Бездна 14

14. Призвание

Школьное же учение призвано действовать
непосредственно на личные дары юноши,
развивает их, изощряет его личные духовные орудия,
вооружает его личным мышлением и знанием;
оно приготовляет его к жизненной деятельности,
дает ей направление и определяет почти всегда
его последующее отношение к жизни и обществу.
Аксаков. «Спасение – только в деятельности самосознания»

Троица в спасательной шлюпке услышала песню не с первого куплета. Слова были простыми, темп ритмичным, на парусных кораблях под такой ритм удобно было наваливаться разом на фалы, чтобы ставить паруса:

Нет корабля без капитана,
Без корабля - не капитан.
Нет моряка без океана,
Без моряка - не океан!
Хей! Хой! Хой-на-на!
Без моряка – не океан!

Никаких парусов на приближавшейся яхте не было и в помине. Новейшее круизное судно – тот же лайнер, только в миниатюре. Дорого и богато. Моторная яхта была всего раза в три больше, но шлюпка казалась рядом с этим образцом показной роскоши маленькой оранжевой рыбкой.
- Почему мы не увидели корабль издали? – спросил Вадик, но потом вспомнил, какие оптические трюки с расстояниями и перспективой способна выкидывать его собственная бездна, и снял вопрос.
- Эй на шлюпке, - прокричали с борта моторной яхты, кричали сверху вниз, яхта уже нависала над шлюпкой белым айсбергом. – Помощь нужна?
Помощь была нужна, очень нужна. Незнакомец бросил трос, довольно долго и неумело маневрируя, Вадик и Фридрих подвели шлюпку яхтенной корме, где удалось по одному перебраться на купальную палубу. Шкипер заботливо откинул эту палубу от транца, ее тут же накрыли волны, она стала мокрой и скользкой. А далее шкипер, начав с фройляйн, выдернул по одному каждого за руку, как выдергивают морковь из грядки. Вадик и Фридрих умудрились втащить на яхту рундук с алкоголем, привязав его за ручки канатами. Шлюпку взяли на длинный трос и отпустили подальше, чтобы не била о борт.
- Будет нашим «тузиком», - объявил шкипер. – К берегу на ней пойдем.
Наконец все оказались на кокпите – небольшой палубе, «отороченной» по периметру рундуками с мягкой обивкой. Уставшие и нетрезвые, спасенные путники облегченно бухнулись в объятья сидений.
- Шампанского? – предложил шкипер, улыбаясь широко и по-доброму.
Не дожидаясь ответа, он откинул обитую крышку одного из рундуков. Под крышкой размещался небольшой бар с бутылками и бокалами. Пробка вылетела с веселым хлопком, пена осела в бокалах, через минуту уже поднимали тост за чудесное спасение.
- Кот же наш спаситель? – кокетливо спросила фройляйн, щурясь сквозь золото шампанского с жемчужинками пузырьков.
- Штольц, - представился шкипер. - Меня зовут Штольц.
- Это имя? Или фамилия? – спросил Вадик.
- Так меня зовут, - ответил шкипер. – Надворный советник Штольц.
- Надворный советник? – переспросил Вадик.
- Служебное звание, - ответил Штольц, а затем подмигнул. – И бизнес.
Шкиперу было лет тридцать, может, чуть больше. Лицо его было смуглым – то ли от природы, то ли от морского солнца и ветров. Выразительные зеленые глаза смотрели колко и внимательно. И если Фридрих гордился густой шторкой своих усов, то Штольц наверняка гордился пышными бакенбардами, сбегавшими по скулам почти до самого подбородка. Шкипер был человеком высоким, крепким, но без лишнего грамма – только кости да мускулы. Движения его были быстрыми, уверенными, но без ненужной суеты. А вот костюм совсем не соответствовал обстановке: черный неудобный сюртук, белая манишка, цветной шейный платок, обтягивающие темные брюки под широким поясом. Словно он собрался не править яхтой, а блистать манерами на светском мероприятии.
- Куда путь держим? – весело спросил шкипер.
