Путешествие в столицу

                Путешествие в столицу.


   Мне было лет восемь или девять, когда отец в очередной раз поехал в командировку в Москву, и к великой моей радости решил взять меня с собой, чтобы показать мне столицу.
   
   Мы жили в небольшом провинциальном городе за Уралом. Отец работал главным экономистом строительного треста, специализирующегося на возведении опор электропередачи – массивных металлических конструкций, которые видел каждый, кто ездит по дорогам межгородского сообщения или в сельской местности. Они, как огромные мачты кораблей с натянутыми канатами – высоковольтными проводами возвышаются над полями, рощами, передавая электричество на большие расстояния.

   Отец часто ездил с отчётами в Главк – главное управление по строительству электрических сетей. Главк находился в Москве и ему подчинялись все строительные тресты в стране подобные тому, в котором работал мой отец.

   Описываемые события происходили в начале восьмидесятых годов. В тот момент самым дальним моим путешествием была поездка на машине в лес за грибами или ягодами. И поэтому известие о поездке в Москву, да ещё на поезде, на котором я раньше никогда не ездил, затмило всё. У меня были летние каникулы, мы постоянно с мальчишками во дворе были чем-то заняты – играли в брызгалки, догонялки, прятки, футбол, лапту, ходили на речку купаться, на рыбалку. И теперь всё это стало мне не интересно. Я считал дни, когда мы с отцом отправимся в путешествие, предвкушая от этой поездки массу впечатлений.

   У нас в семье складывалась традиция: в такую же поездку в Москву во время очередной командировки отец взял с собой моего старшего брата, когда он был примерно моего возраста. Я был маленьким тогда, но хорошо запомнил, как брат красочно рассказывал о Москве, о Красной площади, Мавзолее, о том, что они с папой ели мороженое эскимо. А тогда мороженое эскимо на палочке было большой редкостью, я его никогда не видел и не пробовал. В нашем городе продавали только мороженое в вафельных стаканчиках.

   Я был самым счастливым ребёнком на свете в тот момент! Примерно за неделю до поездки я стал готовиться: собрал вещи, которые возьму с собой, взял книжку почитать в поезде, ручки и тетрадку в клетку, чтобы с папой поиграть в «морской бой». И стал считать дни. Как часто бывает в таких ситуациях, время тянулось медленно. И вот, наконец, настал день отъезда. Мы поехали на вокзал, мама нас провожала. Старший брат был в пионерском лагере. Приехав на вокзал, мы прошли через здание вокзала, и вышли на перрон, где уже стоял наш поезд.

   Это был восторг! Я никогда раньше не ездил в поездах и даже не заходил в вагон. Мне не терпелось попасть внутрь вагона и посмотреть что там. Поднявшись вслед за папой по высоким ступенькам, я увидел узкий длинный проход вагона, белые занавески на окнах, цветную пёструю ковровую дорожку на полу, белые пластиковые двери купе. Всё увиденное вызывало у меня изумление, неподдельный интерес. И запахи здесь были особенные: доносившийся с перрона характерный запах от шпал, пропитанных особым веществом креозотом, смешивался с лёгким запахом угольного дыма, исходящего от большого бака-титана с горячей водой при входе в вагон. Сейчас в современных вагонах запахи немного другие – титаны теперь электрические, да и с перрона не доносится тот характерный запах шпал, обработанных креозотом – бетонные шпалы пришли на смену деревянным.

   Прохожу вслед за отцом по узкому коридору мимо кабинок купе, многие из которых уже обжиты пассажирами. Вот отец остановился возле закрытой двери купе.

– Ну, что, Вова! Вот и наше купе, – с этими словами папа резко дёрнул вправо ручку двери, и она к моему изумлению покатилась вправо вдоль стенки.

   Я как заворожённый смотрел на дверь. Отец уже зашёл в купе, поставил портфель и сумку на нижнюю полку. А я всё стоял у входа, разглядывая дверь.

– Пап, можно я закрою дверь? Очень хочется посмотреть, как она покатится и закроется, - спросил я, увлечённый такой диковинной конструкцией.
– Да, конечно! – весело сказал отец. – Только смотри, пальцы береги, чтобы не прижать дверью.

Я вдоволь позабавился с дверью, пока папа не прервал меня.
– Ну, ладно, Вова. Хватит. Заходи в купе, – строго сказал отец после пятого закрывания-открывания двери. Я зашёл в купе. О, в купе тоже оказалось много интересного: полки в два ряда, какие-то крючочки, полки-сетки для вещей на стене, маленькие светильники с торчащими сбоку штырьками-выключателями, стол в проходе у окна. Ох, как мне всё это понравилось!

   Мама вместе с нами зашла в вагон, как провожающий. Я так увлёкся познанием всех этих необычных приспособлений в вагоне, что совсем забыл о маме. А она всё это время с улыбкой наблюдала за мной, пока я упражнялся с дверью, а потом вслед за мной зашла в купе.

– Ну, что, Вова, нравится тебе в поезде? – весело спросила она меня.
– Да, мама! Очень нравится! Здесь всё так интересно! – восторженно ответил я.
– Слушайся папу. Никуда от папы не отходи. Москва очень большой город, можно потеряться, – давала наставления мама.
– Да, хорошо! – ответил я, взбираясь на верхнюю полку.

   В коридоре послышался голос проводника: «Провожающие, просьба покинуть вагон. Скоро отправляемся».
– Ну, мои дорогие, до свиданья! Счастливого вам пути! Удачно съездить и посмотреть Москву. Хороших вам соседей по купе, – сказала мама, вставая с нижней полки.

   Мы простились с мамой, обнялись. Она поцеловала меня и папу и пошла к выходу из вагона. Мы с папой вышли в коридор. Мама стояла на перроне напротив нас. Вскоре поезд тронулся, мама махала нам рукой. Я долго смотрел, как удаляется фигура мамы, здание вокзала, пока они не скрылись из вида.

