***

- Я бы хотела быть, например, лектором. Читать лекции о чем-нибудь красивом, вообще не важно, о чём. Хоть об истории губной помады. Прочла лекцию, все благодарят, подходят с вопросами, приглашают ещё что-нибудь рассказать. Деньги хорошие платят. Или еще можно было бы играть на сцене, актрисой. Аплодисменты, интервью, светские забавы. Мужчины, бьюти-процедуры, спа-салоны. Автографы, сладкая жизнь. А можно и художником быть. Никого нет, сидишь в своей светлой мастерской, пишешь картины. Продаешь китайцам, они тоже хорошо платят, восклицают на своём китайском, просят еще картины написать. Или вот хорошая работа – с собачками гулять. Хозяева богатые, доверяют тебе собачку, погулял – и свободен, пойдешь в кафе, закажешь кофе у баристы, с корицей, и пироженку. И жить хочется. А я вот сижу тут с вами, фигнёй занимаюсь, годы идут, смысла никакого, хоть плачь.

Завершив монолог, Любочка поджала губы. Плакать ей не хотелось.

- Подожди, Люба, - отозвалась Зинаида Петровна, - рано еще к судьбе претензии предъявлять. Ты до возраста дожития дотяни как-нибудь, а потом мечтать будешь.

- Потом уже и мечтать бесполезно, - возразила Люба.

- Видишь ли, Любочка, возраст дожития ведь чем хорош. Это такая чудесная пора, когда уже всё проёбано. Ты стал тем, кем стал. Ну или чем стал. Чем стал – с тем и встал. И ты свободен в мечтах и планах. Их становится не так много. Выгул собачек, мужчины и сцена отпадают. Китайцы тоже вряд ли, они за говно платить не будут. Можно, конечно, картинки рисовать, но в стол. Оно тебе надо? Пойди в музей да посмотри на те, что были не в стол написаны. Остаётся что? Лекции. Это можно. Лекторов у нас вообще больше, чем людей. Все любят лекции читать. Была бы трибуна, а лектор найдется. Правда, боюсь, что по нам с тобой, Любочка, ни одна трибуна не плачет. Лучше не рисковать. Орать мы все умеем, ораторствовать – нет. Так что, Люба, живи себе по-честному, сожалеть о непрожитом – занятие неблагодарное. И не в том месте, и не в то время родился каждый из нас. Нам бы всем на Луну или на Марс, или в другую Галактику.

Зинаида Петровна вздохнула и неожиданно улыбнулась. Она смотрела на сугробы за окном и улыбалась всё шире и шире. Бог знает, о чем она думала.