- Перед крушением лайнера мы видели острова на горизонте, - сказал Фридрих. – Но потом они растворились в тумане.
- Вон те острова? – шкипер Штольц небрежно указал бокалом по курсу яхты. И действительно, острова снова темнели на горизонте: слева – скрытые непроницаемой пеленой, справа – покрытые зеленой растительностью. – Вам нужны Старые острова или Новые? – и, отвечая на немой вопрос, пояснил. – Старые – вон те, под шапкой тумана. Там большой город, много чопорных людей и постоянно идет дождь. Меня направили туда по службе, заодно я хочу решить несколько собственных деловых вопросов. А справа – Новые острова. Там нет людей, только джунгли и девственно нетронутая природа, дикая, первозданная. Так куда плывем?
- Вам же необходимо на Старые острова по делам, - ответил Вадик. – Мы не против, нам все равно. Лишь бы земля под ногами.
- О, что Вы! – неожиданно запротестовал Штольц. – На Старых островах я уже бывал, и не раз, а вот на берега Новых моя нога еще не ступала. И если вам троим все равно, то я предложил бы – нет! я даже настаиваю! – вначале побродить по девственным джунглям. Ну, разве не чудо побывать в Обезьяньем городе или посетить волчье вече?
- Волчье вече? – обеспокоилась Элли.
- Стая волков собирается под большим камнем, - беззаботно, как о встрече старых друзей, пояснил Штольц, - а вожак сверху заслушивает прения сторон. Так волки решают текущие вопросы.
- Я боюсь волков! – предупредила Элли.
- Да и я не особо… - поддержал Вадик.
- Плывем на Старые, - подытожил Фридрих.
- Без паники! – приказал Штольц. – Когда еще выпадет у вас возможность побывать в настоящих джунглях?
- Не уверен, что в этой… бездне хоть что-нибудь настоящее, - засомневался Вадик. – Все вокруг больше похоже на… иллюзию.
- Но Вы сами-то настоящий? - спросил Штольц с подозрением.
- Вроде, да, - ответил Вадик с сомнением, невольно ощупав себя свободной от бокала рукой.
- Замечательно! – восхитился Штольц. – Правим на Новые острова! Джунгли зовут!
Он завел мотор, яхта, набирая скорость, устремилась к выбранной цели, за яхтой, как собачка на поводке, врезалась в волны буксируемая шлюпка, «тузик» на языке морских волков. 
- Там, где нет ориентиров, легко затеряться, - говорил Штольц, стоя у штурвала, похожего на руль спорткара. - В океане, где до ближайшего берега тысячи километров, в бескрайних воздушных просторах, где внизу облака, а сверху солнце. Не за что зацепиться глазу, не от чего оттолкнуться мысли. И тут на помощь приходят секстант, компас, астролябия, а с недавнего времени – умные приборы, которые определят твое место в пространстве.
- В этом пространстве никакой компас не поможет, - усмехнулся Вадик.
- В любом пространстве можно найти ориентир, - возразил Штольц. - Мы живем в окружении ориентиров. Вот это мой дом, здесь моя комната, мой винный погреб, а это чужой – сюда не ходи, тут злая собака. Вот дорога на работу – мимо супермаркета и зубной поликлиники. А вот дорога на базар – между кладбищем и тюрьмой. Вот в телефонной трубке голос друга, жены, голоса детей. А вот чужой голос – кому-то что-то от тебя понадобилось, ничего хорошего не сулят чужие голоса. По ориентирам выстраиваем мы не только курс яхты, но и свою жизнь.
- Если бы не Вы, то мы бы не нашли никаких ориентиров, так и блуждали бы в океане, - поблагодарила Элли.
- А вдруг вас нашел бы не я, а кто-нибудь иной, совсем не с добрыми намерениями? - Штольц шутливо сдвинул брови и сделал страшное лицо.
- Не думаю, что в моей бездне найдется кто-нибудь со злыми намерениями, - не поверил Вадик.