   В то время, как я стоял в коридоре и смотрел в окно, папа сходил к проводнику и купил два комплекта постельного белья.
– Ну, что, Вова, давай застилать себе постель. Ты будешь на нижней полке, а я – на верхней, – сказал папа, положив на полку две стопки белого постельного белья.
– Нет, я хочу на верхней, – немного обиженно сказал я, умоляющее глядя на отца.
– Думаю, безопаснее будет всё-таки тебе спать на нижней полке, – ответил папа, но заметив, что я расстроился, прибавил:
– Но ты можешь залазить на мою верхнюю полку в течение дня. Сам знаю, как здо;рово смотреть сверху в окно, – улыбнувшись, сказал он и добавил, – А сейчас давай заправим посели.

   Ещё один характерный запах, присущий поездам – запах постиранного, недавно поглаженного и ещё немного влажного белья.

   Я очень старался, но смог надеть только наволочку на подушку и постелить кое-как простынь на свою нижнюю полку. Долго «воевал» я с пододеяльником, вставляя в него одеяло, но безуспешно. Справившись со своей постелью, папа помог мне, похвалив и сказав, что у меня почти всё получилось.

   И вот я залез на верхнюю папину полку. Сам процесс доставил мне немало удовольствия. Но, когда я залез на полку, лег на живот, подмяв подушку и припал окну… Передо мной открылся невероятный, завораживающей красоты пейзаж. Помню как сейчас – живописные зелёные поля, среди которых вьётся небольшая речка, отражая голубое небо.

   Этот пейзаж сменился медленно проплывающими вдали кудрявыми берёзовыми рощами. Потом за окном замелькали деревья, растущие возле железнодорожного полотна, затем потянулись поля с пасущимися коровами, показались домики небольшого села и переезд со шлагбаумом. На переезде стояли машины с какими-то другими, не привычными мне номерами, видимо из другого города. Так я пролежал на верхней полке несколько часов, обозревая эти красоты из окна, пока отец не позвал меня обедать.

   Кушать в поезде оказалось не менее интересным занятием, чем смотреть из окна на живописные виды. Мама положила нам в дорогу запеченную в фольге по её фирменному рецепту курицу, несколько варёных яиц, огурцы, помидоры, копчёную колбасу. Я представить себе не мог, что та же самая еда, что и дома, может быть такой вкусной, когда ты сидишь в купе и уплетаешь всё это под плавное покачивание вагона и стук колёс! Но впереди меня ждал ещё один сюрприз.

– Я сейчас вернусь, ты пока ешь, – как-то загадочно сказал отец и вышел из купе. Через пять минул в дверях появился папа, держа в одной руке за ручки два стакана ароматного дымящегося чая в серебристых подстаканниках, а во второй руке – несколько кусочков сахара-рафинада.
– Вот, купил нам чай. В поезде чай особенный, – с этими словами папа поставил подстаканники на стол.

   Это был пир на весь мир! Мне кажется, я и сейчас помню этот запах и вкус чая в серебристых подстаканниках.

   Мы ехали до Москвы два дня. За окном поля и луга сменялись лесами, мы проезжали много городов больших и маленьких. На остановках выходили пройтись по перрону, подышать воздухом. Бывало, проезжали по мостам через реки. Тогда звук за окном с приглушённо-монотонного сменялся на характерный гулкий при въезде на мост. И вот, на втором дне нашего пути, услышав такой звук, я прильнул к окну и был поражён увиденным. Перед моим взором предстала необъятная водная гладь. Такой огромной реки я никогда не видел. Солнце играло, отражаясь от водной глади, впереди были видны длинные баржи с грузами, белые суда и моторные лодки оживлённо рассекали воды реки, недалеко от берега в резиновых надувных лодках сидели рыбаки и на берегу угадывались фигурки людей с удочками.

– Это Волга, – сказал отец. Самая большая река в Европе, ну и самая большая в нашей стране после Лены.
– Как красиво! – не отрываясь от окна, ответил я. – Вот бы здесь порыбачить!
– Ну, какие твои годы! – папа похлопал меня по плечу и улыбнулся. – А рыбы тут, действительно, очень много. Прямо рыбная кладовая!

   Мы почти всю дорогу в Москву ехали одни с папой в купе. Уже ближе к концу нашего путешествия у нас в купе появились соседи: супружеская пара средних лет. Меня это не сильно смутило, но, разве, только сначала. Это были хорошие люди, я был общительным, не стеснялся и мы как-то незаметно быстро доехали до Москвы.

   Первое, что я увидел, когда мы вышли из вагона – огромное здание вокзала в Москве – настоящий дворец по сравнению с нашим вокзалом! В здании вокзала было многолюдно. Потоки людей с чемоданами, сумками шумно перемещались по вокзалу. Папа крепко держал меня за руку, чтобы не потеряться в потоке людей, направлявшихся к выходу из вокзала в город.

   Выйдя из вокзала, мы оказались на оживлённой улице с интенсивным движением. Я никогда не видел такого количества машин! Они мчались по широкой дороге с несколькими полосами в разные стороны. Я невольно остановился, засмотревшись на это чудо. Отец понял это и тоже остановился.

– Ну, что, – улыбаясь, сказал он, – вот это и есть Москва, наша столица!
– Сколько же здесь машин, сколько людей! – восторженно проговорил я, рассматривая большие красивые здания.
– Да, очень большой город, восемь миллионов человек здесь проживает.
– Это почти двадцать таких городов, как наш, – быстро посчитал я.
– Да, точно, – весело подтвердил папа.
– А куда мы сейчас идём, пап? – спросил я.
– Хочу показать тебе одно из достопримечательностей Москвы: прокатимся на метро до гостиницы.
– А я знаю, – обрадовался я. – Это тоже поезд, под землёй, – блеснул я своими знаниями.
– Верно! Вот, нам сюда, – сказал папа, и мы вошли в метро через особые маятниковые двери.

