de omnibus dubitandum 1. 117

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

Глава 1.117. НАДЕЖДА ОКАЗАЛАСЬ ТЩЕТНОЙ…

КОНЕЦ СВЕТА

    Политический кризис последнего десятилетия царствования Ивана III окутан покровом тайны; он развертывался на фоне религиозного кризиса, сопровождавшегося появлением первого полного перевода Библии на церковнославянский язык и первыми казнями еретиков в Московии.

    Вкратце дело обстояло следующим образом. В 1497 году великий князь, лишившийся наследника — сына от первой жены Ивана, назначил наследником престола и короновал в качестве соправителя своего внука Дмитрия Ивановича, сына невестки, княгини Елены Молдавской «Волошанки» [Обзор состояния вопроса на 1961 г. см. в приложении А в кн.: Fennell J.L.I. Ivan the Great of Moscow. Glasgow, Macmillan, 1961].

    Спустя два года были арестованы знатнейшие бояре великокняжеского двора — дядя Ивана III по материнской линии, бывший литовский князь (Гедиминович) Юрий Патрикеев и его сын Василий. Другие схваченные по этому делу были казнены, но Патрикеевым была сохранена жизнь, хотя их заставили постричься в монахи, причем Василий принял имя Вассиан.

    Аресты, по-видимому, были связаны с трениями между сторонниками молодого Дмитрия, внука Ивана III, и Василия, старшего сына Софьи Палеолог, из-за претензий на престол.

    Мать Дмитрия, княгиня Елена Волошанка, помимо всего прочего, была тесно связана с группой, так называемых жидовствующих, еретиков плохо поддающегося определению толка. Русские ученые вели бесконечные споры по поводу объяснения этих событий, но так и не пришли к удовлетворительному заключению [В связи с дальнейшей причастностью Елены Молдавской к жидовствующим следует
отметить, что сестра Михаила Олельковича Евдокия была ее матерью, женой Стефана
Молдавского (Fennell, Ivan the Great..., приложение E, ветвь Василия I)].

    Ересь жидовствующих, о которой мало что известно, впервые была замечена в Новгороде (на самом деле Ярославле – Л.С.), где, по историческим свидетельствам, некоторые местные жители были обращены в иудаизм неким евреем Захарией, прибывшим в составе свиты литовского князя Михаила Олельковича [Ryan W.F. The Bathhouse at Midnight, Pennsylvania State University Press, 1999, p. 16 и n. 55, где приводятся ссылки на ряд исследований Моше Таубе].

    Никому в точности неизвестно, в чем, собственно, заключалась суть учения жидовствующих, но они, вероятно, исповедовали скрытый антиклерикализм, рационализм и иконоборчество, тенденцию к упрощению культа, наконец, антитринитаризм или даже арианство*.

*) Арианство — ересь, восходящая к раннему христианству и отрицающая равенство Христа с Богом-Отцом. Антитринитаризм — отрицание троичности божества.

    Возможно, до них дошли отголоски идей гуситов. В то же время они, могли испытывать воздействие еврейских мистиков или каббалистов, а также ознакомиться с некоторыми переводами еврейских книг, в большом количестве обращавшихся в Великом княжестве Литовском [Геннадий пользовался услугами Дмитрия Герасимова, который несколько лет прожил в Риме и был важным проводником западной культуры на Руси, Николая Бюлова, врача (и астролога) великого князя, а также служившего у него доминиканского монаха Вениамина, серба или хорвата по происхождению].

    Лиц, причастных к ереси, можно назвать очень мало, однако известно, что среди обращенных были придворные Ивана III, в том числе одна из самых заметных фигур — его невестка Елена Волошанка, а среди сочувствующих подобным взглядам называли Федора Курицына, ведущего дипломата, который предположительно привез на Русь ;Повесть о Владе Цепеше (знаменитом Дракуле – Л.С.);, и даже самого Ивана III. Явное распространение ереси заставило архиепископа Новгородского Геннадия, человека высоких интеллектуальных достоинств, применить против еретиков их собственное оружие и основать центр изучения ;латинской;, то есть католической, культуры и в то же самое время приступить к подготовке самого главного, по его мнению, средства борьбы с еретиками, а именно перевода всего текста Библии на церковно-славянский язык [Цуркан Р. Славянский перевод Библии. — СПб., 2001, с. 188 и след. Перевод делалсяс греческих текстов, Вульгате, немецкого кельнского издания 1478 г. и с некоторых еврейских оригинальных текстов. См. также: Hamilton Alastair. The Apocryphal Apocalypse: The Reception of the Second Book of Esdras (4 Ezra) from the Renaissance to the Enlightenment. Oxford, Clarendon Press, 1999, об объяснении нумерации книг Ездры. 2-я книга Ездры была важным источником толкования пророчеств, в частности, о нашествии турок, и вместе с книгами Даниила и Откровением Иоанна — предзнаменованием конца света. Среди ценителей книги Ездры были Пико делла Мирандола и вообще все те, кто старался примирить иудаизм и христианство (Hamilton, op.cit., р. 9ff.)]. (Его надежда на то, что Иван создаст некое учреждение наподобие испанской инквизиции, оказалась тщетной).

