Я стою на берегу Байкала

… Я стою на берегу Байкала и вспоминаю свою первую встречу с ним. Мы шли на стареньком пароходе «Комсомолец» с юга на самый север озера двое с половиной суток. Тогда меня поразило необычайное величие и достоинство Байкала. Я не уставала любоваться кольцом гор, опоясавших эту синюю, и как мне тогда казалось, бездонную громаду воды. Стоял сентябрь месяц и буйство красок, которыми была расцвечена тайга, ещё больше подчёркивало эту торжественную мощь и силу, эту неспешность и покой. Приехав на север Байкала, как мне думалось тогда – года на три, я осталась жить на его берегах, пленённая его красотой, и вот уже почти полвека имею честь созерцать его, дышать им и наблюдать за его бесконечной изменчивостью и непростым характером.

… Я стою на берегу Байкала и знаю, что он всегда новый, всегда другой - вот чуть сменились краски неба, и ветер тронул его тугую водную гладь, и спокойное величие сменилось суровостью, а суровость снова мягкостью, лиричностью. А то вдруг разольётся по воде вовсю ширь, сколько видит глаз - яркий праздничный свет. Это солнце разорвёт облака над Байкалом, и вода его вспыхнет и заиграет миллиардами ярких звёздочек…

… Я стою на берегу Байкала и понимаю, что могу простоять весь день и даже всю жизнь и не увидеть его дважды одинаковым. И, наблюдая его бесконечные перевоплощения, я догадываюсь, почему старожилы говорят о нём, как о живом – трепетно и уважительно. Они называют его не иначе, как «Море», считая, что Байкал может расстроиться или рассердиться, если назовёшь его озером. И не случайно одна из старейших песен о Байкале начинается строкой: «Славное море, священный Байкал».

… Я стою на берегу Байкала и думаю о том, как буду рассказывать своим друзьям и знакомым о великом творении природы, имя которому – Байкал, и отчётливо понимаю, что нет в нашем языке и слов-то таких, что бы передать то состояние души, которое охватывает меня всякий раз при встрече с ним.

… Я стою на берегу Байкала и чувствую, что для меня он уже стал большим, настоящим и близким другом. Но при всём своём величии и почтенном возрасте он поднимает и мой дух, и я в его присутствии становлюсь сильнее и чище, и, заряжаясь от него какой-то магической, удивительной энергией, я выдыхаю: «Привет, Байкал!» И он отвечает мне всегда: то шелестом прибрежных трав, то шумом набежавшей волны, то криком пролетевших надо мною чаек, а то лёгким дуновением тёплого ветра в лицо. Я подхожу ближе, опускаю ладони в его прозрачные воды, складываю их ковшиком и медленно пью этот кристально чистый и целебный напиток.

… Я стою на берегу Байкала и ощущаю эту неразрывную, и какую-то таинственную связь между ним и своей душой. И всякий раз не могу удержаться, что бы ни сказать ему вновь и вновь: «Как хорошо, что ты есть у меня! Как хорошо, что я живу и дышу тобой! Спасибо тебе, мой Байкал!»

… Я стою на берегу Байкала