   Я даже оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть, как они открываются-качаются в обе стороны. Это было очень необычно. Дальше на нашем пути появились турникеты – автоматы для прохода в метро. Опустив жетончик, папа пропустил сначала меня, а потом сам прошёл через соседний турникет. Я снова почувствовал особый характерный запах, как на перроне вокзала.

  Я знал, что поезда в метро ездят под зёмлёй. И, чтобы туда добраться, сделан эскалатор. Я видел его только по телевизору. И поэтому мне не терпелось самому испытать это чудо- изобретение. Когда мы с папой подошли к эскалатору, я как-то невольно остановился перед движущимися вниз ступенями.

– Смелее, не бойся, – приободрил меня папа, и мы вместе шагнули на ступень эскалатора, который тут же повез нас вниз.

  Станция метро находилась глубоко под землёй. Мы, как мне показалось, довольно долго ехали на эскалаторе. Мимо мелькали светильники на длинных ножках подобно факелам в средневековом замке. Поначалу я даже не мог разглядеть, что внизу. Но вот постепенно внизу стали проявляться очертания чего-то. Я смог рассмотреть будку дежурного, к которой мы приближались. И вскоре наше путешествие на эскалаторе закончилось. Мы приехали к станции метро и, когда подходили к перрону, как раз увидели прибывающий нужный нам поезд, который принёс с собой поток прохладного креозотного воздуха. Мы поспешили с папой, и зашли в вагон. Диктор объявил, что двери закрываются, и поезд тронулся. Я осмотрелся, когда мы сели на свободные места. Да, это был совсем не такой поезд, на котором мы приехали в Москву: поезд ехал более мягко и плавно, а в вагоне сиденья располагались вдоль стен друг напротив друга с большим проходом между ними в центре вагона.

   Проехав несколько остановок, мы вышли из вагона, поднялись по эскалатору к выходу из метро, и направились к гостинице. Это была ведомственная гостиница, где останавливались командированные из других городов, приезжавшие в Главк. Мы довольно быстро заселились в двухместный номер. Раскладывая вещи, папа сказал:
      
– Сегодня у нас планы такие: сейчас едем в Главк, у меня назначена встреча через полтора часа, мне нужно будет там согласовать вопросы по работе. Ты меня там в коридоре подождёшь. Потом мы пообедаем. А после обеда у нас будет свободное время, куда-нибудь сходим.
– Классно! И мы сходим на Красную площадь? – спросил я, испытующе глядя на отца, ещё не до конца веря, что моя мечта вот-вот осуществится.
– Обязательно! – улыбаясь, сказал папа, потрепав меня по макушке.
Радостный я обнял его, переполненный чувствами, предвкушая увидеть много-много всего интересного.

   Главк располагался где-то в центре Москвы. Мы подошли к массивной входной двери с большой деревянной ручкой, какие часто бывают у разных государственных учреждений. Рядом на стене висела большая табличка. Как я понял, это и был Главк. Открыв дверь, папа пропустил меня вперёд и вошёл сам. Поздоровавшись с вахтёром, папа, взяв меня за руку, уверенно направился к лестнице напротив входа. Мы поднялись на второй этаж. Здесь и располагался Главк. Открыв дверь, мы оказались в длинном коридоре, слева и справа в коридор выходили двери с разными табличками. Мы прошли по коридору и остановились у красивой двери с табличкой «Приёмная». Рядом с приёмной вдоль стены стоял ряд стульев для посетителей. Но сейчас в коридоре никого не было.
«Ты пока здесь посиди, подожди меня», – сказал папа, указывая на стулья, а сам открыл дверь и зашёл в приёмную.

   Ну, минут пятнадцать я сидел и ждал. Потом мне стало скучно. Я стал вспоминать всякие смешные истории, чтобы как-то себя развлечь. Но истории быстро закончились, а папа так и не выходил из приёмной. Я встал, подошёл к двери приёмной и тихонько её приоткрыл. Но в приёмной никого не было: напротив двери одиноко стоял стол, заполнений стопками бумаг, за которым, должно быть, работала секретарь.

   Я зашёл в приёмную и прислушался. За дверью справа слышались голоса. Я осторожно приоткрыл дверь. В просторном кабинете напротив двери за столом сидел крупный мужчина лет шестидесяти с проседью в волосах. Наверно, это был директор или управляющий Главка. В левой руке он держал дымящуюся сигарету, а в правой – лист бумаги, который он внимательно изучал. Рядом стоял папа и что-то объяснял ему. Папа в этот момент бросил взгляд в сторону двери, заметил меня и, не прекращая свои объяснения, сделал рукой жест, чтобы я закрыл дверь. Директор-управляющий в это время был погружён в документы и не заметил меня. Я закрыл дверь и вышел из приёмной. В коридоре никого не было, и я начал прогуливаться по коридору, разглядывая таблички на дверях. Это были кабинеты разных отделов Главка. Вдруг дверь кабинета с табличкой «Финансово-экономический отдел» открылась, и в коридор вышел мужчина средних лет с документами в руках, направляясь, видимо, в другой отдел. Он так спешил, что чуть не наткнулся на меня.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.
– Добрый день, – удивлённо ответил он, остановившись и разглядывая меня. Он явно не ожидал увидеть меня здесь
–  Ну, и какими судьбами ты здесь? – весело спросил он.

   Я рассказал ему, что я с папой, приехали в командировку. Папа сейчас в приёмной, а я его уже давно жду.

