Заклинание на вежливость...

Дождь сейчас стучал по асфальту не каплями, а уже целыми ведрами. Георгий, или просто Жора, как его звали друзья, которых у него было немного, едва различал дорогу через эти сплошные  потоки воды на лобовом стекле. «Дворники» работали на максимальной скорости, но и то  едва справлялись. Он возвращался со скучного корпоратива, где он, как всегда, был самым вежливым и незаметным из всех сотрудников.
Поблагодарил начальника за «интересный вечер», пожелал коллегам «счастливого пути» и тихо удалился, хотя праздник был в самом разгаре...

Вежливость для Жоры была не просто его манерой. Это был его  щит, даже какой то панцирь, и уже и  образ его жизни. Выросший у бабушки, которая вбивала в него постоянно, что «вежливость открывает все двери» и «ничего не стоит так дешево и не ценится так дорого», он довёл это правило почти  до автоматизма, почти до какой то  даже болезненной патологии.
Он говорил своё  это «извините» каждому дверному косяку, за который зацепился, «спасибо» почти  любому банкомату, выдававшему ему его же деньги, и «доброго дня» своему отражению в зеркале по утрам. Это был своего рода как бы пожизненный нервный тик, успокаивающий какой то для него ритуал. Мир в ответ был к нему нейтрален,  ни особенно добр, ни особенно зол. Так он и жил...

Машина медленно ползла по пустынной загородной трассе. Внезапно в свете фар, разрывая пелену дождя, возникла какая то фигура. Прямо посередине дороги, под проливным дождём, стояла молодая женщина. Она даже не пыталась перейти куда то  или убежать. Просто стояла, запрокинув лицо к небу, раскинув руки, как будто принимая душ не из воды, а из струящегося сверху на нее  мрака.

Жора резко ударил по тормозам. «Лада» заскользила по мокрому асфальту, развернулась почти на 180 градусов и остановилась в кювете, чуть не перевернувшись. Сердце бешено колотилось. Он выскочил из машины, не думая о дожде...

— Вы в порядке?! — закричал он, подбегая к ней. — Это же опасно! Сейчас же какая-нибудь фура…

И тут эта фура вылетела на них...
Он схватил девушку и резко отпрыгнул с нею в сторону...
Фура, не останавливаясь, прогрохотала мимо...

Она медленно опустила голову. В свете его фар машины, пробивавшемся из кювета, он увидел ее лицо. Мокрые темные волосы, слипшиеся на щеках, и глаза. Невероятно яркие, зеленые, как майская трава после грозы. В них не было ни страха, ни безумия. Было спокойное, почти какое то ленивое любопытство...

— Ты остановился, — констатировала она. Голос был низким, грубоватым от дождя, то ли холода или от чего-то еще...

— Конечно, остановился! Вы же  могли погибнуть! — Жора говорил, сам дрожа от адреналина и холода. — Позвольте подвезти Вас. До города или куда Вам нужно. Вы же  промокли совсем насквозь!

Она улыбнулась. Улыбка была ее  странной, асимметричной даже  какой то:

— Вежливый! Очень вежливый ты! Это большая редкость. Особенно здесь и сейчас...

— Пожалуйста, — он уже открывал заднюю дверь своей чуть  помятой, но еще живой машины. — Прошу Вас, садитесь. Добро пожаловать!

Она скользнула в салон, как какая то  тень. Жора сел за руль, с трудом выехал из кювета и повез ее в сторону города. В салоне пахло сейчас мокрой одеждой, дождём и  как бы  каким то  дымком  от осеннего костра...

— Меня зовут Георгий, — сказал он, пытаясь разрядить напряженное молчание.

— Знаю, — ответила она, глядя в окно.

— А Вас?

— Лия...

Больше она не говорила ничего. Жора, следуя своему правилу, не стал докучать ей расспросами. Он просто вёз ее, изредка бормоча что-то вроде про  «ужасную погоду» или «слава богу, все обошлось». Он предложил отвезти ее в больницу или вызвать такси, но она покачала головой:

— Отвези меня к себе!

— Простите? — Жора даже как то  растерялся...

— Домой. К тебе. Мне сейчас некуда идти. А ты… ты заслужил мою  благодарность!

Он хотел возразить, что это неудобно, что квартира в беспорядке, что он не может… Но его  вежливость и врожденная неспособность отказать человеку, явно попавшему в беду, взяли сейчас верх.
К тому же эти зеленые глаза смотрели на него так, будто видели насквозь и слегка насмехались над его сомнениями...

— Хорошо, конечно, — сдался он. — Но только переночевать. Завтра во всём разберёмся!

Его квартира была типичным жилищем одинокого мужчины: чисто, минималистично, даже как то  скучно.
Лия прошлась по ней, как хозяйка, осматривая каждую деталь. Ее мокрая одежда оставляла на полу лужицы, но Жоре и в голову не пришло сделать ей  замечание...

— Примите душ, согрейтесь, — предложил он, доставая из шкафа большое банное полотенце и старый халат. — Я приготовлю Вам  чаю...

— Милый ты и очень вежливый, — сказала она снова, и опять со  своей таинственной  улыбкой.

Пока она была в ванной, Жора в панике пытался привести гостиную в порядок, заваривал самый лучший чай, который у него был, и думал, как же он так  вляпался. Кто эта девушка? Что ей нужно? Может, она беженка? Или сбежала из психушки? Но ее  глаза… В глазах была такая ясность, которая пугала его  больше любого безумия...

Она вышла в его халате, который на ней висел, как на вешалке. Мокрые волосы были закинуты назад. Без грима и странной мокрой одежды она выглядела еще моложе и… обычнее. Почти,  как соседка сверху. Почти что...

— Спасибо, — сказала она, принимая чашку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Кожа у нее была даже горячей, несмотря на тот холодный дождь...

Они сидели в тишине, пили чай. Жора чувствовал себя полным идиотом. Надо было что-то сказать что ли...

— Надеюсь, Вы… Вы уже не думаете о том, что было на дороге? Это могло же кончиться очень  плохо. Желаю Вам сейчас только хорошего!

Лия поставила чашку:

— Ты действительно такой вежливый! До мозга костей. Интересно… Хочешь получить мою  благодарность, Георгий?

— Не стоит, я же просто…

— Я настаиваю, — перебила она. В ее голосе прозвучала даже небольшая сталь. — Ты спас мне жизнь!
Пусть ты этого сейчас пока не понимаешь. Я всегда  плачу по счетам. Всегда!

Она встала и подошла к нему. Халат ее распахнулся. Жора тут же  замер, чувствуя, как кровь ударила ему  в голову. Он пытался отвести свой взгляд, пробормотать что-то о неприличии, но слова застряли в горле. Под халатом не было ничего!
Она была прекрасна, как дикая, но опасная кошка...

— Это и есть Ваша благодарность? — прошептал он наконец.

— Частично, — ответила она, опускаясь перед ним на колени и глядя снизу вверх своими изумрудными глазами. — А еще… я сделаю тебе подарок. Ты такой вежливый!
Так и быть, твоя вежливость станет… очень значимой для всех и для тебя же!

Она расстегнула ему ремень брюк...

Потом  встала и потянулась к нему, и ее губы коснулись его губ. В тот же миг Жору пронзила волна жара, не сексуального, а какого-то иного, пронизывающего каждую его  клетку. В ушах сильно зазвенело, в глазах просто помутнело. Ему показалось, что по его коже пробежали тысячи невидимых символов, вписываясь в саму плоть его тела и души...

— Что… что это? — с трудом выговорил он, когда поцелуй этот  закончился.

— Заклятие, милый! Благословение. Проклятие что ли моё,  смотря как это называть и  использовать. Отныне твои вежливые пожелания будут все время сбываться. Буквально!
Выражение твоё «Доброе утро» сделает утро добрым на самом деле...
А  «Спокойной ночи» гарантирует сладкие сны.
А если пожелаешь кому-то сгореть в аду… — она игриво провела пальцем по его щеке, — ну, ты понял,  что тогда будет? Пользуйся этим  аккуратно. И помни,  я всегда плачу по счетам!

