Глава 17. Колдун и мелюзина

Праздник кипел в Салоне Высокой Культуры. Владелец заведения, Аркадий Маркович Жилкин, разместился со своими близкими и друзьями в верхней ложе, наблюдая за происходящим и периодически выкрикивая: «Браво!». Перед сценой за столиками с яствами и напитками сидели гости, проводя интеллигентно время, поднимая тосты и слушая стихи.

Роберт пировал вместе с двумя прелестными молодыми девушками, в перерывах между выступлениями поэтов поднимая тосты и разговаривая на светские темы. Аня и Мира оказались студентками Педагогического Института. Обе специализировались на школьном образовании. При этом Аня изучала немецкий язык и литературу, а Мира – индийскую культуру. Майор представился аспирантом РГГУ, заочником, который пишет диссертацию по истории национально-освободительных движений в Азии и Африке. Поскольку Мухаметдинов действительно учился в РГГУ и проходил курсы арабского и суахили, ему не составило труда щегольнуть заученными некогда фразами. Среди них оказалась и его излюбленная из тех, что познают студенты, обучаясь арабскому: «усрат х** этьеб би биляди», что переводится как «семья моего брата лучшая в стране».

Мухаметдинов умел общаться с девушками и знал множество смешных анекдотов, поэтому ему удалось быстро стать своим в обществе юных зумершек. Периодически они выходили на улицу покурить. Майор чередовал анекдоты с общением на те или иные темы. Когда он рассказал старперский анекдот про ёжика, Аня и Мира долго хохотали. То ли над самим рассказом, то ли над тем, как артистично изображал ёжика Роберт.
Тем временем Новый год уже близился. Аня сообщила друзьям:

- Мне надо быть дома не позже 2-х часов ночи, а то СС меня репрессирует.

- СС? – недоуменно посмотрел на нее Роберт.

- Мы так дома называем маму, - пояснила рыжая бестия. – Ее зовут Сюзанна Стефановна. Она очень строгая и католичка к тому же. Даже папа ее боится и при ней изображает из себя ревностного католика, чтобы не пилила.

- Понятно. А вы, наверное, рядом живёте.

- Я живу на Некрасова, - сказала Мира, - а Аня далековато, на Костюшко. Это Юг.

- Что ж, если угодно будет, я смогу проводить Аню на такси, потому что я рядом живу, на Ленинском проспекте, - предложил Роберт. – Довезем праведную католичку до калитки дома, а я уеду восвояси. Кстати, мы так и не обменялись контактами….

Обменявшись контактами, друзья продолжили пировать. Роберт заказал ещё рома, колы и льда для шампанского. А также мороженного для девушек. В это время вовсю зажигал ансамбль Хельги Бузиной. А перед боем курантов Родион Дрощенко в коллаборации с Бузиной исполнили заявленный хит «Колдун и мелюзия». При этом импозантный Дрощенко сменил амплуа, натянув на ноги кожаные лосины и напялив на себя гусарский пиджак. Слова песни майор потом посмотрел в Интернете:

Ночь застигла всех врасплох.
Страдает пёс от буйных блох.
Тишина по сердцу медом –
Бальзам отчаянных пройдох.

Туча черная накрыла город.
Сыплет снег за потный ворот.
Колдун шепчет заклинания,
Резанул ужасный холод.

Вот звезда пронзила тучу.
На мосту пёс оставил кучу.
А подо льдом мелюзина
Закрутила в танце кручу.

Припев:
Колдун и мелюзина – сказ и иллюзия.
Сердца протрузия – колдун и мелюзина.
Вот это пара! Вот это пара!

Он стоит и смотрит в воду.
Мелюзина шаманит моду.
И сей ночью любовь
Смешала заново колоду.

Мелюзина раскрыла крылья.
Манит в кущи изобилия.
Уж не может устоять колдун.
Падает в реку от бессилья.

Под звездой ночи он утонул.
Северный ветер вновь подул.
Был колдун, а теперь колдунья.
Пёс их знает, но и пёс уснул.

Припев:
Колдун и мелюзина – сказ и иллюзия.
Сердца протрузия – колдун и мелюзина.
Вот это пара! Вот это пара!

Хельга резво моталась по сцене, раскрыв глубокое декольте. Родион в кожаных лосинах и гусарском пиджаке вошёл в транс и, взяв микрофон, изображал нечто похожее на мастурбацию, потом засунул его в штаны с головкой кверху и стал неистово скакать по сцене, принялся обнимать Хельгу, а после последних слов сжал ее страстно в объятиях и поцеловал взасос под бурные аплодисменты гостей Салона.

Все рукоплескали, царил неимоверный ажиотаж. Послышался бой курантов, пробивших 12 раз. Затем со всех концов Салона послышались хлопушки, посыпались конфетти. Всем раздали бенгальские огни. На сцену вышли все поэты. Вася Кринж нежно прижимал Беллу Гриневич, а Дмитрий Ромашкин танцевал нечто вроде рок'н'ролла. И все на сцене дружно запели: «С новым годом!».

Роберт разлил девушкам шампанского. Потом Мира проявила смелость и пригласила его на танец. Майор давно не практиковал это чудесное искусство, но теперь, кружа в танце с чернобровой студенткой, ему показалось, что и сам он такой же юный и озорной. Их взгляды встретились, и внутри у майора что-то ёкнуло. Он почувствовал сильное волнение девушки, частое дыхание, быстрый пульс и проникся глубиной ее смущенного взора. Когда они вернулись к столу, Роберт быстро скрыл нахлынувшие на него пронзительной волной эмоции маской иронии и сарказма, учтивого и галантного джентльмена.

В половине второго друзья покинули Салон. Подъехало такси. Роберт попросил водителя сначала заехать на улицу Некрасова, довезти Миру до дома. Затем Аня назвала адрес на улице Костюшко. Когда они добрались, Роберт вышел из машины и довел девушку до парадной. Прощаясь, она нежно поцеловала его в щеку:

- До свидания, Роберт!

- До встречи, Аня! Можно я завтра позвоню, сходим куда-нибудь …

- Звони, посмотрим, - кокетливо улыбнулась Беккер, поправив челку волос, выпавшую рыжей гирляндой на плечо из-под белой меховой шапки.

Майор Мухаметдинов вернулся к себе около половины третьего. Сев на кухне перед телевизором, он открыл бутылку пива. Допив чудотворный пенный напиток, он постарался ответить на поздравления, пришедшие ему от родных и близких, друзей и знакомых на свой старый номер. Так, просидев ещё часик, он решил пойти спать. Переодевшись в майку и спортивные шорты, майор разлёгся на кровати, не раскрывая одеяла. Закрыв глаза, Амин представлял то Аню, то Миру, пытаясь понять, кто же ему понравился больше: прекрасная и нежная немка или знойная чернобровка. Обе вдохновляли его, а завести дружбу он должен всё-таки с Аней – сестрой Эльзы.