– Всё понятно, – невозмутимо сказал мужчина. – Меня зовут Сергей Михайлович, – представился он. – А тебя?
– Меня – Вова, – ответил я, немного смущаясь.
– Чаю с печеньем хочешь? – спросил он, открывая дверь кабинета, из которого недавно вышел. – Пойдём, заходи, – позвал он меня, приглашая зайти.

   Я вошёл в кабинет и поздоровался. Это был большой кабинет, вдоль стен стояли стеллажи с папками. Столы, за которыми работали несколько мужчин и женщин были заставлены бумагами, папками. На одном из столов я заметил большую электрическую счётную машинку, которые были редкостью тогда.

– Это Вова, наш гость из Зауралья, – представил меня Сергей Михайлович. – Приехал вместе с папой в командировку. Папа сейчас у Вячеслава Петровича. Давайте организуем для Вовы чай с печеньем. А то уж, похоже, давно ждёт папу.

   Помню, как эти приветливые и заботливые люди усадили меня за пустующий стол, на котором стояла печатная машинка. Потом налили мне чай, положили на тарелку разные сладости: печенье, конфеты. Я с удовольствием всё это съел, отвечая на вопросы и рассказывая о себе, о школе. Узнав, что мы будем в Москве три дня, начали давать советы что нужно посетить и посмотреть в Москве. Дали мне лист бумаги и я начал записывать:

1. Красная площадь.
2. Мавзолей В.И.Ленина.
3. ВДНХ.
4. Цирк.
5. Зоопарк.

   Вдруг внезапно открылась дверь, и на пороге кабинета я увидел взволнованного папу.

– Здравствуйте, – поздоровался папа с сотрудниками Главка. – А, вот ты где! – сказал он, обращаясь ко мне. – Я тебя потерял. Уже в трёх кабинетах был, тебя никто не видел.

   Не успел я открыть рот, чтобы объяснить папе, как я здесь оказался, как Сергей
Михайлович пришёл мне на помощь.

– Вы не волнуйтесь. Это я встретил Вову в коридоре и пригласил его к нам. Мы побеседовали, попили чай. Так что не беспокойтесь, Вова побудет у нас, пока Вы будете решать свои вопросы. И Вова нам совсем не мешает работать, – улыбнулся Сергей Михайлович, предвидев вопрос отца.

– Ну, хорошо! Спасибо Вам! – ответил папа. – Я уже почти всё согласовал по работе.
– Вова, – сказал папа мне, – я скоро вернусь.
И с этими словами папа вышел из кабинета.

   А Сергей Михайлович подошёл ко мне. Посмотрел на лист бумаги, на котором я написал достопримечательности Москвы и говорит: «Молодец! А что, если это напечатать на машинке? Хочешь попробовать?»

   Я никогда раньше не печатал на машинке, видел только со стороны, как это делают взрослые: быстро стучат по клавишам-буквам, набирая текст на бумаге. Поэтому я с радостью согласился, предвкушая, как я сейчас тоже начну резво стучать по клавишам.
В машинке уже был вставлен лист бумаги, и я с воодушевлением приступил к работе. Но, к моему огорчению, это оказалось не так-то просто. Моё «мастерство» не могло сравниться с той виртуозной работой секретаря-машинистки, которую я как-то наблюдал у папы на работе. Я очень медленно печатал текст, долго ища нужную букву на клавиатуре машинки. Это оказалось очень не просто. Но мне понравилось. Постепенно на листе появился текст из первых 3-х пунктов достопримечательностей Москвы из моего рукописного списка. В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошёл папа.

– Ну что, Вова, как ты здесь, не скучал? – спросил он меня.
– Нет, мне здесь очень понравилось, – ответил я, немного огорчаясь, что нам сейчас надо будет уходить.
– Я думаю, Вове не пришлось скучать у нас, – сказал Сергей Михайлович и подошёл к нам. – Ваш сын неплохо печатает на машинке, – улыбнулся он, показывая на напечатанный мной текст.
– О, здо;рово! – воскликнул папа, глядя на моё «мастерство». – Спасибо Вам большое, что Вова побыл у вас, – сказал папа, обращаясь к Сергею Михайловичу. – Извините, что доставили вам хлопот.
– Да хлопот почти и не было, – добродушно ответил Сергей Михайлович. – Вова сам очень хорошо занимался, не отвлекал нас.
– Ну, мы тогда пойдём, – сказал папа. – До свидания!
– До свидания, – попрощался я.
– До свидания, всего хорошего. Вова, надеюсь, что Москва тебе понравится! – сказал Сергей Михайлович, прощаясь, и пожал мне руку.
Все остальные сотрудники отдела тоже попрощались с нами, пожелали мне отлично провести время в Москве.

   После Главка мы с папой пообедали в столовой. А после столовой был сладкий десерт: мы купили в киоске мороженого знаменитое эскимо на палочке и мороженое-трубочку «Лакомка», покрытое глазурью. Удобно устроившись на лавочке в сквере, мы наслаждались в тени деревьев. Кроме того, что я впервые пробовал такое вкусное мороженое, было вдвойне приятно ощутить прохладу в такой жаркий летний день.

– Знаешь, Вова, – говорил папа, откусывая эскимо, – я каждый раз, когда бываю в Москве, обязательно встречаю здесь какую-нибудь знаменитость. Надеюсь, что и в этот раз нам повезёт встретить какого-нибудь известного человека.
Я одобрительно кивнул, освобождая от обёртки «Лакомку».
– Сегодня мы уже никуда не успеем, много времени провели в Главке. Давай сейчас доедим мороженое и поедем в самый центр Москвы, – предложил папа.
– На Красную площадь? – спросил я, не скрывая радости.
– Точно! Погуляем по Красной площади. Там есть что посмотреть.
– Давай поедем прямо сейчас! – я стремительно вскочил со скамейки.
Папа улыбнулся.
– Не волнуйся. Мы всё успеем.