Потом была одна только ночь... Безумная, страстная, такая, после которой полностью стирается память и ощущение  всякой реальности. Лия была неутомимой, очень  изобретательной, она словно знала каждую его тайную фантазию. Жора даже  забыл обо всём: о ее странных словах, о каком то заклятии, обо всех  приличиях. Он просто жил с ней в этом сумасшедшем водовороте страсти...

Утром он проснулся один...
В квартире пахло свежесваренным кофе и ее сладковато-пряным запахом женщины, но самой Лии уже нигде не было.
На подушке лежала записка, написанная странным, каким то  угловатым почерком:

— «До свидания, мой вежливый человечек. Будь осторожен в своих словах. Может, встретимся ещё!»

Жора долго сидел на кровати, пытаясь собрать свои мысли в кучу.
Весь вчерашний вечер казался теперь ему каким то  диким сном. Девушка на дороге, ее  странные речи, невероятный этот  секс…
И это «заклятие»! Чушь какая-то! Должно быть, он переутомился, выпил на корпоративе больше, чем думал, и всё это ему просто  привиделось?
Хотя нет, вчера он почти не пил. Из той же вежливости...

Он вздохнул, встал и пошёл на кухню. Нужно было собираться на работу. По пути он заглянул в ванную. На зеркале кто-то нарисовал пальцем в испарении (от ее дыхания?) странный символ,  вроде переплетенных двух  змей.
Жора смахнул его полотенцем:

— «Галлюцинации, наверное?», — убедил он себя.

На работе день начался,  как обычно. Он зашел в офис и, как всегда, вежливо кивнул секретарше Марье Ивановне, суровой даме лет пятидесяти:

— Доброе утро, Марья Ивановна. Хорошего Вам дня!

Марья Ивановна, которая обычно бросала в ответ на него короткий кивок головой и тут же погружалась в бумаги, вдруг расплылась в широкой, неестественной для нее улыбке...

— Георгий! Доброе утро! И Вам прекрасного дня! — она даже подмигнула ему.

А через час сообщила ему радостно:

— Кстати, я только что узнала,  моя склочная соседка, из-за которой я не спала почти три ночи, внезапно собралась и уехала к родне в другой город! Представляете? Словно по моему же желанию! День и правда начался хорошо!

Жора промямлил что-то в ответ и прошел к своему столу, смущенно покраснев. Странное совпадение какое то...

Позже, на планерке, его начальник, вечно недовольный и орущий Алексей Петрович, устроил жуткий разнос молодому стажеру Дмитрию за его  мелкую оплошность. Жоре стало даже  жалко парня. Когда босс закончил и, побагровев, выпалил:
— «Чтобы больше такого не было!», Жора, по привычке, тихо добавил:
— Удачи Вам, Дмитрий! Надеюсь, всё наладится!

Алексей Петрович вдруг резко обернулся к нему:

— Что?! Ты что, мне чего то  указываешь?!

— Нет-нет, я просто…

— Молчать! — завопил начальник. — Идиот! Чтобы ты…
Он не закончил...
Внезапно он схватился за горло, его лицо исказила гримаса. Он начал кашлять, да так сильно, что из его глаз брызнули слезы. Он откашлялся, выплюнул в платок что-то темное (оказалось, это была залетевшая в горло крупная муха), и, странно посмотрев на Жору, махнул рукой;

— Все свободны. Ступайте!

Стажер Дмитрий на выходе шепнул Жоре:

— Спасибо, Георгий. Вы как будто отвели от меня его  удар. Он впервые так быстро отстал!

Весь день продолжались мелкие, но какие то странные совпадения.
Коллеге, которой Жора пожелал «легкого рабочего дня», внезапно отменили срочный и тягостный для нее  проект.

Другому, которому он сказал «приятного аппетита» в столовой, принесли порцию вдвое больше обычного, да еще и с дополнительной котлетой.
К концу дня Жора чувствовал себя крайне неловко. В его голове навязчиво крутились слова Лии:

— «Твои вежливые пожелания будут сбываться. Буквально!»

«Не может быть этого, — бормотал он себе под нос, выходя из офиса. — Это же какая то  паранойя. Просто удачный день. Или неудачный. Не знаю.»

Он сел в свою помятую, но исправную машину и отправился домой. На выезде из города начались сплошные пробки. Час пик...

Машины стояли в три ряда, сигналя и пытаясь втиснуться друг другу почти в бампер. Жора, как всегда, вёл себя культурно: не лез, всех пропускал, соблюдал дистанцию. Его терпение только тогда  лопнуло, когда огромный черный внедорожник с тонировкой начал нагло подрезать его, пытаясь влезть с обочины прямо перед ним. Жора еле успел притормозить, но нервы уже были на пределе...

Внедорожник вклинился, и из его окна высунулась бритая голова мужика в спортивном костюме:

— Чего встал, умник?! Место надо было сразу дать! Тормозок чёртов!

Обычно Жора промолчал бы или извинился. Но сегодняшний день, все эти странности, накопившаяся усталость и вид этой рожи перевесили всё... Глубоко в душе, там, где копилось всё подавленное за годы его  патологической вежливости, что-то сейчас щелкнуло...

— Да пошел ты! — крикнул он в ответ, что для него было уже невероятной дерзостью. — Чтоб ты сгорел в аду вместе со своей долбаной  тачкой!

Слова вылетели сами... И тут же мир вокруг изменился...

Раздался оглушительный хлопок, это лопнуло колесо у внедорожника. Машину резко повело влево. Мужик за рулем от неожиданности дернул руль в другую сторону. Внедорожник, описав дугу, на полной скорости врезался в бетонный осветительный столб. Раздался звук рвущегося металла и звон бьющегося стекла. А потом  вспышка. Из-под капота вырвался огонь, и через секунду вся передняя часть автомобиля была объята ярким  пламенем...

Жора даже замер, не веря своим глазам. Пробка вокруг взорвалась гудками, громкими  криками. Кто-то выбегал из машин с огнетушителями. Но пламя бушевало, отсекая все  подходы к машине. Из искореженной  водительской двери кое-как вывалилась фигура в дымящемся спортивном костюме. Он катался по асфальту, крича что-то нечленораздельное. Его лицо и руки были обожжены...

— Сгори в аду?… — прошептал Жора, и его стошнило прямо на руль.

Он не помнил, как добрался домой. Он сидел на полу в прихожей, трясясь, и смотрел на свои руки. Это уже  не было совпадением. Не могло быть!
Он же прямо сказал «сгори в аду!». И человек едва не сгорел заживо!
В его словах была эта неведомая сила. Ужасная, буквально страшная  сила!

Заклятие было реальным...

Первые несколько дней Жора почти не говорил. Он вышел на работу, взяв больничный по поводу «пищевого отравления» (что было отчасти правдой). Он избегал любых контактов. На вопросы отвечал кивками или короткими нейтральными фразами: «да», «нет», «не знаю». Он боялся даже подумать о каком-либо пожелании кому то и чего то...

Но жить в полном молчании было просто невозможно. Особенно для человека, чья речь состояла почти  на 80% из автоматических вежливых формул. Первый срыв его  случился в магазине... Кассирша, хмурая девушка с синими волосами, пробила его покупки:

— Спасибо, хорошего Вам дня, — машинально бросил Жора, забирая свой пакет.

Девушка, которая уже отвернулась к следующему клиенту, вдруг обернулась и сияюще улыбнулась ему:

— И Вам того же! Счастливо!

На следующий день, зайдя в тот же магазин, Жора увидел ее с огромным букетом роз. Она, сияя, рассказывала своему коллеге, как вчера после смены познакомилась с потрясающим парнем, который сделал ей предложение.

