Новогодняя история

Василий сидел в гараже и раздумывал, чем бы заняться. На рассвете, если так можно назвать четыре часа то ли утра, то ли еще совсем зимней ночи, он слинял из дома. Причина его исчезновения из квартиры была банальна и состояла в том, что вот уже почти четверть века им любимая супруга сегодня запланировала генеральную уборку на кухне. А приведение в порядок этой части жилища не сулило ничего перспективного, и день обещал пройти на подножном корме. "Да ещё и припашет плиту двигать, а там газовый шланг... разругаемся опять...", - думал Василий, сидя на старом табурете. Совесть-то его немного грызла. Хоть он и слесарь и прекрасно знал, как обращаться с газовыми плитами, но нежелание терять спокойствие в разборках с женой приколачивало его к ободранной табуретке ещё сильнее.

Машины у него уже год как не было, а гараж остался. Ничто и никто на свете не заставили бы его продать эту сокровищницу, вмещавшую всю его жизнь. Здесь хранилась память трёх поколений семьи по мужской линии: деда, отца и его самого. Василий сидел в раздумьях. Наконец он резко расправил плечи, шлёпнул ладонями о колени и бодро изрёк:

- А у меня генеральная уборка тут! На стеллажах! А плиту пусть горгаз тягает, нельзя это простым людя;м ворочить!

Сказал так, сразу воодушевился, совесть запела, и выдумщик снова хлопнул ладонями, но теперь уже друг о друга, энергично растирая их. В этот момент послышался грохот. Шум исходил снаружи, путём попадания какого-то предмета на новенький профнастил крыши, положенный только в октябре. Василий недовольно встрепенулся и уставился на потолок. Через пару секунд грохот повторился.

- Эт-то что ещё за сурпризы? - возмущённым тоном, но важно и неспешно выдавил из себя владелец кровли. Не успел он договорить, как на гараж снаружи что-то снова шлёпнулось. Василий тут же, как был - во фланелевой клетчатой ещё дедовой рубахе, бережно хранимой и одеваемой только в гараже, - выскочил на мороз.
 
На улице утреннюю зимнюю темноту разбавлял искрящийся снег, отражавший свет яркой луны. Чтобы лучше разглядеть крышу, слесарь отбежал подальше от двери, но рассмотреть, что творится на профнастиле всё равно не мог. Вдруг сверху опять что-то прилетело и шлёпнулось туда. Зарычав, Василий задрал голову и оторопел: на крыше двухэтажного дома, к которому примыкал гараж, торчали огромные сани! Да, сани! У вентиляционной трубы паслись, если можно так сказать, три лошади. А в санях восседал тучный белобородый дед в огромной шубе и неторопливо что-то вертел в руках. Затем он это что-то выбросил, и оно, полетев вниз, приземлилось точно на Васильеву крышу.

- Эй, ты! - гаркнул владелец гаража. - Чё творишь? Хорош швырять мусор на мой профнастил!

Дед посмотрел на кричащего, сунул что-то в рот и, жуя, не совсем понятно пояснил:

- Это не вусор, это манварин. Я жавтракаю.

- Ты чё, на крыше завтракаешь? А ну, слазий и коней убери! Не загаживай пространство!

Но старик невозмутимо продолжал жевать. Вдобавок он начал чистить новый мандарин... Шлёп, снова кожура на крышу. От такой наглости у Василия зачесались не только руки, но и ноги, и он заорал:

- Не слышишь, что ли? А ну, слазий с крыши, говорю. Или я сам туда залезу и выкину тебя вместе с этой конюшней и всеми твоими пожитками, -  с этими словами Василий, приплясывая от морозца, поднял ком замерзшего снега и швырнул в сторону деда. Тот, продолжая жевать, всё так же невнятно произнес:

- Не вокинешь, не штарайша.

Вдогонку его словам, словно вторя старику, дружно заржали лошади. Василий начал впадать в бешенство, его бросило в жар:

- Ты чё? Пререкаться будешь? - завопил он. - И кони пусть замолкнут!

Владелец гаража сделал паузу, пнул воздух и снова закричал:
 
- На кой ты лошадей затащил туда? Слазий, говорю!