   Мы доели мороженое и поехали на метро к Красной площади. Проехав пару остановок, мы вышли из метро, и вскоре оказались на Манежной площади (в то время она называлась площадь 50-летия Октября).

   Впереди я увидел красивое красное здание с множеством башенок, похожее на старинный за;мок.

– Папа, а что это за здание? – спросил я, указывая на него.
– Это Государственный исторический музей, – ответил папа.
– А где же Красная площадь? – с нетерпением спросил я.
– Немного терпения, мы уже почти пришли, – улыбнулся папа.

   Мы подошли к улице, которая проходила от Манежной площади правее Государственного исторического музея. Моему взору открылся вид на Красную площадь: я увидел вдали Спасскую башню с курантами, а левее был Собор Василия Блаженного. Мы шли по брусчатке мимо исторического музея, миновали Никольскую башню и пошли вдоль Кремлёвской стены.

   Я был в восторге от увиденного, ещё не до конца осознавая, что я нахожусь в самом центре нашей столицы и страны – на Красной площади.

   Когда мы миновали Исторический музей, и Красная площадь открылась нам полностью, я был поражён и очарован видом этого исторического места. Первое, что мне пришло на ум – фильм «Иван Васильевич меняет профессию», царские палаты и хоромы, постройки того времени, ведь многое из того, что я вижу на Красной площади, было построено во времена Ивана III и Ивана Грозного в XV-XVI веках. Какая страна!

   Эти Кремлёвские стены были свидетелями смутного времени и изгнания из Москвы поляков в 1612 году ополчением под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского; эти стены видели Наполеона в 1812 году и страшный пожар в Москве; по этой мостовой Красной площади части Красной Армии, проходя на параде 7 ноября 1941 года, уходили на фронт для защиты Москвы от врага, который был совсем рядом от столицы; именно здесь, на Красной площади 24 июня 1945 года был Парад Победы в честь Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Мурашки пробежали у меня по телу – Героическая история словно оживала у меня на глазах.

   Мы подошли к Мавзолею В.И.Ленина.
– Папа, мы сходим в Мавзолей? – спросил я, останавливаясь у входа в Мавзолей. – Давай завтра сходим.
– Завтра не получится. – ответил папа. – Насколько я знаю, посещение Мавзолея с 10 до 13 часов, и надо приходить заранее, чтобы занять очередь и точно успеть пройти в отведённое время. Обычно бывает много желающих посетить Мавзолей. Это сейчас здесь никого нет, а утром бывает большая очередь. Мне завтра утром нужно ненадолго в Главк съездить, забрать подписанные документы. Так что, в Мавзолей мы послезавтра утром сходим, а завтра после Главка предлагаю съездить на ВДНХ. Тебе там понравится, – сказал папа.
– Здо;рово! – радостно ответил я.
Перед поездкой в Москву я читал про ВДНХ, знал, что там много всего интересного.
– Пап, а это Собор Василия Блаженного? – спросил я, указывая на очень красивый необычной архитектуры Храм с разноцветными куполами-луковками и изящным декором.
– Да, это известный во всем мире Собор Василия Блаженного, – ответил папа.

   Глядя на этот чудесный Храм на фоне синего неба, я словно оказался в сказке, на передаче тёти Вали Леонтьевой «В гостях у сказки», где были похожие дворцы, терема, хоромы. Храм был великолепен! Когда я узнал, что Храм был построен в XVI веке при Иване Грозном, я был поражён мастерству строителей того времени, творение которых завораживает и притягивает своей красотой уже нескольких веков. И люди продолжают восхищаться этим чудом и в наши дни.

   Перед Собором Василия Блаженного ещё издали я рассмотрел памятник. Я его искал глазами, зная, что он должен быть здесь. Это был памятник Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому. И вот, по мере приближения, я всё четче видел этот знаменитый памятник –
две фигуры легендарных героев: князь Дмитрий Пожарский сидит, опираясь на щит, а Кузьма Минин стоит рядом, одна его рука держит меч, другая указывает на Кремль. Правая рука князя Пожарского лежит на мече, который он принимает из руки Минина, готовый встать.

   Я с благоговением причитал надпись на пьедестале, когда мы подошли к памятнику: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818».
– Пап, этот памятник установили летом 1818 года? – спросил я, прочитав надпись.
– Нет, лета означает не лето, а год. Так раньше писали. Этот памятник установили в 1818 году, – объяснил мне папа.
– Понятно. Папа, а это что за красивое длинное здание напротив Мавзолея? – спросил я.
– Это знаменитый ГУМ – Государственный универсальный магазин. Самый главный универмаг в нашей стране! – ответил папа.
– Какой большой, – изумлённый медленно проговорил я, сравнивая мысленно ГУМ с нашим небольшим городским универмагом.
– Мы сходим сюда обязательно перед отъездом, – улыбнулся папа, заметив мой изумлённый взгляд.   

   Я немного устал от множества впечатлений, папа это подметил. И мы купили ещё по паре мороженого и с удовольствием съели, присев на свободную скамейку. Вообще, за время, проведённое в Москве, я съел столько мороженого, сколько не ел, наверно, за несколько месяцев. Папа, как знаток Москвы, покупал мне разные виды мороженого, знал какие из них самые вкусные и хотел, чтобы я их непременно попробовал. Это был настоящий фестиваль московского мороженного, устроенный для меня папой!
Вечером мы поужинали в столовой и вернулись к себе в номер гостиницы.

   На следующее утро, как и говорил папа, мы приехали в Главк. Пробыли там совсем недолго, папа забрал документы, и мы поехали на метро на ВДНХ.

