Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 15 продолжение 9

- Дальше... – хриплым от слез голосом отозвался Корней. – Дальше сунули меня в толпу моих односельчан, мужиков, парней, да баб, что поздоровей. Тех, на которых татары, как на баб не польстились, но которые работать могут не хуже мужиков. И погнали нас к Москве. Татары ее как раз обкладывали уже. Там заставили работать. Кого дома в Великом посаде разбирать, кого насыпи под татарские пороки делать, кого вязанки хвороста вязать, чтобы ров заваливать. Меня, как плотника приспособили осадные лестницы мастерить. Ну для них хороший лес нужен, потому послали нас выбрать лесины для того нужные. Отправились в сосновый бор неподалеку. Под охраной татар, само собой. Вот оттуда я и сбег.
– Как же тебе удалось это, мил человек, – снова спросил Коловрат.
– Видно, бог помог, – Корней широко перекрестился. – Помог, чтобы я отомстил нехристям за чад моих, за любушку мою.
На глазах мужика опять заблестели слезы.
– Отомстишь, коль есть охота, – сказал набольший воевода. – А теперь скажи: хорошо ты знаешь ближние окрестности Москвы-города?
– Как не знать, – после короткого молчания пожал плечами Корней. – Уж сколько годов под Москвой живу. Бывал и селах, и в весях окрест града. И в самом граде бывал много раз.
– Ну и еще расскажи, как татары вокруг города расположились. Где какие силы стоят? Где ставки ихних ханов? Ну и самое главное – где шатер их предводителя, Бытыем, слышал, его кличут?
Корней задумался. Отвечать начал неспешно, взвешивая каждое слово.
– Город и окрестности, воевода, я тебе обрисую во всех подробностях, то не сложно – хорошо все это знаю. А вот как татары вкруг города стоят... – селянин задумался подняв подняв очи горе. – Помолчав, продолжил. – Сам понимаешь татары меня по станам своим не водили, ничего не рассказывали и не показывали.
– То понятно, – помрачнел Коловрат, – но хоть чего-то ты видеть был должен?
– Видел, конечно, – кивнул Корней. – Вот о том, что видел и расскажу.
Он, не спрашивая позволения, налил из парящего кувшина, стоящего на походном столике, взвара в свою чашу, отхлебнул, прокашлялся, и начал:
– Стоят под Москвой татары четырьмя станами. Есть, конечно, еще места, где они стоят, но то небольшими силами. Самый большой стан на полночь от Москвы-града. Почти что сразу начинается за Великим посадом.Там и Батыга, о котором ты спрашмвал, ставку свою лержит. Шатер его богатый, издалека видать. Золоченый штырь над крышей того шатра – вот его примета. Там же возле раскинули свои юрты братья Батыги. Сколько их толком не знаю – издалека только видел, но не менее пяти точно. Окружают эти юрты Батыев шатер. А еще, говорили бедолаги, с которыми я в полоне был, что караулят и днем и ночью шатер тот тысяча отборных воинов татарских.
Корней отхлебнул глоток взвара из чаши, продолжил:
– Второй стан раскинули поганые на Кучковом поле. Это еще севернее Великого посада.
– Знаю это место, – кивнул Евпатий. – Видал, хоть и издали, когда Москву проезжал.
– Да - там, – кивнул селянин. – Этот стан видел совсем издалека, но там тоже несколько богатых шатров виднеется. Говорили тоже царевичей татарских. Много там татар стоит. Больше, чем в остальных ихних станах.
Корней сделал еще глоток из чаши.
– Третий стан в Занеглинье, там где москвичи летом огороды свои разбивают, – продолжил он после короткого молчания. - Здесь татарских шатров да юрт поменьше, чем в первых двух станах, на взгляд. Но и там тоже пара-тройка богатых шатров имеется. Тоже, должно, царевичей. Ну и последний четвертый стан раскинули татары на левом берегу Москва-реки как раз напротив кремля у переправы через эту реку. Этот стан самый маленький из четырех и царевичевых шатров там не видать. Должно, все мелкие людишки.