- Ни нерфничай, - всё так же жуя, продолжал дед. Он сунул руку в мешок, лежащий рядом, что-то вытащил оттуда и швырнул в сторону Василия. - На, шъешь конфетку.

К ногам опешившего мужика упала конфета. "Белочка", - прочитал тот, уставившись на маленькую зеленую обертку с рыжей белкой.

- Это чё? Это кто? - задыхаясь от гнева прохрипел Василий и понёсся в подъезд.
Почти ослепший от негодования, успев пробежать один лестничный пролет, он вдруг остановился и со словами "Нет, не этот, другой!", - развернулся и метнулся обратно. Дело в том, что на втором этаже находилась квартира, где его дорогая супруга уже приступила к генеральной уборке кухни, а лестница на чердак как раз проходила рядом с их дверью. И Василий, хоть и был не совсем в себе, но всё же сообразил, что если он начнет производить нежелательные звуки, то Клавдия обязательно выглянет на площадку. И тут ему точно конец!

Выбежав на улицу, слесарь чуть не угодил по скользкой дорожке в сугроб. Замахав руками, он восстановил равновесие и ринулся в следующий подъезд, краем глаза заметив, что дед по-прежнему спокойно сидит в санях и жуёт мандарин. Эта невозмутимость старикашки ещё больше раззадорила слесаря. Он скрылся в подъезде и мигом взлетел на второй этаж к лестнице на чердак. Люк на крышу был откинут. "Вчера крышу чистили с Лёхой, да забыли закрыть", - изначально с досадой подумал Василий, но затем обрадовался: "И не зря! Ключи-то отнесли на участок, иначе было бы закрыто." Торопясь, слесарь пробрался к люку и высунул голову наружу. От мороза и порыва холодного ветра, пыл его немного утих, но сдаваться он не собирался и впился взглядом в спину деда. Тот поёжился, как будто почувствовал на себе колючий взгляд, и, не оборачиваясь, произнёс:

- Аккуратней там! – и, скорее всего, запихав в рот еще один мандарин, невнятно добавил:

- Крыфа школьжкая.

Лошади снова дружно заржали. Василий выбрался на крышу, сделал уверенно два шага, остановился и злобно крикнул:
 
- Не тебе меня учить аккуратней мне тут или нет. Не впервой по крышам, поди, хаживаю.

Дед не реагировал. Слесарь помолчал, потоптался и уже не очень уверенно продолжил:

- И вообще, хватит лопать мандарины, - с этими словами он вспомнил про кожуру и профнастил гаража. - И.. и зачем швырять шкурку на мой гараж!

Тут старик, наконец, обернулся:

- Там фнизу твой гараш?

- А чей ещё-то? Ясное дело мой! Чего соришь на него?

- Мои шани флезут туда?

Василий машинально выпалил:

- Конечно влезут, чего им туда не влезть? И сани влезут и ты, мешок окаянный, влезешь. Только на кой ляд ты мне там? Убирался бы подобру-поздорову, пока я тебя мандариновые шкурки съесть не заставил.

Но дед, казалось, не слыша Василия, продолжал:

- И лофади флезут?

Слесарь такой наглости не ожидал:

- Ка-какие лошади? - он затоптался на месте и окинул взглядом кобыл. Те в свою очередь одновременно окинули взглядом Василия. – Эти, что ли? Три?

- Да, эти три, - наконец перестав жевать мандарин ясно уточнил дед.

- Эти не влезут, - уверенно ответил слесарь.

- Почему не влезут?

- А я те чё, конюшня?

Дед прищурился:

- Я заплачу.

- Чем? Мандаринами или «Белочками»? - усмехнулся Василий.

Дед ещё больше сузил глаза:

- Посохом.

Василий фыркнул:

- Чем, чем? Да я тя этим посохом и отхожу за ущерб гаражный. Хранить ещё коней и его вещи. Чего удумал, старый.

Дед поднялся, вылез из саней, взял посох и трепля по холке ближнюю к нему лошадь сказал Василию:

- Бери мешок и пошли.

Слесарь вытаращил глаза:

- Куда пошли?

- К тебе в гараж.