— «Как будто день и правда стал хорошим!» — восторженно заключила она.

Жора сбежал, не купив даже хлеба. Его «хорошего дня» сработало,  как любовное зелье и предсказание удачи в одном флаконе?
Это было уже не страшно, а… как то даже сюрреалистично!

Он начал экспериментировать осторожно, пока в самых   безобидных ситуациях...

Соседке-пенсионерке, которая постоянно  жаловалась на боли в спине, он сказал:

— «Надеюсь, Вам скоро станет легче».

На следующее утро он встретил ее бодро вышагивающей с сумкой из магазина:

—  «Представляете, Георгий, спину,  как рукой сняло! Впервые за десять лет!»

Другому соседу, студенту, который тужился над учебниками в подъезде, он пожелал «успехов на экзамене». Парень сдал на пятерки самый сложный зачёт, хотя до того едва понимал этот предмет...

Сила его работала! Безотказно... И это сводило его же с ума.
Каждое его автоматическое «будьте здоровы» после чьего-то чиха теперь отдавалось в голове зловещим эхом. А вдруг это не просто ритуальная фраза, а настоящее исцеляющее заклинание? Он начал следить за здоровьем всех, кому говорил это. К счастью (или к сожалению), серьезных болезней у окружающих не обнаружилось...

Но были и неоднозначные случаи...

Начальник Алексей Петрович, всё еще слегка побаивавшийся его после случая с мухой, вызвал как то  к себе:

— Жора, садись. Слушай, тут проект один… очень сложный. Клиент такой нервный! Думаю, ты справишься. Ты у нас… прям  надежный какой то!

Жора понял, что это уже ловушка... Проект этот был провальным, от него все шарахались. Но отказать так  вежливо он уже  не мог:

— Спасибо за доверие, Алексей Петрович. Постараюсь оправдать. Удачи нам всем в этом деле!

На следующий день клиент, известный своей придирчивостью, неожиданно согласился на все условия, подписал договор без всяких правок и даже пригласил всех на обед в дорогой ресторан. Проект, считавшийся гиблым, стал просто какой  то золотой жилой.
Алексей Петрович был в шоке и смотрел на Жору,  как на какой то  талисман.
Жора же понял, что его пожелание удачи сработало на всех, включая самого неприятного клиента, который теперь, видимо, купался в деньгах и успехе...

Он попытался пожелать чего-то плохого, но теперь осознанно и в безопасных условиях. Увидев по телевизору какого то известно и отвратительного политика, он тихо  пробормотал:

— «Чтоб тебя… чтоб у тебя пиджак порвался во время твоего  выступления!.»

В  следующих новостях уже  показали, как тот самый политик, выступая на митинге, неловко повернулся, и по шву на спине пиджака пошла большая  трещина.
Смех толпы, унижение…
Жора почувствовал небольшой  холодок по спине. Это, оказывается,  работало даже на расстоянии и через экран!

Его жизнь превратилась в какой то  кошмар...
Он стал почти  затворником. Работа из дома (благо, начальник теперь был им доволен и разрешил это). Походы в магазин только ночью, в наушниках, чтобы не слышать обращенных к нему слов и не отвечать никому. Он общался с людьми через мессенджеры, тщательно редактируя каждое свое сообщение, вычеркивая любые «удачи», «здоровья», «хороших выходных». Его речь стала какой то  сухой, почти телеграфной...

Он сейчас только понял, что так жить дальше нельзя!
Нужно было найти эту Лию. Только она могла снять это заклятие. Или хотя бы объяснить, как с этим жить. И еще… он не мог забыть ту ночь с ней. Это было самое яркое, самое живое событие в его серой жизни. Он хотел ее снова!
Хотел, как никогда!
Не только чтобы избавиться от проклятия, но и чтобы снова почувствовать ту безумную страсть, тот вкус настоящей, невежливой его жизни...

Как найти эту ведьму? Он не знал ни ее фамилии, ни адреса, ни телефона. В записке было только одно - «До свидания».

Он начал с малого. Пересмотрел все камеры наружного наблюдения на той трассе (благо, его двоюродный брат работал в службе, обслуживающей многие  из них). Ничего!
Как будто ее не существовало совсем. Он рыскал по социальным сетям,  ни одного похожего профиля! Расспрашивал таксистов, работников придорожных кафе,  никто не видел эту девушку, соответствующую его описанию.

Тогда он пошел другим путем. Если она ведьма, значит, нужно искать в соответствующей среде!
Он начал посещать эзотерические магазины, магазинчики с травами и кристаллами, даже пару раз сходил на собрания любителей «альтернативной духовности». Всё это выглядело,  как дешевая подделка под мистику. Продавцы сандалового масла и карт Таро смотрели на него,  как на чудака, когда он осторожно спрашивал о «девушке с зелеными глазами, которая могла бы наложить какое-нибудь заклятие»...

Поиски зашли в тупик. Отчаяние накатывало всё сильнее и сильнее.
Его сила между тем проявлялась уже в мелочах, даже когда он пытался молчать. Почтальон, принесший квитанцию, как то чихнул. Жора, по старой привычке, чуть двинул губами (он уже научился останавливать звук), но мысленно завершил: «…здоровья.»
На следующий день он узнал, что у того почтальона прошла затяжная простуда, мучившая его больше месяца...

Он стал бояться собственных мыслей. А вдруг мысленное пожелание как то не  так сработает? Наоборот, в  обратную, во вред?

Однажды, вконец измотанный, он сидел в парке на скамейке, далеко от людей, и просто смотрел на воду. К нему подошел бродячий пес, тощий и грустный. Жора, у которого всегда была слабость к животным, посмотрел на него.

— Эх, дружище, — тихо сказал он. — Желаю тебя найти доброго хозяина и миску полную еды, самой  вкусной!

Пес ткнулся ему в колено мокрым носом и убежал прочь. Через неделю, проходя тем же парком, Жора увидел того же пса. Но теперь он был ухожен, в новом ошейнике, и вела  его за поводок какая то пожилая пара. Пес узнал Жору, вильнул хвостом и радостно залаял...

Этот случай что-то в нём даже как то  сломал. Не всё, однако, в его  этой силе было ужасом... Было и добро. Но он не мог полностью  контролировать любые последствия. Его «доброе утро» секретарше привело к отъезду скандальной соседки, и  та теперь, наверное, кого-то другого  терроризировала на новом месте. Его пожелание удачи проекту обогатило и хороших людей, и этого мерзавца-клиента. Сила его была пока  слепым орудием, а он  был  еще каким то  неловким стрелком...

И тогда он решил намеренно использовать свою силу. Осторожно как то...
Чтобы найти Лию...

Если она ведьма, она должна почувствовать его же магию. Может и почувствует, если он создаст достаточно сильный, направленный «всплеск», она его заметит обязательно!

Он пошел в безлюдный лес за городом. Встал на поляне, закрыл глаза и сосредоточился. Он думал о Лии. О ее глазах, ее  голосе, ее прикосновениях к нему. О той  самой страстной ночи. И он сказал почти вслух, чётко и ясно, без привычной вежливой интонации, а с настоящей страстью и отчаянием:

— Лия! Я хочу тебя видеть, очень хочу! Я требую, чтобы ты нашла меня! Приди ко мне!

Ничего сейчас не произошло. Только ветер немного зашумел в ветвях. Разочарованный, он вернулся домой.

На следующий вечер в его дверь постучали. Сердце бешено заколотилось. Он подошел, посмотрел в глазок. На пороге стояла какая то девушка. Темные волосы, зеленые глаза, знакомые черты лица.
Лия...

Он распахнул дверь:

— Ты? Наконец-то!

— Привет, вежливый, — улыбнулась она, и это была опять ее улыбка, немного асимметричная. — Я почувствовала твой зов! Сильный такой. Прямо,  как  приказ. Не знала, что ты такой настойчивый!