   Ещё издали справой стороны от центрального входа на ВДНХ я увидел знаменитую скульптуру «Рабочий и колхозница», возвышающуюся на высоком постаменте. По мере нашего приближения скульптура всё увеличивалась. И, когда мы с папой подошли к ней, меня поразил истинный размер этой скульптуры. Это был самый большой монумент, который мне приходилось видеть на тот момент. Столько раз я видел эту скульптуру, поворачивающуюся при заставке какого-нибудь фильма, снятого на «Мосфильме», а вот теперь я стою рядом с этой знаменитой скульптурой – символом нашей страны!

   Я знал, что ВДНХ – это сокращённое название, первые буквы от «Выставка достижений народного хозяйства СССР». На ВДНХ мы зашли с центрального входа. Территория выставки поражала своими размерами. На огромной территории разместилось множество павильонов с достижениями Союзных республик СССР, отраслей народного хозяйства, был павильон «Космос» с достижениями в космической отрасли.

   Меня восхитили великолепные фонтаны на центральной аллее. Настоящие шедевры и произведения искусства, рядом с которыми можно долго стоять, наслаждаясь такой красотой и гармонией. Первым на нашем пути оказался фонтан «Дружба народов» –
главный фонтан ВДНХ и самый красивый на мой взгляд, расположенный рядом с центральным павильоном. Вид этого огромного фонтана был потрясающим – вокруг центральной чаши, увенчанной золотым снопом пшеницы, технической конопли и подсолнухов, сплетённых в большой сноп, стояли позолоченные статуи шестнадцати девушек, символизирующих советские республики, входившие в состав СССР на момент создания фонтана.

   Я, как заворожённый, не мог оторвать взгляд от этого чуда – смотрел, как серебристые струи воды взметались ввысь на фоне синего неба и блеска золотых статуй.
– Ну, что, нравится тебе? – прервал мой восторг папа.
– Очень! Такой красоты, наверно, больше нигде нет!
– Да, именно такой точно нигде нет, – улыбаясь, ответил папа. – Это уникальный фонтан. Но дальше будет ещё одни не менее красивый и интересный фонтан. Пойдём дальше.

   И правда, чуть дальше по центральной аллее я увидел ещё один фонтан. Это был фонтан «Каменный цветок», навеянный сказами Павла Бажова «Малахитовая шкатулка». В центре фонтана был огромный каменный цветок, прямо как у Павла Бажова в «Хозяйке медной горы». Около цветка как будто рассыпали разноцветные драгоценные камни-самоцветы. А вокруг бассейн фонтана украшали шестнадцать гранитных столов, символизирующих шестнадцать союзных республик, входивших в состав СССР, с различными явствами из этих союзных республик. Этот чудесный фонтан поразил меня своей красотой не меньше, чем первый фонтан «Дружба народов»!

   А вот третий по величине фонтан ВДНХ «Золотой колос» был расположен далеко от центральной аллеи. До него мы не дошли. Зато мы побывали в павильоне «Космос», рядом с которым установлен в натуральную величину макет знаменитой ракеты-носителя «Восток», на которой Юрий Алексеевич Гагарин 12 апреля 1961 года совершил свой полёт в космос!

   ВДНХ произвёл на меня сильное впечатление. Такой красоты, как я увидел там –
прекрасные фонтаны, парки, аллеи, цветники и клумбы – я раньше никогда не видел. Именно здесь я впервые увидел не в учебниках, а воочию, как велика, прекрасна и могуча наша страна!

   Мы с папой провели на ВДНХ весть день. Много чего посмотрели, устали. Перед тем, как вернуться в гостиницу, папа, увидев киоск с мороженым, купил нам по эскимо, которое я успел оценить и полюбить. Устроившись в тени на скамейке, поедая эскимо и испытывая поистине блаженство после проведённого на жаре дня, я спросил папу:

– Пап, вот мы уже второй день в Москве, а пока никого из известных людей не встретили. А ты говорил, что каждый раз, когда бываешь в Москве, обязательно встречаешь какого-нибудь известного человека.
– Ну, мы с тобой, можно сказать, ещё только приехали в Москву, – откусывая эскимо, проговорил папа. – Думаю, – он сделал паузу и подмигнул мне, – мы обязательно кого-нибудь встретим!

   И, действительно! Когда мы вышли из ВДНХ и направлялись к метро, переходя на перекрёстке через пешеходный переход, вдруг папа остановился прямо на проезжей части и помахал кому-то в стоявших на светофоре светлых «Жигулях» ВАЗ-2107 примерно в двух метрах от нас. Я удивился, а папа говорит:

– Ну, вот, я же говорил, что мы обязательно кого-нибудь встретим в Москве. Это Игорь Кириллов – диктор с Центрального телевидения, часто ведёт программу «Время».

   Я посмотрел в сторону машины – там за рулём сидел не в телевизоре, а совсем рядом настоящий Игорь Кириллов! Он улыбался, понимая, что мы с папой говорим о нём. Я ему помахал рукой. Он ещё больше улыбнулся и помахал в ответ. Это всё заняло несколько секунд, и мы с папой поспешили дальше по «зебре», чтобы успеть перейти улицу на зелёный цвет. Прошло уже столько лет, а я вижу эту картину,  как будто это происходило вчера!

   Мы вернулись в гостиницу, поужинали в столовой. На завтра у нас были запланированы не менее интересные мероприятия: утром посещение Мавзолея В.И.Ленина, а после обеда – представление в цирке. Я сейчас уже точно не помню: то ли папа как-то заранее купил билеты в цирк, то ли сделал это накануне.
 
   На следующий день  мы проснулись очень рано. Точно не помню, часов в шесть, наверно. Съели в номере бутерброды, запивая чаем, и отправились к станции метро, чтобы ехать к Мавзолею В.И.Ленина. Мы вышли из метро и направились уже известным мне маршрутом через Манежную площадь.