- Вы и представить себе не можете, кем только ни населена Ваша бездна! – сказал Штольц без тени шутки. – Здесь обитают такие чудовища, что Вам не то что встречаться – даже думать о них не стоит. Но как понять, кто плывет или летит тебе навстречу? – Штольц снова говорил легко и весело. - Может, это друзья, коллеги, «свои», а может, это пираты, что хотят захватить твой корабль, или хищная ракета, что готова сбить твой самолет?
- И как? - спросила Элли, становясь по левую руку от шкипера.
- Поможет электроника! – радостно заявил Штольц. – Не так давно, по историческим меркам, появились специальные устройства, «ответчики», которые принимают чужой сигнал и посылают в ответ: «Я свой!». Такие устройства называют транспондеры. Теперь корабль в море или самолет в небе может идентифицировать приближающийся объект по принципу «свой или чужой». Ученые помогли решить вопрос с техникой, но как быть с людьми?  Как понять, кто приближается к тебе – родная душа или коварный враг?
- Электроника тут не поможет, - вздохнула Элли.
- Такой транспондер тоже есть, - успокоил Штольц, - никто его не придумывал, возник он в процессе становления человечества как вида, в процессе налаживания межчеловеческих отношений. И еще тогда, несколько тысячелетий назад, как и сегодня, чужие голоса не сулили ничего хорошего.
- Не томите уже, - устало попросил Фридрих. – Мы все заинтригованы, ждем разъяснений.
- Вы, мой друг, насколько я понимаю, славянин? – Штольц обратился к Вадику.
- Безусловно.
- Самоназвание Вашего народа, или, как сказали бы филологи, эндоэтноним, - имеет занятную этимологию. Есть несколько довольно разночинных версий. Неоязычники, например, утверждают, что в исторической основе лежит слово «слава» или «Славь» - мир славянских богов. Европейские исследователи считают, что ваше самоназвание произошло от позднелатинского «sclavus», то есть «раб».
Тут Вадик, слушавший внимательно, не сдержался и фыркнул. Штольц понимающе улыбнулся и продолжил:
- Самоназвание «славяне» возникло в процессе трансформации слова «слово», прошу прощения за тавтологию. «Славяне», «словяне», «словени», «словаки», «словенцы» - то есть те, кто имеют «слова», понимают друг друга, могут говорить друг с другом. «Свои» голоса.
- Весьма занятно, - оценил Фридрих.
- В противовес «своим» голосам существовали и чужие, - продолжал Штольц, - те, что звучали непонятно, те, что не могли говорить, немые, «немцы».
Теперь фыркнул Фридрих, но Штольц, сжав кулак в знак солидарности, заверил с улыбкой:
- У меня мама немка. Но, согласитесь, немцы чаще враждовали со славянами, чем дружили. К сожалению. Тысячи лет назад, как и сегодня, ничего хорошего не сулили «чужие» голоса. Заслышал чужой голос – беги, прячься или сражайся, потому что пришел враг, которому от тебя что-то понадобилось, который что-то у тебя хочет отобрать: твою женщину, твой скот, твой сундук со скарбом, твою землю.
- Получается, транспондер для людей – это язык? – спросила Элли.
- Именно, - кивнул Штольц. - Вот так и работал этот нехитрый древний транспондер, который весь мир делил на своих и чужих, на говорящих и немых, на славян и немцев. И такое деление существовало у всех народов. Эллины, например, всех чужих отличали от своих, когда чужие начинали лепетать что-то непонятное, какую-то тарабарщину, «бар-бар-бар», «барбары» - варвары – так называли чужих древние греки, а мы так называем всех, кто далек от культуры. А современные китайцы всех чужестранцев именуют «лаовей», то есть «чужие», «не понимающие по-китайски».
- Не бить же морду каждому иностранцу, - буркнул Вадик.
- Ни в коем случае! – предостерег Штольц. – Бить не нужно. А вот насторожиться будет не лишним. Есть у вас такая сказка, про говорящий флюгер. Там еще царь, царица Шамаханская…
- «Золотой петушок»! – догадался Вадик.
- Да-да, он самый, - подтвердил Штольц. - Так вот, язык для народа – это и есть тот самый «золотой петушок», который, «чуть опасность где видна», указывает клювом в нужную сторону и пробуждает к действию – не всегда вовремя, но всегда верно.