    Некоторые, хотя и не все, книги Старого и Нового Завета и апокрифы были доступны в виде отдельных рукописей или сборников, состоявших из различных, часто неполных книг; среди них отсутствовали ;Хроники; (;Паралипоменон;), первая, вторая и третья книги Ездры, часть Иезекииля и другие книги апокрифов [Croskey. Muscovite Diplomatic Practice..., pp. 238 ff.]. Движение жидовствующих набирало силу на фоне религиозных волнений, вызванных широко распространенным представлением о том, что в 1492 году, по завершении седьмого тысячелетия от сотворения мира согласно православному календарю, наступит конец света; а также
ходившими в народе рассказами о тысячелетнем царстве. Опасения, вызванные непрерывным продвижением османов, уничтоживших последние остатки Восточной Римской империи и захвативших Константинополь, держали в крайнем напряжении всех тех, кого, так или иначе, затрагивали эти драматические события. Многие отождествляли турок с Антихристом, описанным в Апокалипсисе, а теперь пищу для этих страхов могли прибавить цитаты из славянской Библии. Не менее тревожным выглядел тот факт, что конец мира в 1492 году не наступил.

РУСЬ И ЕВРОПА

    Крах Золотой Орды, наступление османов на Черном море и в Европе, Базельский и Ферраро-Флорентийский церковные соборы способствовали во второй половине пятнадцатого века значительному расширению контактов между Русью и другими европейскими государствами, в особенности в Юго-Восточной Европе, где две династии, соперничающие из-за земель в Польше, Чехии и Венгрии, Габсбурги и Ягеллоны, вследствие турецкой опасности оказались под угрозой. Этим объясняется завязывание дипломатических отношенийс императорами Священной Римской империи (Фридрихом III и Максимилианом I), папством, османами и полузависимыми балканскими государствами. Оба императора искали сближения с Московией,
чтобы обеспечить себе союзника в лице великого князя для борьбы против турок. Но Иван не собирался отклоняться от своей главной внешнеполитической линии — притязаний на приднепровские территории, которые он оспаривал у Польско-Литовского государства, причем обе державы старались опереться на поддержку крымских ханов в борьбе друг с другом. В правление Ивана III великому князю удавалось поддерживать союз с крымским ханом Менгли-Гиреем, и тот защищал его южные границы во время периодических войн с Польшей и Литвой [В дополнение к книге Кроски см.: Юзефович Л.А. Как в посольских обычаях ведется - М., 1988].
   
    Дипломатические обычаи и церемонии были выработаны Москвой в процессе сношений с мусульманскими татарскими ханствами, которые постоянно подчеркивали ее подчиненный статус и настаивали на досконально разработанном обмене дарами.

    Руские послы за рубежом частенько позволяли себе также заниматься торговлей привезенными с собой товарами — на Западе такая практика считалась непозволительной для их звания.

    В царствование Ивана III вопрос о превосходстве по отношению к западным странам поднимался нечасто, в то же время по-прежнему практиковалось ведение переговоров со Швецией и Ливонским орденом не в Москве, а через наместника в Новгороде (Немогарде – Л.С.). Иногда имели место и прямые переговоры между членами боярских советов Руси и Литвы, а переговоры с Портой обычно проходили в Каффе, но не в Стамбуле.

    К моменту смерти Ивана III Московия занимала прочное положение на дипломатической арене, на что западные историки обычно не обращают внимания [Путешествiе антiохiйскаго патрiарха Макарiя въ Россiю въ половине XVII века, описанное его сыномъ, архидiакономъ Павломъ Алеппскимъ. Выпускъ Четвертый (Москва, Новгородъ и путь отъ Москвы до Днестра). Переводъ съ арабскаго Г. Муркоса. Университетская тип. Москва, 1898]