   При подходе к Красной площади со стороны Исторического музея, я увидел большую вереницу людей, которая растянулась через всю Красную площадь от Исторического музея до Мавзолея. Это и была та самая очередь, о которой говорил мне папа.

   Мы заняли очередь и стали ждать, когда начнётся посещение Мавзолея. Ждать пришлось долго, наверно, часа полтора-два. Погода была отличная – над нами было безоблачное синее небо, а утренняя прохлада ещё не успела уступить место жаркому дню. Я настроился, что придётся немного потерпеть, поэтому не помню, чтобы испытывал дискомфорт. А потом наша очередь двинулась – началось посещение Мавзолея. Это меня воодушевило. Я смотрел на Мавзолей, и эта наша цель постепенно приближалась по мере движения очереди. Но двигалась очередь медленно, размеренно. Именно в таком темпе, как мне рассказывал папа, в Мавзолее проходит поток посетителей. Так, наверно, прошло ещё около часа, пока Мавзолей не стал к нам совсем близко. Ещё несколько минул и мы с папой входим в Мавзолей, погружаемся в полумрак. Сразу возникает ощущение траура. Очередь движется медленно. Внутри Мавзолея тишина, только слышно, как шуршат по полу ноги посетителей. Идём в полумраке, пока не попадаем в зал, где в прозрачном саркофаге с подсветкой лежит тело В.И.Ленина. В полной тишине медленно проходим мимо. Владимир Ильич точно такой, как я много раз видел в книгах, учебниках, на плакатах. Он как живой, как будто спит.

   Ленина я считал великим человеком, создателем нашей великой страны – СССР. Поэтому увидеть его в Мавзолее для меня было важным событием. Может быть, поэтому я стойко перенёс ранний подъём, несколько часов утомительного ожидания в очереди. Хотя, не исключено, что я поддерживал себя, стоя в очереди, предстоящим после обеда посещением цирка. Я ни разу до этого не был в цирке. Можете себе представить, какой восторг я испытывал от предвкушения посещения представления в лучшем цирке страны – московском цирке!

   После Мавзолея мы пошли в столовую, чтобы отдохнуть и пообедать. Видимо, в этой столовой подавали блюда грузинской кухни. Мы заказали суп Харчо и цыплёнка табака. Было очень вкусно, необычно и остро.

   Подкрепившись грузинской кухней и отдохнув, мы после столовой пошли погулять. Надо сказать, что погода во время нашего пребывания в Москве радовала – было тепло и солнечно. Мы с папой уже традиционно купили по мороженке. До представления в цирке ещё оставалось время.

– Ну, что, – сказал папа, обращаясь ко мне, когда мороженое было съедено. – Отдохнул? Едем в цирк?
Получив от меня утвердительный ответ, мы пошли на метро.

   Это был Большой Московский цирк на проспекте Вернадского. Здание цирка мы увидели ещё издали, благодаря большому остеклённому куполу-шатру. Цирк поразил меня своими размерами. Он был великолепен не только снаружи. Внутри тоже было очень красиво: отделка мрамором, стеклом, деревом. Зал был настолько большим, что я сначала растерялся. Но папа взял меня за руку и уверенно повёл меня на наши места. Ничего подобного по красоте, размеру зала я не видел раньше. Я с любопытством разглядывал ряды кресел, размещённые по кругу от манежа и поднимающиеся вверх. Над входом я увидел оркестр – музыканты тоже готовились к представлению.

   В цирке было много людей. До представления оставалось несколько минут. Зрители постепенно занимали свои места, в проходах было оживлённо. Мы с папой уже сидели на своих местах и ждали начала представления, когда папа тронул меня за руку и, показывая на людей в проходе, сказал:

– Вова, ну вот и ещё один известный человек. Посмотри. Это Холтофф – актёр из фильма «Семнадцать мгновений весны», которому Штирлиц разбил бутылку о голову.

   Я посмотрел в сторону прохода, куда указывал папа и увидел стоящего ко мне спиной высокого худощавого мужчину в лёгких летних светлых брюках, такой же светлой рубашке навыпуск. Образ завершали сандалии на босу ногу. И тут этот человек повернулся. Это, действительно, был Холтофф. Легендарный фильм «Семнадцать мгновений весны» был очень популярным в то время, я его смотрел несколько раз и хорошо помнил сюжет и героев. И сразу узнал в этом человеке одного из немецких офицеров легендарного фильма. Именно этот офицер пытался провоцировать Штирлица, работая по заданию Мюллера. И получил бутылкой по голове от Штирлица. Но выглядел этот актёр совсем безобидным в отличие от своего героя – оберштурмбанфюрера СС Вильгельма Холтоффа. «Холтофф» в гражданской одежде постоял в проходе в поисках своего ряда и, найдя его, пошёл на своё место.

   Вскоре погас свет, луч прожектора пронзил темноту, высвечивая вышедшего на середину манежа ведущего. И представление началось! Каждый номер вызывал у меня восторг. Акробаты под аплодисменты зрителей показывали сложные прыжки и сальто. Жонглёры ловко и непринуждённо обращались с булавами и шариками. Воздушные гимнасты под куполом цирка показывали головокружительные трюки, прыгая с одной воздушной качели на другую. Дрессированные собачки забавно выполняли трюки: ходили на задних лапках, прыгали друг через друга, запрыгивали на спину маленькой пони, которая бежала по манежу. Были грозные полосатые тигры, которыми ловко управлял дрессировщик. Они, как послушные котята, прыгали с тумбы на тумбу, через большой обруч. Я смеялся до слёз, глядя на забавных клоунов и их проделки: как они вытащили из первых рядов зрителя и он вместе с ними делал всякие смешные сценки – приседал, плясал, кидал мячики.

