Глава 13. Старый знакомый

Вечерело. Метель окутала Питер прекрасным белым шлейфом, полным чувственности, предвкушений, прелестных сказочных мелодий. Майор Мухаметдинов стоял перед зеркалом, поправляя галстук с медвежонком Паддингтоном. Брюки в клеточку и рубашка от Барбери из секонд-хэнда идеально прилегали к телу, красные носки сжимали своей тугой резинкой. Твидовый пиджак немного висел, т.к. чекист за последнее время успел похудеть.

Амин поправил усы, расчесал и слегка смазал гелем, заострив кончики. Каждый уважающий себя кавказец имеет дома банку геля для волос. Одни обильно используют для волос на голове, другие поправляют усы или бороду. Гель – атрибут цивилизованности, красоты и опрятности. Жизнь без геля подобна прозябанию в среде лохов и скуфов.

Амин вылил себе под подмышки (он всегда говорил «под подмышки», а не «под мышки») четверть банки дезодоранта «Axe», после чего прыснул себе туалетную воду «Kenzo» за правое ухо, потом за левое, затем за воротник, брызнул на пальцы и обтер пахучей жидкостью лицо и волнистые банекбарды. В карман пиджака майор засунул приобретенные очки в золотой оправе, портсигар с сигаретами «Richmond», зажигалку «Zippo», портмоне, ментоловые леденцы, серебряную расчёску для усов с надписью "From Dagestan with love", упаковку презервативов и таблетки от головной боли.

Усатый стиляга посмотрел на свой пистолет «Макаров», достал из кобуры, повертел, погладил, дёрнул затвор, проверил магазин, потом вложил обратно в кобуру и вернул на место:

- Сегодня я не агент Диего, а любитель поэзии Роберт Гамзатов. Волына мне не нужна.

Но какой же уважающий себя кавказец ходит без оружия на боевое задание? Майор открыл шкафчик секретера и достал оттуда перочинный ножик, купленный во время командировки в Турцию. Острое лезвие вынимается нажатием пальца и резким движением руки. Работа кустарная, зато железо твердое, прочное, надёжное. Амин засунул холодное оружие во внутренний карман пиджака, решив, что берет его на всякий случай.

Надев зимнюю куртку «Гант» и красную шапку-пидорку, Роберт вышел из дома, стуча каблуками кожаных инспекторов по тротуару. В лицо дул лёгкий морозный ветер. Майор заранее зарезервировал себе маленький столик на двоих в «Салоне Высокой Культуры». Дело в том, что на одного нельзя заказать себе место, а для дела нужно непременно занять хорошее место. Пришлось немного потратиться, надеясь на то, что получится завести знакомство с Анной Беккер.

Майор доехал на метро до Гостиного двора. По пути на Фонтанку он немного свернул и зашёл в уютную рюмочную, где согрелся тремя рюмками коньяка, горячим чаем, бутербродом с красной рыбой. Настроение сразу приобрело праздничный флёр. Вокруг все засияло огоньками гирлянд, усилители звука вещали голосом Эдуарда Хиля "Потолок ледяной, дверь скрипучая". До начала «Родионовской среды» и поэтического вечера в 18-00 оставалось полчаса. Роберт вышел из питейного заведения с румяной физиономией и побрел лёгким подпрыгивающим шагом на Фонтанку, где рассчитывал встретить Анну, сестру Эльзы.

Майор прошел по Екатерининскому саду. Когда-то, в период распущенности и демократической вседозволенности, здесь встречались педерасты. Те самые представители ЛГТБ – запрещённой ныне экстремистской организации, использующей в качестве террора принцип сегрегации населения по методам введения органов в не предназначенные для этого природой щели. Выйдя на Невский проспект, Роберт поправил на голове красную французскую пидорку и, как бы утверждая свою правильную сексуальную ориентацию, начал бубнить себе под нос стихи великого аварского поэта Гамзатова:

«Друзья, извините, я к вам не приду,
И вы не звоните ко мне.
Вечер сегодняшний я проведу
С женщиной наедине.
 
Мы будем вдвоем: только я и она,
Часов остановится ход.
Музыкой сделается тишина
И таинство обретет»…

Вокруг проходило много людей, болтающих о том о сем. На окраине города и в спальных районах не бывает такого столпотворения. Дворы часто пустуют, только дети, старушки, да старики. Порой алкоголики восседают на лавках, тесня пенсионеров и устраивая импровизированные попойки. Но чтобы жизнь кипела, как на Невском проспекте, такого нет. Разве что на рынке «Юнона» в выходные дни. Да и то, не так, как прежде в лихие 90-е и прекрасные наивные нулевые.

Внезапно перед майором остановился бородатый мужчина – Джафар Зауров, прежде приближенный радикального исламиста шейха Исама Гумерова, эмигрировавшего в Лондонстан. Он знал Амина как религиозного мусульманина, регулярно посещавшего мечеть и исполнявшего все религиозные предписания, не подозревая, что это агент «Анечки». Теперь он остановился перед майором и внимательно разглядывал его, пытаясь понять, Мухаметдинов ли это или нет.

- Салам алейкум, брат Амин! – приветствовал чекиста исламист. – Ты ли это, брат?

- Вечер добрый, сударь, - ответил измененным искусственно пониженным голосом усатый стиляга. – Чем могу быть полезным?

- Уах! Обознался, брат! На друга моего похож! Клянусь Аллахом, сперва подумал, что ты это он! Богатым будешь!

- Благодарю, сударь! С наступающим Новым годом!

- Не надо поздравлений! Это не наш праздник, - фыркнул Джафар Зауров и, засунув руки поглубже в карманы, поспешил удалиться от этого шайтана в красной пидорке.