Она вошла, как в тот первый раз, снова осмотрелась. На ней была простая одежда,  джинсы и черная кофта, но смотрелась в ней она так, будто это было вечернее платье от кутюр.

— Снимай это, — сказал Жора, забыв о вежливости. — Сними с меня это проклятие!

— А что, не понравился тебе мой  подарок? — она присела на диван, закинув ногу на ногу. — Я видела, ты уже научился им пользоваться. И для хорошего, и для… не очень. Тот мужик в внедорожнике выжил, кстати. С ожогами, но жив!

— Я не хочу этой силы! Я не могу так жить! Каждое слово,  как обнаженная электропроводка. Я боюсь сказать кому то даже обычное  «здравствуйте»!

— А что плохого в том, чтобы делать мир немного добрее? — поинтересовалась она, склонив голову набок. — Ты же только хорошее желаешь. В основном...

— Это же не я делаю! Это какая-то магия! И я не контролирую последствия! Я не бог! Сними это!

— Не могу, — просто сказала Лия.

— Что?

— Не могу это снять. Заклятие дается раз и навсегда. Это как дар. Ты его принял?
Вернуть уже нельзя. Можно только… научиться с ним жить. Или сойти с ума. Твой выбор...

Жора сжал кулаки. Он подошел к ней, встав над ней:

— Тогда научи. Научи меня контролировать это!

— Зачем? — она смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах снова играли искорки. — Мне нравится, как ты мучаешься. Это так  забавно. Такой правильный, вежливый человечек, вдруг получил в руки власть над реальностью. И не знает, что с ней делать!

— Я не хочу власти! Я хочу нормальной жизни!

— Поздно, милый. Ты спас мне жизнь. Я отдала тебе долг. Теперь мы квиты!

Она встала, чтобы уйти. Жора схватил ее за руку:

— Нет. Останься. Хоть на одну ночь!

— Опять? — она усмехнулась. — То просишь снять заклятие, то просишь остаться. Решайся как то с одним!

— И то, и другое, — глухо сказал он. — Останься. Пожалуйста!

Последнее слово сорвалось само собой, опять вежливое, привычное. Но на этот раз оно прозвучало,  как мольба к ней...

Лия на мгновение замерла, потом медленно кивнула:

— Хорошо. На одну только ночь. Но помни,  я не сниму то, что на тебе. Это уже навсегда!

Эта ночь была такой же безумной, как первая. Но теперь Жора чувствовал в ней не только страсть, но и оттенок какого то  отчаяния, сильнейшей  горечи. Он цеплялся за нее,  как за единственную ниточку, связывающую его с тем миром, где всё это началось когда то... Под утро, когда она спала, он смотрел на ее лицо и думал, что, может быть, так и надо?
Жить с этой силой. И с ней. Если она будет, конечно, к нему приходить...

Утром она снова исчезла. На этот раз тоже опять не без следа. На тумбочке лежала визитка. Простой белый картон, на котором было написано черными чернилами:

—«Кафе «У Далии», улица Грибная, 17. Спроси Алису.»

Жора схватил визитку... Это была уже зацепка:

— «Спроси Алису.»

Алиса? Почему не Лия? Может, это ее настоящее имя? Или имя той, кто может ему помочь?

Он не стал медлить... В тот же день он поехал на улицу Грибную...

Это был старый район, застроенный дореволюционными особнячками, многие из которых давно превратились в офисы или кафе.

«У Далии» оказалось совсем  крошечным заведением в каком то  полуподвале.
Вывеска была стилизована под старину, на окнах горшки с геранью. Внутри пахло кофе, корицей и чем-то еще лесным и  травянистым...

За стойкой стояла девушка. И у Жоры мгновенно перехватило дыхание. Темные волосы, заплетенные в косу, зеленые глаза, знакомый овал лица. Это была Лия!
Или ее полный двойник? Та же, но… не та! В глазах не было той дикой, хищной искры. Взгляд  был спокойным, даже немного грустным...

— Здравствуйте, — сказал Жора, с трудом выдавливая из себя слова.

— Добрый день, — улыбнулась девушка. Улыбка была мягкой, обычной. — Что будете?

— Я… Мне сказали спросить здесь Алису!

— Я Алиса, — кивнула она. — Чем могу Вам помочь?

Жора как то  растерялся.
Это была не Лия. Это была ее копия, но сделанная из другого совершенно  материала. Более человечная, более земная какая то...

— Вы… Вы не знаете Лию?

— Лию? — Алиса задумчиво  нахмурилась. — Нет, не знаю! У меня нет знакомых с таким именем. Вы, наверное, что то  перепутали?

— Нет, не перепутал, — настойчиво сказал Жора. Он достал визитку. — Мне дали вот  это! Сказали «спросить Алису».

Алиса взяла визитку, посмотрела на нее, и ее лицо слегка изменилось. В глазах мелькнуло понимание, а может, даже  страх...

— А… это от нее! Понятно теперь! Проходите, пожалуйста, в ту комнату. Я освобожусь через минутку!

Она указала на небольшую арку, завешенную бисерной шторкой. Жора прошел вонутрь. Это была маленькая комнатка с круглым столиком и парой кресел. Стены были увешаны старыми фотографиями и сушеными травами. Он сел, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле...

Через несколько минут вошла Алиса. Она принесла две керамических кружки с дымящимся травяным чаем:

— Так Вы тот, кому она «подарила» свою благодарность? — спросила она тихо, садясь напротив.

— Вы знаете это? Знаете о заклятии?

— Я знаю Лию. Она… моя сестра! Я не хотела Вам в этом признаваться сразу, как чужому человеку!
Полусестра что ли, если точнее быть. У нас одна мать. И разные отцы. Очень разные... — Алиса вздохнула. — Ее отец был… совсем  другим. Не как все люди. И она пошла в него. А я  в маму. Простую травницу...

— Где она сейчас ? Почему она прислала меня к Вам?

— Потому что она знает, что я не смогу тебе помочь снять ее  заклятие. Но я могу кое-что объяснить. И она знает, что ты будешь искать ее. А встретив меня… ты либо отстанешь, либо запутаешься еще больше. Это ее стиль. Любит она такие игры!

— Зачем она это сделала? — спросил Жора, и в его голосе прозвучала боль.

— Она платит по счетам. Всегда. Ты спас ей жизнь. Видимо, она была в тот вечер в особом состоянии… ритуал какой-то проводила, набиралась сил от грозы. И ты вмешался. Она могла раздавить тебя, как букашку, но ты был с нею очень вежлив. И это ее позабавило. Она решила отблагодарить тебя по-своему. Дать тебе силу, которая соответствует твоей природе. Ты вежлив,  твоя вежливость стала поэтому твоей  силой. Ирония судьбы в ее понимании такая!

— Это кошмар! — Жора сжал кружку так, что пальцы его  побелели. — Я не могу так!

— Можешь, — спокойно сказала Алиса. — Ты уже живешь так несколько недель. И мир же  не рухнул? Наоборот, вокруг тебя стало немного больше… какой то  гармонии. Случайных удач, выздоровлений, решений многих  проблем. Да, бывают перегибы, как с тем водителем! Но в целом… ты делаешь добро. Просто не осознанно еще как то!

— А как осознанно? Как это  контролировать?

— Не знаю, — честно призналась Алиса. — Это не моя магия. У меня дар к травам, к успокоению, к простому целительству. А ее магия… она дикая, буквальная, как удар молнии. Ей  не учатся. Она либо есть, либо ее нет! Ты можешь только научиться контролировать свои слова. Или… принять это и направлять силу сознательно. Но для этого нужно измениться самому! Перестать быть просто вежливым. Стать… тем, кто осознает вес каждого своего слова!

— А она вернется?

— Лия? — Алиса усмехнулась. — Если захочет этого. Она,  как кошка,  приходит, когда ей нужно, и уходит, когда надоест... Она прислала тебя ко мне, чтобы я тебя немного успокоила. И, наверное, чтобы я посмотрела на тебя. Она редко кого-то жалеет. Значит, ты ей и правда понравился!