В этот момент с улицы послышался визг:

- Вот он где, окаянный! Я его по гаражам ищу, а он по крышам расхаживает, - то жена слесаря Клавдия, доведя генеральную мойку до плиты, выбежала на улицу в поисках мужа.

- Иди домой Клавдия, не студись! Я снег с крыши сброшу и приду!

- Вы ж его вчера с Лексеем скинули, - послышался удивлённый возглас.

- Так снег-то опять навалил, снова чистить надо.

- Да какой снег-то? Луна вроде светит, - вглядываясь в небо, перечила Клавдия.

Василий, потеряв терпение и с огромным желанием избавиться от жены, нервно проорал:
- Сказал надо, значит надо! Говорено был, значит был!

- И чем ты его сбрасывать собрался? Ногами, что ли? Ни лопаты, ни куртки..., - тут Клавдия на пару секунд замолкла, разглядывая своего мужа. После чего ещё рьяней завопила:

- Это ты чего, в одной дедовой рубахе вылез?

- Ну, жарко стало, Клав, куртку-то и скинул. Вон валяется на крыше.

- Да где валяется-то? Не видать.

- Да какая разница где! Иди! Почищу, приду!

- Вот, чёрт окаянный! Застынешь, заболеешь, лечить не буду! Сам! - прокричала Клавдия и вроде скрылась из виду, уходя в подъезд, но через секунду снова показалась.

- А лопата где?

- Да, здесь!

Клавдия застыла, как вкопанная, уперев руки в бока:

- Да где?

- Да здесь, змея ты подколодная.

- Покажи!

В этот момент на помощь Василию пришел дед. Он протянул ему посох и тихонько прошептал:

- Берёшь?

Василий переключился с жены на бородатого. Посох, конечно, был похож на черенок от лопаты. Да и снизу-то Клавдия вряд ли разберет, что полотна на черенке нет.

- В счёт оплаты. Бери! Не пожалеешь, - повторил дед своё предложение.

Василий усиленно думал. Времени на дополнительные размышления не было. Предложение, конечно, было странное и нисколько ему не выгодное: на кой ляд ему сани, лошади и эта палка? И на сколько? Сроки-то не обговорены. Но снизу снова послышался ор:

- Ну и где лопата-то? -  никак не могла угомониться Клавдия. - Я сейчас сама поднимусь, и если ни куртки, ни лопаты там нету, ты у меня орлом станешь!

Тут нервы Василия от бесконечных криков жены и давления деда не выдержали, и он уверенно ответил:

- Беру! - и вырвал посох из рук старика.

- Всё, иду, окаянный!  Сейчас..., - начала было снова кричать Клавдия, но муж ее прервал:

- Да вот она лопата! Вот смотри, - и показал посох.

Супруга замолчала, погрозила в воздухе пальцем и скрылась. Воцарилась тишина.

- Ну вот и хорошо, что взял, - прервал молчание дед. - Вот и молодец. Инструкции за мной.

Слесарь устало посмотрел на старика, лошадей, сани. Он почувствовал, что от накала обстановки и всеобщих криков сил у него совсем не осталось, да и мороз начал пробирать до костей.

- Давай спускаться что ли? Холодно здесь, - поникшим голосом сказал Василий старику и глянул на кобыл. - А этих как снимать будем? И как тебя вообще угораздило сюда попасть?

- Спустимся, спустимся, - засуетился дед и потянул Василия за рукав. - Только ты сначала поди сюда. Полезай в сани.

- Да зачем му-му-то тянуть? - начал было слесарь.

Но от строгого дедова взгляда присмирел и залез в сани. Тот быстро снял шубу, накинул ее на Василия.

- А теперь стукни три раза посохом.

- Чего?

- Не задавай вопросов. Стучи. Быстрее сделаешь, быстрее всё закончится, - поторопил дед.

"Да и шут бы с тобой", - подумал Василий. - "В тёплый гараж бы скорее ". И стукнул три раза посохом. Всё на миг потемнело. Слесарь вздрогнул и понял, что стоит в собственном гараже. Он огляделся. В руках у него по-прежнему был посох, на плечах накинута шуба. Стоял он в санях, которые в аккурат поместились у дальней стены. Только деда с лошадьми не было. Василий всё ещё пребывал в недоумении, когда дверь гаража открылась, и с морозным паром в святое для Василия помещение ввалился незнакомый мужик.  Кряхтя и зажав что-то под обеими подмышками, он еле протиснулся в дверной проём.

