сравнению с ребенком, имеющим папу и маму, просто агнец кроткий".
 
- Кто-то скажет, что такой подход годится разве для ювенальной юстиции,
 как человек с такими взглядами стал одним из влиятельнейших педагогов эпохи?
 А вот об этом в следующий раз.