Жора сидел, опустив голову. Всё было безнадежно. Заклятие не снять. Контролировать нельзя. Лия это  призрак. А он обречен до конца дней взвешивать каждое своё  «здравствуйте»...

— Что же мне делать? — простонал он.

— Жить, — сказала Алиса, дотрагиваясь до его руки. Ее прикосновение было теплым, успокаивающим, совсем не таким, как у Лии. — Осторожно жить.  Осознанно. А еще… приходи ко мне иногда! Поговорим. Мне тоже всё это интересно. И, кажется, тебе тоже нужен кто-то, кто знает всю  правду!

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и сочувствия, что у Жоры навернулись слезы. Он кивнул, не в силах больше чего то говорить...

Так началась новая фаза его жизни. Проклятие вежливости осталось с ним. Но теперь у него была… отдушина для этого.

Алиса...
Она стала его якорем в этом безумном мире.
Он теперь часто приходил в кафе, они с нею говорили о простых вещах, о магии, иногда о Лие. Алиса учила его простым техникам контроля своего  дыхания, медитации, чтобы в момент, когда привычная вежливая фраза рвалась с языка, он мог ее остановить вовремя. Полностью контролировать еще всё не удавалось, но стало намного легче это делать...

Он начал потихоньку выходить в мир. Работа, редкие встречи с немногими друзьями. Он теперь очень  тщательно подбирал слова. Его речь стала немного странной, лишенной привычных штампов, но люди быстро к этому привыкли. Он научился заменять «желаю удачи» на «интересно, как всё пройдет», а «будьте здоровы» на «надеюсь, всё хорошо». Это звучало немного отстраненно, но было уже  безопасно.

Иногда сила всё же его как то  прорывалась.
Коллега один пожаловался на вечный шум у соседей. Жора, уже выходя из кабинета, бросил через плечо:

— «Может, они наконец-то угомонятся?»

На следующий день выяснилось, что соседи-дебоширы получили наследство и срочно уехали на родину оформлять какие то документы. Коллега был в восторге. Жора  в тихом ужасе. А что, если они вернутся? Или начнут дебоширить на новом месте?

Он делился этими сомнениями с Алисой.
Она слушала, качала головой и говорила:

— «Ты несешь ответственность только за своё намерение. А последствия… они уже вне твоей власти. Как и у любого поступка. Просто у твоих слов последствия наступают быстрее и явственнее, чем в жизни у кого то.»

Он стал чаще видеться с Алисой. Она была полной противоположностью Лии,  спокойной, заботливой, какой то земной. С ней ему было очень легко. И он начал чувствовать к ней что-то большее, чем простую  благодарность. Но в его сердце жил еще призрак Лии,  дикой, опасной, невероятной и красивой женщины. Он разрывался между сестрами, даже несмотря на то, что одна из них была лишь мимолетным видением...

Однажды вечером, когда они сидели в задней комнатке кафе, Алиса сказала:

— Она наблюдает за тобой. Знаешь об этом?

— Лия что ли?

— Да. Иногда я чувствую ее взгляд. Она как бы всё проверяет. Интересуется, как поживает ее это вежливое «творение». И часто думает о тебе...

— Почему она не придет?

— Не знаю. Может, ждет, когда ты привыкнешь к своей силе. Или когда ты… изменишься настолько, что станешь ей интересен,  не как игрушка, а как что-то большее,  может быть...

Жора посмотрел на Алису. На ее добрые, немного грустные глаза:

— А ты? Ты сама,  что чувствуешь ко мне?

Алиса покраснела немного и отвела взгляд:

— Я… я рада, что ты появился в моей жизни. Ты очень хороший человек. Запутанный, напуганный, но очень хороший!

— Алиса, я…

— Не говори ничего, — она подняла руку. — Не сейчас! Сначала разберись с ней. И с ее даром. А потом… посмотрим уже...

В ту ночь, вернувшись домой, Жора снова почувствовал тот самый пряный, дымный запах. На кухонном столе лежала еще одна визитка. На ней было написано коротко:

—«Жди. Скоро буду!»

Его сердце забилось с радостью и болью одновременно...
Лия возвращалась? Или нет?
И он не знал, чего ждать сейчас от этого. Ужаса? Восторга? Нового витка безумия? Он посмотрел на свою тихую, упорядоченную квартиру и понял, что, несмотря на весь страх, он все же ждал ее.
Потому,  что с ней он чувствовал себя живым человеком. По-настоящему живым. Даже если эта жизнь грозила сжечь его дотла из-за нее...

Он взял визитку и спрятал ее в карман. Проклятие вежливости было его крестом и его же даром. И, похоже, его история с этими  ведьмами только начиналась...

Прошло несколько недель с момента появления той зловещей визитки.

«Жди. Скоро.»

Слова эти висели в воздухе, отравляя каждый его день томительным ожиданием и тревогой. Жора ходил на работу, общался с Алисой, пытался жить своей новой, осторожной жизнью, но мысль о возвращении Лии не давала ему  покоя...

Алиса чувствовала его напряжение...

— Ты весь на нервах, — сказала она однажды, подавая ему чашку мятного чая. — Она же  ведьма. У нее свое время! Нельзя ее торопить...

— Я и  не тороплю, я просто боюсь, — признался Жора. — Что она принесет на этот раз? Новое заклятие? Еще больше проблем?

— Может, просто придет тебя  проведать, — улыбнулась Алиса, но в ее улыбке не было никакой  уверенности в этом...

Жора начал замечать странности. Мелкие, но заметные. Ворона, которая каждый день садилась на подоконник его кухни и смотрела на него черным-черным глазом. Запах дыма и полыни, который иногда появлялся в лифте его дома, хотя никто из соседей не жёг никакие  благовония.Один раз он  проснулся от ощущения, что в комнате уже кто-то есть, но, включив свет, никого не обнаружил. Только на полу у кровати лежал высушенный цветок белены...

Он показал цветок Алисе. Та побледнела...

— Это её знак. Белена растение опасное, ядовитое, но в малых дозах и в умелых руках всё же  лечебное. Как и она сама. Будь осторожен, Георгий!

Осторожность стала его второй натурой. Он не только следил за своими  словами, но и за мыслями.
Медитации, которым учила его  Алиса, помогали, но пока не полностью.
Иногда в голове проносились темные мысли,  о хамах на дорогах, о несправедливом начальнике, о политиках-лжецах. Он немедленно гнал их прочь, боясь, что даже мысленное пожелание им зла может сработать.
Он стал похож на сапёра, который осторожно разминирует собственный же  разум...

Сила его между тем продолжала работать, часто без его же ведома.
Коллега его по работе, Светлана, в разговоре как то обмолвилась, что хочет завести кошку, но ее  муж против. Жора, просто чтобы поддержать их беседу, просто так сказал:

— «Может, он передумает?»

 На следующий день Светлана пришла на работу сияющая: муж неожиданно согласился, да еще и сам предложил сходить в кошачий  приют в выходные.

— «Словно кто-то его уговорил!»

Кассир в супермаркете, вечно хмурый, однажды пробивал ему товары особенно медленно. Жора, торопясь, тяжко вздохнул:

— «Хорошего Вам дня.»

Кассир даже как то ехидно фыркнул, но к концу смены, как потом выяснилось, нашел в раздевалке забытый кем-то конверт с крупной суммой денег. Сдал его в администрацию, его честность сразу же  отметили большой  премией, и он впервые за долгое время ушел с работы со счастливой  улыбкой...

Жора наблюдал за этими маленькими чудесами со смешанным чувством. С одной стороны, это было приятно,  делать мир чуточку лучше, даже интересней...
С другой, его  пугало отсутствие контроля. Его слова, брошенные на ветер, как семена, прорастали в самых неожиданных местах...