Корней примолк, видимо, посчитав, что рассказал обо всем, о чем его спрашивали. Молчали и Коловрат с Ратиславом, обдумывая слова селянина. Погодя, Евпатий спросил:
– Ну а еще чего видел? плотно ли татары город обложили? Как тщательно подходы к нему караулят?
– Тут мало что сказать могу, – ответил Корней. – Строят татары вокруг города городню. Как построят, чаю, и мышь из города не проскочит. Видел, шастают дозоры по льду Москва-реки. Отряды их по окрестностям шарят, корм скотине, пропитание людям добывают. Людишек ловят для осадных работ. Как раз такие, которому мы попались... Боле не знаю, что рассказать тебе, воевода.
– Ладно, – кивнул Евпатий, – спасибо тебе и на том. Ступайте оба, но будьте поблизости. Устрой их на ночлег, – это Коловрат приказал уже своему меченоше, который оставался все это время в шатре.
Оба селянина в сопровождении меченоши вышли вон. А Евпатий задумался, глядя в огонь очага. Ратислав не мешал побратиму думать. Его вдруг одолели мысли о Светлане. Как она? Жива ли? Просидели так молча довольно долго. Потом Коловрат оторвал взгляд от огня, глубоко вздохнул, глянул в глаза Ратиславу, сказал:
– Ну что, брат, не надоело тебе по лесам от поганых бегать? Не соромно ли это для русских витязей, которые землю родную беречь предназначены?
Ратьша ничего не ответил, ожидая, что Евпатий скажет дальше. А Евпатий не спешил продолжать свою речь. Примолк. Опять уставился в пламя очага. Помолчав, не отводя глаз от огня, негромко продолжил:
– Тошно мне, брат. Тошно и тяжко на сердце. Пока скачем по снегам и по льду, пока гоняемся за ворогом,или те за нами гонятся, вроде ничего – терпимо. А когда вот так – у очага, аль костра, так сразу встают перед глазами жена моя да детушки. Тут еще Корней про такую же беду сейчас поведал... Тошно...
Коловрат снова примолк. Погодя, проговорил:
– Умереть я хочу, Ратьша. Умереть. Но не просто, а утащить за собой вражин побольше. И хорошо ежели при этом хоть какую-то пользу людям русским принесу. Ты как, готов идти со мной на смерть, брат?
– Говорили мы с тобой об этом, – Ратислав понадеялся, что не замедлил с ответом. – Говорил я, что готов идти с тобой на смерть, как только позовешь. Готов повторить слова эти, брат.
– Уверен в том? – поднял на Ратислава усталые глаза Евпатий. – Показалось мне, что начал ты в последние дни к жизни возвращаться. С боярышней этой что-то у вас закрутилось. Хотя... Жива ли она теперь...
– То один бог ведает, – вздохнул Ратьша. – Потому еще и за нее татарам надо отплатить.
– Ну, а раз так, вот чего я измыслил, брат, – лицо Коловрата оживилось. Он взял со столика чашу с полуостывшим взваром, отхлебнул. Продолжил. – Затра, как сможем скрытно и близко подберемся к татарскому стану. Тому, в котором находится батыева ставка. Его и его братьев. Тот стан, что наполночь от Великого посада, о котором Корней сказывал. Этот же Корней поможет нам лесами подойти поближе. Ну а после соберемся и ударим по татарам, целясь на шатер Батыя. Коль позволят боги, доберемся до предводителя татарского, а коль нет, побьем поганых сколько сможем.
– Можно попробовать, – обдумав сказанное побратимом, ответил Ратьша. – Вот только дело это верная смерть всем, кто в нем участвовать будет. То людям нашим надо объяснить.
– Не дураки – поймут, – отозвался Коловрат. – Но прав ты – сказать о том надо. И брать только тех, что сами идти вызовутся.