   Представление прошло на одном дыхании. Даже в антракте мне не особенно хотелось в буфет, я с нетерпением ждал продолжения. Когда представление закончилось, и мы вышли из цирка, на вопрос папы: «Что тебе больше всего понравилось?» я ответил: «Всё!». И это была правда! Цирк оставил в моей памяти очень яркие воспоминания и эмоции.

   После цирка мы, как и обещал папа, поехали в ГУМ. Это был завершающий день нашего путешествия в Москву. Папа сказал, что мы посмотрим ГУМ и заодно купим продуктов в дорогу на завтра.

   Я думал, что всё, что могло меня поразить в Москве, я уже видел. Но я ошибался! ГУМ произвёл на меня незабываемое впечатление, я был восхищён красотой и изысканностью архитектуры. ГУМ красив снаружи, но внутри – это шедевр. Всё было необычно здесь: стеклянные потолки-своды, галереи, мостики. Это был настоящий торговый город. Я во все глаза смотрел на это чудо, вертел головой по сторонам, пытаясь всё хорошенько рассмотреть. Здесь я впервые увидел иностранцев. Они были одеты ярко, модно и выделялись на фоне наших соотечественников.

   В ГУМе на полках я увидел продукты, которые в нашем городе были большим дефицитом: орехи кешью, пастила, зефир, щербет, какие-то, как сказал папа, восточные сладости. А какой чудесный аромат витал в этом отделе! Когда мы зашли в гастроном, у меня разбежались глаза от такого количества колбас и сыров! А вот в отделе «Овощи-фрукты» я был поражён ассортиментом фруктов: я раньше никогда не видел столько разных фруктов в одном месте. Многие фрукты я знал, и даже изредка мне доводилось их попробовать. В нашей глубинке фруктовый ассортимент был представлен, пожалуй, только яблоками. К Новому году появлялись мандарины, летом, бывало, завозили зелёные бананы, за которыми выстраивались большие очереди, ближе к осени появлялся виноград.
Апельсины были редкостью, их папа привозил, когда бывал в Москве. А вот ананас раньше я видел только на картинке. Я с интересом стал его рассматривать. Сверху у ананаса рос пучок зелени, похожий на наш алоэ, стоящий дома на подоконнике. Это показалось мне очень забавным.

– Пап, а почему у ананаса растёт алоэ сверху? – спросил я, указывая на колючие узкие листы с зубчиками по краям.
– Нет, это не алоэ, – улыбнувшись, ответил папа. – Хотя, да, действительно, листья по форме похожи на алоэ.

   Ещё заранее мы с папой договорились, что из фруктов домой купим, уже традиционно, апельсины. Они хорошо хранятся, и мы их точно довезём домой. Ну, и папа сказал, что в этом путешествии мы уже хорошо потратились, денег хватит только на апельсины. Мы направились к прилавку с фруктами, возле которого была очередь 7-8 человек. Когда подошла наша очередь, папа попросил взвесить килограмм апельсинов. Продавец взглянула на папу и спросила:

– А Вы москвич?
– Конечно! – уверенно ответил папа.
Я посмотрел на папу. Он был спокоен и невозмутим. Я никогда раньше не слышал, чтобы папа говорил неправду.

   Продавец взвесила нам пять апельсинов, папа рассчитался. Когда  мы вышли из магазина, я спросил папу:

– Пап, а почему ты сказал, что ты москвич? И зачем продавец об этом спрашивала?
– Понимаешь, Москва – столица нашей страны, сюда приезжает много иногородних людей, таких, как мы с тобой, туристы, иностранцы. И, если все они будут покупать продукты и товары, то самим москвичам может не хватить. Поэтому, некоторые дефицитные продукты и товары продают только москвичам.
– Но ты, получается, сказал неправду, – неуверенно сказал я.
– Не совсем. Знаешь, я считаю Москву своим родным городом, она мне очень дорога;. Когда мне было 13-14 лет, я провёл здесь целый год – сначала в больнице, а потом проходил лечение и восстановление после операции. Жил у родственников моей мамы. У меня было врождённое заболевание, в нашем городе не могли его определить, а мне становилось всё хуже и хуже. Моя мама договорилась через свою сестру, чтобы меня обследовали в детской больнице в Москве. И так я оказался в столице. Я благодарен врачам, которые установили причину моего недуга и успешно провели операцию. Благодаря им, я быстро пошёл на поправку и стал здоровым человеком. Здесь в Москве фактически произошло моё второе рождение. А пока я проходил восстановление после операции, я жил у тёти и учился в школе в Москве. Мы с ребятами часто бывали в центре Москвы, я здесь всё очень хорошо знаю – родные с детства места! Так что, не так уж и не прав я, говоря, что я – москвич, – задорно сказал папа, потрепав меня по макушке.
– Вот это да! – проговорил я в изумлении. – Получается, мы тоже немного москвичи?
– Ну, совсем немного, – засмеялся папа, и мы пошли в метро, чтобы вернуться в гостиницу.

   На следующее утро мы уже ехали на поезде домой. Я увозил из Москвы массу впечатлений. Опять замелькали за окном поля, рощи, большие города и маленькие деревушки. Это и есть наша необъятная, великая и прекрасная страна! За время этой поездки папа не говорил мне никаких патриотических слов, не проводил бесед. Он просто дал мне возможность увидеть всё своими глазами. Думаю, что именно после этого путешествия я ощутил гордость за нашу страну и наших великих предков, осознал, что живу в самой великой и прекрасной стране с многовековой героической историей!
   

   Прошло много лет. Каждый год мы всей семьёй стараемся в отпуске ездить по нашей стране. Теперь уже я, как и много лет назад мой отец, хочу показать свои детям, как красива и прекрасна в своём разнообразии наша страна. Я тоже не говорю им никаких патриотических слов, просто наблюдаю. И я вижу, что это, действительно, работает лучше слов!