- Сказка – ложь, - сказал Фридрих. – Есть такая присказка.
- В отличие от исторической логики, - возразил Штольц. – Что бы ни происходило в мире, рано или поздно туман рассеивается, и опять звучат родные голоса, которые с легкостью можно отличать от чужих.
Некоторое время плыли молча, под аккомпанемент мотора и рассекаемой воды. По просьбе Элли достали вторую бутылку шампанского и снова бахнули пробкой.
- Так Вы, мой друг, говорите, что все вокруг нас – это Ваша бездна? – наконец с интересом спросил Штольц.
- Вроде бы, - пожал плечами Вадик.
- Его-его, - хором подтвердили Фридрих и Элли.
- И как Вы здесь оказались? 
Вадик рассказал про подвальчик, Вакха и «раз-два-три». Штольц хмыкал, кивал, посмеивался, вздымал брови – в общем, показал себя образцовым слушателем. В конце рассказа уточнил:
- Неверно спросил. Меня больше интересует не способ, а цель. Лучше было бы спросить, зачем Вы здесь оказались.
- А разве в бездну падают с какой-то целью? – удивился Вадик.
- Конечно! – заверил Штольц. – Без цели в бездну падать бесполезно – только зря потратите время, нервы, здоровье, настроение себе испортите, а потом так и будете блуждать в темноте, без ориентиров. Да и бездна не призовет, не поставив задачу, которую нужно решить. В общем, нужна причина низвержения.
- Не знаю, - пожал плечами Вадик. - Наверное, в погоне за призванием…
- Не догонишь! – быстро заверил Штольц. - Призвание не догонишь. И не найдешь. Даже не пытайтесь! Особенно, если поставишь перед собой цель: найти свое призвание. Оно само находит тебя – случайно, неожиданно, окольным путем.
- Так всю жизнь прождать можно, - вздохнул Вадик.
- Что Вы, друг мой! – возразил Штольц. – Вы нужны призванию не меньше, чем оно необходимо Вам. Вот Вы, например, занимались в детстве спортом?
- Занимался, - Вадик даже плечи гордо расправил, хорошая тема. - Когда я еще был «начальником»…
- Ты был начальником? – восхитилась Элли.
- Учился в начальной школе, заканчивал ее. – Пришлось разочаровать девушку. – Тогда я остро задался вопросом, каким же спортом заниматься.
- Можно вообще не заниматься спортом, - напомнил Фридрих.
- То, что заниматься спортом надо, знал любой советский ребенок, - Вадик посмотрел на своего проводника с укором. - Да я и занимался – шахматами.
- Обязательно сыграем, - предупредил Фридрих.
- И со мной, - подключился Штольц.
- И со мной, - Элли тоже заняла очередь, чем немало удивила мужчин.
- И в фотокружок ходил, - Вадика не радовала перспектива играть три шахматные партии или устраивать сеанс одновременной игры, Вадик давно уже не открывал свою старую, еще из детства, шахматную доску, растерял навыки, позабывал комбинации, так что вся его игра теперь свелась бы к элементарной позиционной суете, - и юннатом был при зоопарке с почетным правом бесплатного входа, и судомоделировал, и японский после уроков с настоящими японцами учил. Но смена тренера в шахматном клубе нанесла мне непоправимую психологическую травму. Клуб я покинул, оставив шахматы для домашних вечеров с отцом. И озадачился: что же я буду вписывать в графу «спортивная секция» в школьном дневнике.
- Можно просто оставить графу пустой, - снова Фридрих дал непутевый совет.
- Оставить графу пустой – небывалый позор, - ужаснулся Вадик. – Это презрение одноклассников и тема для постоянных подзуживаний со стороны классного руководителя. И анафема от физрука. Система воспитания тогда работала четко.
- Кошмар! – всплеснула руками Элли.
- И как Вы нашли нужный вид спорта? – направил беседу Штольц.
