Начальник отдела провокации. Совершенная

16 апреля 30 года от Рождества Христова

Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя

Чрезвычайный и полномочный легат римского императора Тиберия Луций Корнелий Пулл был ошеломлён. Ошарашен. Шокирован. Просто дар речи потерял. Причём сразу по трём причинам.

Во-первых, потому, что красота Элины была настолько совершенной, идеальной, ослепительной, оглушительной…  что ни в одном человеческом языке просто не было слов, чтобы её адекватно описать.

Во-вторых, на ней не было никакой одежды. Вообще. Совсем. Она была полностью и совершенно обнажена. И, в-третьих, было совершенно неясно, как она вообще сумела попасть в его кабинет… не говоря уже о том, чтобы нагишом. Ибо в комнате не было ни намёка на женскую одежду.

«Я Элина» - представилась Совершенная. «Это псевдоним…»

Луция это совершенно не удивило – странно было бы, если бы это было не так. Удивило его продолжение: «… я его не люблю… к сожалению, в Иудее я не могу пользоваться своим настоящим именем…»

И объяснила: «При сотворении… очень давно, мне дали имя Лилит. Это очень древнее ассирийское имя; оно пришло из шумерской и аккадской традиции и означает любящая ночь. Ночь, которая любит…»

На ассирийку Элина-Лилит была непохожа совершенно… впрочем, она вообще была ни на кого не похожа… женщина без национальности. Её койне – разговорный греческий - был идеально-правильным… но каким-то неотмирным. Да и сама она была явно совсем-не-человеком – люди не в состоянии произвести на свет столь совершенную красоту.

Луций кивнул: «Иудеи считают Лилит ночной злобной демонессой… это они позаимствовали у жителей древней Месопотамии… как и вообще очень многое…»

А Элина-Лилит вдруг… исчезла. Легат изумлённо уставился на пустое кресло… и тут она снова появилась… и улыбнулась: «Я ответила на твой вопрос, как я здесь оказалась…». Он ошарашенно кивнул.

Она продолжала: «Я могу становиться невидимой и неслышимой для кого угодно и делать такими других. Я умею читать мысли… сначала это будет тебя немилосердно раздражать, но ты быстро привыкнешь… все привыкают…».

И продолжила: «Мне тепло в любую погоду; грязь мне нипочём; поэтому я предпочитаю костюм Евы, как говорят иудеи». И неожиданно объявила:

«Познакомились… теперь отправляемся в твою кладовку…»