Именно отсутствие этого  контроля привело к самому первому крупному кризису после этой истории с черным  внедорожником.
На работе как то раз возник серьезный конфликт.

Алексей Петрович, окрыленный успехом прошлого проекта, решил «снять все сливки» и взял под козырек новый, еще более амбициозный и рискованный контракт.
Жору, как уже какой то «талисман удачи», назначили ведущим менеджером. Жора пытался отказаться, ссылаясь на недостаток компетенции, но начальник был непреклонен:

— «Ты справишься! Я в тебя верю!»

В глубине души Жора понимал, что Алексей Петрович просто хочет использовать его «везение», даже не подозревая о его природе!

Проект был связан с поставками дорогостоящего оборудования для крупного завода. Партнером с другой стороны был жесткий, беспринципный делец по фамилии Кротов.
С первой же встречи стало ясно, что этот человек привык выжимать из контрактов все соки, не гнушаясь угрозами и даже  шантажом.
Алексей Петрович, однако, был ослеплен потенциальной прибылью и гнал проект вперед, закрывая глаза на все риски...

Во время одного из особенно напряженных переговоров, когда Кротов в очередной раз попытался навязать кабальные условия, Жора просто  не выдержал. Он устал, был на взводе от постоянного стресса, и слова его сорвались сами собой. Он посмотрел прямо в холодные глаза Кротова и тихо, но отчетливо сказал:

— Господин Кротов, я искренне надеюсь, что Ваша жадность не приведет Вас к полному краху!

Фраза была выдержана в рамках приличия, даже была вежлива в своем роде. Но в ней сквозила такая ледяная убежденность, что даже Алексей Петрович на мгновение замолчал. Кротов жестко  усмехнулся...

— Угрожаете мне, молодой человек? Мой крах? Да я Вас, вашу конторку…

Он не договорил. Вдруг он схватился за сердце, его лицо исказила гримаса боли. Он рухнул на стол, опрокинув стакан с водой. В офисе началась паника. Вызвали «скорую».
Пока врачи оказывали помощь, Жора стоял в углу, белый,  как полотно, и чувствовал, как его собственная жизнь утекает в песок. Он не желал никакой смерти. Он желал только «краха»!
Но для такого человека, как Кротов, его финансовое благополучие было неотделимо от его сущности. И его сердце не выдержало даже намека на потерю этого благополучия!

Кротова увезли с микроинфарктом. Проект, естественно, заморозили... Алексей Петрович был в ярости, но больше всего его пугал странный, испуганный взгляд Жоры.

— «Что ты ему такое сказал?» — шипел он.
Жора молчал...

В ту ночь он не сомкнул глаз. Он смотрел в потолок и думал, что стал убийцей. Не намеренным, не прямым, но всё равно убийцей. Его слово, брошенное в сердцах, едва не лишило человека жизни. А что, если Кротов умрет? Он будет виноват! Проклятие вежливости превратилось в проклятие ответственности за каждую выпущенную им в мир мысль...

Утром он поехал к Алисе. Она, увидев его лицо, сразу всё поняла.

— Что случилось?

— Я… я почти убил человека, — с трудом выговорил Жора и рассказал ей  всё.

Алиса слушала, не перебивая. Потом тяжело вздохнула...

— Ты же не убивал. Ты высказал… простое предостережение. Сила сработала так, как посчитала нужным, исходя из его же сути. Для него крах, это смерть. Сила твоя  просто показала ему, насколько он сам хрупок. Это жестокий урок, но не твое преднамеренное убийство!

— Но я виноват! Я не контролирую это!

— А кто это тогда  контролирует? — спокойно спросила Алиса. — Хирург, делающий операцию? Он что, контролирует каждый нерв, каждую клетку? Нет. Он контролирует инструмент и свои знания. Твой инструмент, это  слово. Тебе нужно научиться им владеть. Не просто молчать, а говорить так, чтобы последствия были предсказуемы. Или хотя бы приемлемы...

— Как?!

— Не знаю, — снова честно сказала Алиса. — Но, может, тебе нужно не убегать от своей силы, а понять ее глубже. Понять, как она связана с тобой. Ты же вежливый. Но вежливость,  это не только слова. Это уже намерение. Намерение добра, мира, какой то  гармонии. Может, если ты сосредоточишься на намерении, а не на самих словах, сила станет тогда более управляемой?

Это звучало разумно, но невероятно сложно. Как сосредоточиться на намерении, когда каждое слово хочет сорваться с языка автоматически?
Жора чувствовал себя актером, который должен играть главную роль, не зная ни текста, ни замысла  режиссера...

Вечером того же дня, вернувшись в свою пустую квартиру, он почувствовал знакомое присутствие. Воздух сгустился, запахло грозой и полынью. Он обернулся...

Лия сидела на его диване. Такая же, как тогда: в его старом халате, с мокрыми от дождя волосами, хотя на улице было сейчас  сухо. Она смотрела на него своими зелеными глазищами, и в них не было насмешки. Была… какая то оценка...

— Ну что, вежливый? Понял, на что ты подписался? — спросила она.

— Ты это знала? Ты знала, что так будет, — тихо сказал Жора. В нем не было злости, только какая то  усталость.

— Конечно, знала. Дар, это всегда ответственность. Ты думал, это будет просто фокус для вечеринок?
—  «Пожелай соседу BMW, и он его получит»?

— Почему ты это сделала? По-настоящему мне хоть раз объясни?

— Потому что ты спас мне жизнь, — повторила она, как какой то  заученный урок. — И потому что ты очень интересный. Таких, как ты, почти не осталось. Настоящих мужчин. Не поддельных. Ты,  как чистый лист. И на этом листе теперь пишешь не только ты. Пишет реальность, откликаясь на твои слова. Это так красиво!

— Это ужасно! Я чуть не убил человека сегодня!

— Но не убил же. Он выживет. И, возможно, даже задумается. Твое слово ударило его прямо в сердце, в буквальном и переносном смысле. Могло быть хуже. Могло быть и лучше. Но это был твой выбор.

— У меня не было выбора! Я не хотел этого!

— Ты хотел, чтобы его жадность не привела к краху? Ты получил то, что пожелал!
Его жадность была остановлена. На время. Сила исполнила твое желание максимально прямо, как она всегда и делает. Тебе не нравится эта прямота?

Жора подошел к ней и упал на колени перед диваном, уткнувшись лицом в ее колени. Он сейчас плакал. Плакал от страха, от бессилия, от всей накопленной этой усталости...

— Сними это, Лия. Прошу тебя. Я просто с этим  не справлюсь.

— Не сниму, — ее рука легла на его голову, пальцы впутались в волосы. — Но я могу… тебе помочь. Немного. Показать, как можно направлять этот  поток. Если захочешь, конечно, это узнать!

Он поднял на нее заплаканное лицо:

— Помочь? Как?

— Ты должен понять природу слов. Слово,  не просто звук. Это форма. Мысль, облеченная в форму, становится уже реальностью. У тебя этот процесс ускорен и усилен. Ты должен научиться видеть форму, которую создаешь, прежде чем выпустить ее в мир. Сконцентрируйся!

Она взяла его руку и положила свою ладонь сверху:

— Скажи что-нибудь. Простое. Но смотри не на меня, а… внутрь своего  слова. Почувствуй его!

Жора вздохнул... Он посмотрел на вазу с увядшими цветами на столе:

— Пусть… пусть эти цветы снова расцветут.

Он не просто произнес эту фразу. Он попытался, как учила его  Алиса, сосредоточиться на своём  намерении: на образе свежих, живых цветов, на их запахе, на чувстве обновления. И в тот же миг он почувствовал нечто странное. Словно из его горла вышла не просто вибрация воздуха, а некая тонкая, сияющая нить, которая коснулась этой вазы.

Ничего пока не произошло. Цветы остались увядшими...