- Ну как? Эффектно? - бодро возгласил пришедший. - Не ожидал?

Мужик потопал ногами, стряхивая с ботинок снег.

- Не узнал? Вот так-то! Держи! - и поставил на пол свою ношу.

Слесарь с удивлением увидел трёх деревянных лошадей высотой до колена. Окрас их совпадал с теми, что были на крыше.

- Их то узнал? Как ты им понравился!

Пока незнакомец хлопотал над лошадьми, Василий молча смотрел на всю эту возню.
Наконец он спросил:

-  Чё творится-то? Ты кто?

Вместо ответа незнакомец снял с себя шапку и со словами: "Не я кто, а ты кто теперь?" -нахлобучил её на слесаря. И тут же сам ответил, отрывисто выделив последнее слово:

- Ты теперь... Я!

Василию показалось, что глаза у него полезли на макушку и он также отрывисто отчеканил:

- Как это - Ты?

- Я! - мужик развёл руками, обводя взглядом сани, лошадей, Василия в его одеянии, и встал в позу, сложив руки на груди и выставив ногу вперёд. Затем, озираясь, спросил, ощупывая свои гладко выбритые щёки:

- Зеркало есть?

Василий, не сводя глаз с незнакомца, махнул рукой в сторону старого помутневшего трюмо:

- Вон там.

Мужик юркнул в указанном направлении и принялся рассматривать своё отражение. Разглядывая лицо, он бормотал себе под нос:

- Надо же. Ничего так. Думал хуже будет. Почти забыл уж.

Тут слесарю всё это надоело, и он психанул:

- Говори кто ты, жёванный крот, или я вышвырну тебя отсюда вместе с твоими лошадьми.

Мужик направился к выходу, спокойно говоря:

- Да вышвыривать не надо, сам уйду. Да, сам. А лошади тебе пригодятся.

Он открыл дверь, шагнул одной ногой из гаража, обернулся и серьёзно сказал:

- Слушай и запоминай: Ты теперь Я - тот, на кого ты орал на крыше из-за мандариновых корок. Коней, сани и одежду береги. А главное - посох. Он волшебный. Загадай желание и стукни им три раза, и оно исполнится. Но только один месяц! С начала декабря до начала января. Год будешь жить как обычно. Но за 30 дней до нового года кони станут настоящими, запрегутся в сани, одежда - хочешь-не хочешь, как влитая, станет твоей униформой на весь срок и её не сменить. За год вырастет борода. Хоть брей, хоть не брей - всё равно вырастет. Чем чаще бреешь, тем быстрее растёт. Мешок будет всегда полон мандаринов и конфет, будь они неладны! - мужик икнул.
 
Василий стоял, как вкопанный, раскрыв рот. Незнакомец продолжал:

- Посох береги! И удачи! Поздравляю! Ты теперь Дед Мороз!

С этими словами мужик исчез за дверью, с шумом её захлопнув. Василий остался в гараже с открытым ртом и посохом в руке. Не успел он опомниться, как дверь снова приоткрылась, и оттуда высунулась голова:

- Да, чуть не забыл. Дедом Морозом будешь до тех пор, пока кто-нибудь другой не согласится принять посох в счет оплаты.

Дверь снова захлопнулась. Тут слесарь очнулся и выскочил из гаража вслед за бывшим дедом. Тот нёсся по улице, сверкая подошвами в первых лучах солнца. Василий побежал за ним, но остановился. Посмотрел на посох, постучал им по замёрзшей дороге. Ничего не произошло. "Видно, месяц и впрямь закончился", - подумал Василий. - "Ну да, сегодня ведь 8 января. Пора бы". Он вернулся в гараж, аккуратно сложил обмундирование деда и упрятал лошадей в шкаф, туда же поставил посох, накинул на сани старые шторы и поплёлся домой. Из кухонного окна на него недовольно смотрела жена, ожидая перемещения плиты.