Бортжурнал

Интересное времечко было.
Просишь - не допросишся бумагу писчую, например.
Не дает завхоз, жмотится.
- На кой она вам? Вы же "фотокоры"!
- О, ловлю на слове, Кузьмич! Гони фотобумагу тогда! Мы же фотокоры, сам смекнул. На чём снимки будем печатать? Опять на своей?
- Я в прошлом месяце выдавал уже, по утверждённой, между прочим, "ЦК" норме. Неужто кончилась? Знаю я вас, шабашите небось на бумаге-то казённой! Ладно, - затянувшись "беломориной", продолжил Кузьмич, изображая из себя важную персону.
- Пишу заявку, да, Кузьмич?
- Пиши, пиши, пока я добрый.
- Опять ловлю на слове!  На чём, Кузьмич? Ты же писчей не даёшь. А мы, между прочим, ещё - фото -  корреспонденты!  Осознаёшь, - вторая часть слова - корреспонденты! Заметки кто пишет под снимки и репортажи?
- Ой, божечки, прям заметки пишут! Писателями заделались! Не напасёшься!
Да вы хоть по назначению её используйте, ребятки, хорошо? А то вон, уборщица целые корзины несёт от вас. На макулатуру, поди скоро все книжки Пушкина скупит!
- Золотой ты человек, Кузьмич! А как по-твоему, легко заметки писать? А если не пишется, например. Вот бумагу и мараешь и комкаешь и швыряешь в урну.
- А вы больше "тренируйтесь"!
- В урну кидать? Ну ты и словечко подобрал - "тренируйтесь"! Нет, брат, Кузьмич, профессия наша творческая, а мусор от "руды словесной" - показатель мук наших великих!
На следующий день Кузьмич все-таки принёс нам и фотобумагу и пару пачек типографской писчей. И ещё огромный, толстенный журнал с чистыми страницами.
- А этот "талмуд" зачем? - поинтересовался я.
- Для "тренировки" он вам самое оно!  В него и пишите чего-нибудь, руку набивайте.
Вот и у корректоров даже такой есть.
Честно говоря, я пару раз "дежурил по номеру", прикрывая товарища, в корректорской. Точно, такой был у них журнал. Даже предписывалось, по распорядку, заносить туда всякие замечания по номеру, идущему в печать.
Но "дежурные" журналисты - народ весьма творческий, а некоторые из них даже не всегда трезвые бывали.
И писали от скуки в журнал, прозванный "Бортовым", всякую чепуху, ахинею, анекдоты, песни, стихи, прозу, сказки, байки, басни, тосты, лозунги, крики души...
Чего только не видели эти "славные" страницы!
От: "Спит Марфуша и не чует,
Что на ней матрос ночует!"
До: "Увы, но хамство креативно!
Отравлен мир, везде чума!"
Некоторые, особенно впечатлительные барышни, даже не раз жаловались Главному редактору и секретарю парткома!
Но руководство, "инфицированное" сумасшедшей творческой энергией журнала, вообще, зачитало его до дыр. Поэтому самых активных авторов, "вызывая на ковёр", только журили слегка.
И теперь у нас, в "отделе фотоиллюстраций" появился такой же замечательный повод "набить руку"!
Время неумолимо. Теперь уже нет тех газет и впомине.
Куда подевались наши "Бортовые журналы"?
Но как известно: "что написано пером"...
Одна из первых публикаций вызвала бурю негодования у голодных коллег.

Дача. Полдень

Как водится, приезжаешь на дачу, - красотища кругом! Хор цикад - "летняя симфония". Изобилие, как в раю. Сорвёшь, бывало, огурчик крохотный, перчик, помидорчик, яблочко! Чувствуете? Какой запах! А вкус!
И понеслось: соседка тётя Нюра молочка принесла, творожку, сметанки, "Нюра молодая" - яички,"только что из-под курочки", самогоночки на травках, сальца кусочек, лисички-сестрички утренние. Но надо же! С чего-только начинать?
И лезешь в холодильничек...
Испорченный, испорченный вкус...


Тайна

Есть у нас один тайный сластёна.
Почему "тайный"? - спросите вы.
Представьте человека взрослого, главу семейства, руководящего работника в нашем замечательном коллективе. Напыщенного слегка, иногда с менторским тоном, обращённым к своим подчинённым. Хотя, впрочем и весьма порядочного и даже обаятельного.
Когда начинается наш обеденный перерыв, вы куда, устремляетесь, по обыкновению?
Правильно, в буфет!
Так он в буфет с нами не ходит.
Буфет-то у нас какой, - сами знаете!
Заботливая его супруга всегда укладывает ему домашний тормозок.
Ничего в этом плохого нет, хотя и запирает он свой кабинет на это время.
Спустя полчаса, довольный, как профессор Плейшнер, забыв обо всём, он выходит на свежий воздух и дышит, дышит, дышит! Мечтательно закрывает глаза.
Затем стремительно вливается в городской поток с целью затерятся в нём.
Никто его не преследует, боже упаси, никто за ним не следит. Но подолгу оценивает ситуацию, при которой он просто должен, как можно дольше оставаться незамеченным.
Как бы невзначай, заворачивает за угол кинотеатра, оглядывается...
Ах, вот оно, - место явки, - киоск ресторана со сладостями и пирожными.
Никого вокруг. Можно расслабиться.
- Вам как обычно? - заговорщицки спрашивает нашего человека молоденькая продавщица в накрахмаленном колпаке.
- Если можно, сегодня одно с шоколадной глазурью, - глотая слюну произносит он.
Не успев получить сдачу, одно из пяти "заварных"  моментально, с одного укуса, исчезает во рту.
- Уф...
Пот струится по широкому, лоснящемуся лбу сластёны.
Продавщица ещё долго провожает взглядом загадочного покупателя.
- Интересно, кто он, - каждый раз думает она, когда тот оглядывается всякий раз, откусывая пирожное.
- Забавный. Сластёна!
А так и не подумаешь...


Продолжение следует