Лия рассмеялась:

— Слишком сложно для начала. И слишком противоречиво этой  природе. Цветы отцвели, их время уже  прошло. Ты пытаешься повернуть время вспять? Сила твоя этому сопротивляется. Попроще что то надо... И честнее...

Жора еще подумал...
Он посмотрел на свою чашку с остывшим чаем:

— Пусть этот чай сейчас снова станет горячим!

Снова небольшая концентрация. На образе пара, идущего от поверхности, на ощущении тепла в ладонях. И снова,  едва уловимое чувство выпущенной энергии...

Чай в чашке вдруг покрылся рябью, и от него потянулся легкий пар. Он стал намного теплым. Не горячим, но явно теплее, чем был секунду назад.

— Получилось! — воскликнул Жора.

— Еле-еле, — усмехнулась Лия. — Но это уже начало. Ты почувствовал эту разницу? Когда ты просто бросаешь слова, они идут неконтролируемым потоком, как вода из прорванной дамбы. Когда ты фокусируешь намерение и образ, это становится… уже широким каналом. Пока еще узким, но уже  направленным. Эффект чуть  слабее, но уже точнее. Со временем научишься делать это  сильнее!

Это был лучше, чем просто какая то  надежда. Не снять проклятие, но обуздать как то его. Научиться быть не жертвой, а…  хозяином. Хозяином своего слова!

— Почему ты решила мне помочь сейчас? — спросил он.

— Потому что ты страдаешь. А я не хочу, чтобы мой подарок привел тебя к гибели или безумию. Это было бы… неэстетично. И потом, — она наклонилась к нему, и ее губы почти коснулись его уха, — мне стало очень скучно. Хочется посмотреть, на что ты способен, когда немного освоишься. Настоящая игра только начинается!

Она провела с ним несколько часов, обучая основам. Это было похоже на медитацию со взрывчатым веществом. Он учился чувствовать энергию слова до его произнесения, представлять уже готовый результат, удерживать на этом фокус. Начинал с мелочей: заставить замигать лампочку, открыть книгу на нужной странице, найти потерянную ручку. Получалось через раз, и эффект был недолгим. Но это был уже контроль. Крошечный, но контроль!

— Твоя сила привязана к вежливым формулам, — объясняла Лия. — Это ее основа. «Добрый день», «спокойной ночи», «будьте здоровы». Но суть не в этих формулах, а в твоем искреннем желании добра, порядка, какой то  гармонии. Когда ты злишься и говоришь «сгори в аду», это тоже работает, потому что в этот момент ты искренне желаешь хаоса и разрушения. Сила же  нейтральна. Она исполняет намерение, облеченное в привычную для тебя словесную форму. Научись отделять намерение от автоматизма...

Когда начало светать, Лия собралась уходить.

— Я буду тебя навещать. Следи за успехами. И… осторожнее с моей сестренкой. Она очень добрая. Слишком добрая для нашего мира. Ты можешь ее сердце разбить, сам того не желая!

— Я… я к ней хорошо отношусь.

— Это я вижу, — ее взгляд стал пронзительным. — Но ты не для нее. И она не для тебя. Ты теперь часть моего мира. Мира сильных слов и непредсказуемых последствий. Она же, часть мира тихих трав и спокойного исцеления. Не тащи ее в свою бурю, вежливый!
Это будет твоим самым непростительным поступком!

Она исчезла, как и в прошлый раз, оставив после себя лишь запах грозы и чувство опустошительной ясности...

Следующие недели Жора посвятил частым  тренировкам. Он брал отгулы, закрывался дома и практиковался. Перегоревшая лампочка загоралась на секунду от его шепота «посвети». Вода в стакане закипала от долгого, сфокусированного слова «нагрейся». Он учился направлять силу на неодушевленные предметы, минимизируя все риски. Это был тяжелый, изнурительный труд. Он чувствовал усталость после каждой удачной попытки, как будто тратил не только свою ментальную  энергию, но и физическую...

Он продолжал встречаться с Алисой, но теперь их разговоры стали немного другими. Он не рассказывал ей  о своих тренировках, о визитах Лии. Он боялся сделать именно то, о чем она предупреждала,  втянуть Алису в свой опасный мир. Алиса чувствовала его отдаление, но молчала, уважая его границы. Ее тихая забота была как бы глотком воздуха, но Жора всё больше понимал, что Лия права. Алиса была,  как тихая заводь, а он теперь  река, вышедшая из берегов. Их миры были теперь несовместимы...

Контроль над его силой медленно, но рос всё же. На работе он смог, сфокусировавшись, пожелать нервничающему перед презентацией коллеге «уверенности и ясности мысли», а не просто какой то «удачи». Коллега блестяще выступил, не проявляя ни малейшего волнения. Жора почувствовал не истощение, а уже настоящее удовлетворение. Он сделал что-то хорошее, и сделал это осознанно!

Но настоящий экзамен ждал его впереди. В его доме поселилась беда. В квартире сверху, у одинокой пожилой женщины, Тамары Степановны, случился небольшой  пожар. Небольшой, от старого телевизора, но достаточно сильный, чтобы залить водой его потолок и испортить свежий ремонт. Хуже того, Тамара Степановна, пытаясь потушить огонь, упала и сломала себе  шейку бедра. Ее увезли в больницу, а Жоре предстояло судиться с управляющей компанией и соседями сверху (родственниками старушки, которые появились только теперь) за возмещение  ущерба за своё  имущества...

Родственники оказались мерзкими типажами: сын-алкоголик и его сварливая жена. Они не только отказывались платить за ремонт, но и обвиняли Жору в том, что это он «напугал» старушку, из-за чего у нее и случился пожар. Дело пахло долгим и грязным судом...

Вечером, глядя на отваливающуюся штукатурку и пятна на потолке, Жора закипел от бессильной ярости. В голове крутились самые черные мысли об этих людях. Он хотел, чтобы они… куда то исчезли. Получили по заслугам. Но он помнил урок с Кротовым. Он боялся своих слов...

Тогда он попробовал новый подход. Он сел, успокоил своё  дыхание, как его учили и Алиса, и Лия. Он не стал желать зла родственникам. Вместо этого он сосредоточился на образе справедливости. На том, чтобы правда восторжествовала. Чтобы те, кто виновен, понесли ответственность по закону, а не по его прихоти. И чтобы Тамара Степановна, добрая, но несчастная женщина, получила медицинскую  помощь и заботу...

Он произнес вслух, медленно и четко, вкладывая в каждое слово весь фокус своего намерения:

— Я желаю, чтобы справедливость восторжествовала в этой ситуации. Чтобы виновные понесли заслуженное наказание, а пострадавшая получила помощь и покой.

Эффект был не мгновенным, но все же конкретно  ошеломляющим.
На следующий уже день сын Тамары Степановны, придя в ее квартиру, чтобы вынести что-то ценное, был задержан участковым, которого, якобы,  «случайно» вызвали соседи из-за этого шума. При нём нашли украденные из квартиры материнские украшения и справку о инвалидности, которую он пытался продать кому то...
Его жена, пытавшаяся вмешаться, в сердцах дала участковому пощечину. Обоих забрали в отдел...

В тот же день нашлась дальняя родственница Тамары Степановны, добрая женщина из другого города, которая, узнав о случившемся, приехала и взяла опеку над старушкой. Она же договорилась со страховой компанией (о существовании полиса Жора даже не знал), и ремонт его квартиры был полностью оплачен. Дело разрешилось быстро и четко, как по мановению волшебной палочки!

Жора был потрясен. Он не направлял силу на конкретных людей. Он сформулировал желание общего блага, справедливости. И сила сама нашла путь, как этого достичь, используя естественный ход событий, просто ускорив и усилив его. Это был уже прорыв. Он начал понимать истинную природу своего дара. Это не было колдовством в привычном смысле. Это было усиление, фокусировка его собственной воли, его искренних желаний, которые, будучи выражены в привычной для него вежливой форме, становились катализатором уже в реальности...