- На помощь, как всегда, пришел отец, - ответил Вадик. - Он подарил мне на десять лет красочное, с цветными фотографиями издание «Энциклопедического словаря юного спортсмена». Книга была новенькая, хрустела страницами, пахла типографской краской. Почти полтысячи страниц предлагали на выбор все мыслимые и немыслимые виды спорта – определяйся, юный падаван, и обретай силу магистра Йодо.
- Кто эти люди? – не понял Штольц, другие тоже смотрели с вопросом.
- Не важно, - отмахнулся Вадик. - Помню, я выбрал дельтаплан, конное поло и городки. Конного поло в наших краях не знали, дельтапланеризмом занимались какие-то фанаты далеко за городом, считай, на другой планете, да и брали там с определенного возраста, для нужного балластного веса, а вот городки были в старом парке, рядом с зоопарком. Я даже смущенно понаблюдал пару раз, как здоровые дядьки мечут биты по деревянным чуркам. И хотя я понимал основную идею этой древней нашей игры – выбить битой «чурок» (чужих) из города, я все равно не проникся и совсем отчаялся. Дело было летом.
- Отсутствие альтернатив при кажущемся богатстве выбора, - подытожил Фридрих.
-  Но уже в сентябре, прямо в день Знаний, в школу пришли десятки тренеров из разных секций, я выбрал велоспорт и вздохнул счастливо. А еще через месяц-другой потянулся за другом в секцию пулевой стрельбы. И заполнил соответствующую строку в дневнике «под завязку». Так и «застрял» на этих двух видах спорта на четыре года и таки обрел «силу магистра» по обоим. Вернее, «кандидата в магистры», в мастера. Эта сила пребывает со мной и поныне.
- Чем активнее ты ищешь, тем меньше вероятность, что найдешь, - сказал Штольц, который слушал внимательно и кивал одобрительно. - Можно всю жизнь потратить на поиски, забить «карманы» всякой шелухой, но упустить при этом нечто истинно важное. Хотя судьба будет подсовывать тебе это важное, класть под ноги, вручать прямо в руки, но ты все равно профиндишь шанс обрести призвание. По одной простой причине.
- И по какой же? – спросил Вадик.
- Невозможно найти призвание, забивая в поисковик судьбы запрос «чем бы мне заняться, чтобы больше заработать?», - ответил Штольц.
- Вы знаете, что такое «поисковик»? – удивился Вадик.
- Говорю же – я надворный советник, нам положено. Так вот, из-за такого «кармического шума» призвание попросту не сможет до Вас достучаться, мой друг. Нужный вопрос звучит иначе: «Какое общественно полезное занятие доставляет мне удовольствие? Чем мне нравится заниматься с пользой для других?», и ответ на него обретаешь случайно, по воле обстоятельств. А вот обстоятельства твоя судьба складывает, как стены коридора, что ведет к цели.
- Сейчас судьба опрокинула меня в бездну, - вздохнул Вадик.
- Это часть пути, - подтвердил Штольц.
- Хотелось бы получать не только удовольствие, - сказал Вадик. – Должен быть и материальный интерес.
- Утверждать, что тебе нравится заниматься всем тем, что приносит деньги, - поморщился Штольц, - это все равно что на вопрос «Что ты предпочитаешь из еды?» отвечать «Все, от чего я обязательно потолстею».
- Не хочу толстеть! – заявила Элли. – И стареть не хочу.
- Не нужно путать причины со следствиями, - продолжил Штольц. - Утром - деньги, вечером – стулья. Реализованное призвание обернется доходом, а не наоборот: доходное занятие превратиться в призвание. Этак любой депутат, который меньше чем за пять тысяч золотых даже руку на голосовании не поднимет, может заявить с благородно задранным носом: «Политика – это мое призвание!». 
Все посмеялись и выпили.
- Призвание не догонишь. И не найдешь. Судьба сама – иногда пинками и чаше всего за ухо - приведет тебя куда надо. Потому что ты призванию нужен не меньше, чем призвание нужно тебе, - Штольц закончил монолог и вспомнил про Элли. – Вы действительно не хотите стареть? – спросил он участливо.