Он поделился этим открытием с Лией во время ее следующего визита. Та слушала, согласно кивая:

— Наконец-то начинаешь понимать. Ты не меняешь мир. Ты… даешь ему небольшой толчок в нужном направлении. Мир и сам стремится к балансу, к справедливости, к гармонии. Ты просто помогаешь этому процессу, убирая случайности и помехи. Но будь осторожен: твое представление о справедливости может не совпадать со вселенской. Пока ты действуешь от чистого сердца и с добрым намерением,  всё будет хорошо. Но стоит примешать  злость, желание мести и сила изменит этот  вектор. Помни историю с этим  Кротовым!

Жора всё понял. Это было не проклятие. Это была его уже миссия. Очень опасная, очень ответственная, но миссия. Он мог делать теперь добро. Осознанно. Не случайными выбросами вежливости, а целенаправленными, сфокусированными действиями.

Он стал применять свою силу осторожно, почти,  как ремесло. В офисе, когда видел, что проект идет не туда из-за чьей-то лени или глупости, он не желал конкретному человеку провала, а желал «проекту успешного завершения в срок и с хорошим результатом». И находились неожиданные решения, ленивый коллега вдруг проявлял активность, а глупая ошибка всплывала до того, как нанесла кому то  ущерб...

Он помогал Алисе в ее кафе, но не магией, а просто своими руками. И иногда, когда у нее болела голова от усталости, он, налив ей чаю, тихо говорил:

— «Пусть эта боль уйдет».

И боль утихала. Это было мелкое, личное чудо, и он видел, как она смотрела на него с благодарностью и… какой то даже непонятной ему грустью...

Однажды вечером, когда они остались вдвоем, закрывая кафе, Алиса ему  сказала:

— Ты изменился, Жора. Стал… сильнее. Спокойнее даже. Я чувствую в тебе что-то новое. Это она, да? Она тебя всему  учит?

— Да, — честно признался он. — Она помогает мне контролировать всё это...

— А ты… ты всё еще хочешь быть с ней?

Жора посмотрел на Алису. На ее доброе лицо, на руки, пахнущие травами, на тихий свет в ее глазах. Он понял, что ответа сейчас у него нет. Он был влюблен в обеих. В Лию,  как в бурю, в вызов, в часть себя нового, могущественного и опасного. А в Алису,  как в тишину, в покой, в ту жизнь, которой он лишился и которой тайно всё еще жаждал...

— Я не знаю, — прошептал он. — Я совсем запутался...

— Я знаю, — она улыбнулась, и в улыбке была бесконечная нежность и понимание. — И я не буду тебе мешать. Твой путь, это  твой. Просто… обещай быть осторожным. И с ней. И с собой!

Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Легкий, нежный поцелуй, после которого осталось ощущение тепла и запаха ромашки. Потом она ушла, оставив его одного среди столов и стульев...

Жора понял, что должен будет всё же сделать свой выбор. Но не между сестрами. Выбор между тем, кем он был, и тем, кем он сейчас становится. Старый, вежливый, забитый Жора умер в ту ночь, когда спас эту  ведьму.
Новый Георгий, носитель слова-силы, еще только учился как бы  ходить. И ему нужен был проводник. Таким проводником для него  была Лия. Но с ней он рисковал потерять себя окончательно, раствориться в ее диком, аморальном мире!

Решение пришло само, в виде одного  кризиса. В городе случилось ЧП. На химкомбинате на окраине произошла авария. Угрозы масштабного выброса не было, но несколько рабочих получили отравление, один был  в тяжелом состоянии. Вся городская служба новостей трубила об этом. Жора смотрел репортаж и видел в глазах жены пострадавшего отчаяние, которое он когда-то видел в своем собственном отражении...

И он понял, что не может оставаться в стороне. Он не бог, не супергерой. Но у него есть его  инструмент. Опасный, непредсказуемый, но инструмент. И он должен его  попробовать...

Он поехал в больницу. Не думая о последствиях, о том, как это придется  объяснить. Он нашел палату, где лежал тот самый рабочий в тяжелом состоянии. Мужчина был без сознания, подключен к аппаратам. Рядом сидела его жена, держа его за руку, ее глаза были совершенно измучены и пусты...

Жора подошел к ним. Он не знал, что даже им сказать. Он не был родственником, не был и  врачом. Но он стоял и смотрел на бледное лицо мужчины, на мониторы, рисующие слабую кривую его жизни. И в нём родилось не просто намерение, а какая то  мольба. Искренняя, отчаянная мольба о его жизни. О малейшем шансе выжить...

Он положил свою руку на руку женщины, этой незнакомки, и тихо, так тихо, что услышала, наверное, только она, сказал ей:

— Пусть он выживет. Пусть у него будет такой шанс. Я желаю ему выздоровления и долгих лет жизни рядом с теми, кто его так  любит!

Он вложил в эти слова всю свою волю, всю свою сфокусированную силу, всю свою боль и надежду. Он почувствовал, как из него вырывается не нить, а целый поток энергии, теплый, светящийся, который устремился к лежащему мужчине.

Ничего драматического не произошло. Не сверкнули молнии, не заиграли хоры. Но женщина вздрогнула и посмотрела на него с удивлением.
А на мониторе, регистрирующем сердечный ритм, ровная слабая линия вдруг сделала несколько более уверенных, высоких зубцов. Врач, дежуривший у поста, подошел, посмотрел на экран, на больного, пожал недоумённо  плечами:

— «Стабилизируется, похоже! Будем надеяться!»

Жора вышел из палаты, почти  шатаясь. Он чувствовал себя так, будто его выжали,  как лимон. Он едва дошел до машины. Но на душе было сейчас  странно и  спокойно. Он использовал свой дар. Во благо. Осознанно. И, кажется, помог!

Когда он приехал домой, его ждала Лия. Она сидела в темноте, и ее глаза светились в полумраке, как у дикой кошки.

— Сделал это, — сказала она без предисловий. — Рискнул! Вложил очень много. Почти всё, что накопил за время тренировок. Я горжусь тобой, вежливый!

— Он выживет? — хрипло спросил ее Жора.

— Выживет. Ты дал ему шанс, а его тело и врачи сделают остальное. Ты не нарушил баланс. Ты его… поправил. Это правильно!

Она подошла к нему, обняла крепко. В ее объятиях не было сейчас той  страсти, было что-то уже  другое. Уважение? Признание?

— Теперь,  теперь ты один из нас, — прошептала она ему на ухо. — Не ведьмак, не колдун. Но ты  носитель силы. Будешь продолжать?

— Буду, — ответил он сейчас без колебаний. — Но по-своему. Не как ты. Не играя и не мстя. А помогая. Насколько смогу!

— Скучная жизнь, — вздохнула Лия, но в ее голосе не было насмешки. — Но честная! Ладно! Договорились. Буду заходить, проверять, как поживает наш благодетель!

Она снова исчезла. Но и на этот раз Жора знал, что она опять  вернется. И он уже вообще не боялся этого...

На следующее утро он проснулся с новым ощущением. Не страха, а какой то цели. У него был дар. Страшный, опасный, но дар. И он решил использовать его. Осторожно. Мудро. Осознавая каждое свое  слово. Он больше не был жертвой проклятия своей же вежливости. Он был его хранителем. Хранителем силы, которая могла калечить и исцелять, разрушать и созидать. И выбор был теперь за ним...

Он вышел на балкон, вдохнул утренний воздух и тихо сказал:

— Доброе утро, мир!
Пусть этот день будет светлым и спокойным для всех, кто в этом нуждается!

Где-то в городе, может быть, сейчас прямо  чья-то ссора закончилась примирением. Кто-то сейчас  нашел свою  потерянную вещь. У кого-то прошла головная боль. Мир стал чуточку добрее. И в этом была его, Георгия, маленькая, но очень важная роль...

Проклятие вежливости стало его судьбой. И он, наконец, принял ее, как настоящий божий дар!