Сколки

Читал, что была когда-то в Японии секта воинствующих монахов. Ее члены вели асктетический образ жизни, по надобности воевали, а главным итогом своей жизни полагали единственную поэму, которую должны были представить на смертном одре.

Счилось так, что один монах вызывал большие сомнения у коллег и духовного руководства. Тренировался, молился и воевал он вместе со всеми, но в свободное время его, в отличие от других монахов, никогда не видели со свитком и каллиграфической кисточкой. Боялись, что, не представив поэму, он прервет многовековую традицию.

Когда неизбежный момент настал, и у постели умирающего столпились встревоженные товарищи, тот отрешенно улыбнулся и вытащил из-за пазухи обрывок бумаги, на котором было написано: 

Жизнь такая
Смерть такая
Поэма – мелочь
Так считаю

Прочитав, монахи глубоко ему поклонились.


*****************

Интернет просто помешан на основном вопросе современности; если вдруг встретятся медоед и росомаха, кто из них победит? Не то, что такая встреча может случиться сама по себе; первый живет в Африке, вторая в тундре и северных лесах.

Страсти кипят, а голоса разделились приблизительно поровну. И я подумал, что кто-нибудь предприимчивый.... Как это Райкин говорил: “Сто тысяч человек. По одному рублю. Это будет... Это будет... Сумасшедшие деньги!”

А здесь не сто тысяч, а, минимум, десять миллионов. Долларов по пять с каждого по подписке. Привезти медоеда и росомаху на нейтральную территорию где-нибудь в Азии, устроить им встречу под трансляцию. Сумма всех пари далеко за миллиард уйдет, уверен. Один процент, как водится, организатору.

Нет, не пойдет. Медоеда жалко. Я-то твердо знаю, что росомаха победит.


*******************


Признаюсь, я борюсь с мышами. Ставлю ловушки, какие работают. Переступая через сожаление к крохотным зверькам, выбрасываю трупики в мусорный бак. Воспринимаю неприятную обязанность как таковую.

Недавно ФБ-френдесса запостила заметку на больную тему. Заявила миру о своей гуманности; ловит грызунов в комфортабельные ловушки, затем отвозит подальше от своего дома и отпускает на свободу.

Я ее методом заинтересовался.

Пяти минут в интернете хватило, чтобы выяснить, что домовая мышь в природе выжить не может. Ее либо оприходуют хищники – уличные коты, совы, лисы, змеи, хорьки, – либо она погибнет от холода и голода. Вот и получилось, что добрая френдесса обрекает мышей на тяжелую смерть. Ну, или, если поблизости есть таковой, мышка умудряется залезть в чей-нибудь еще дом. Неся благую весть новым хозяевам.

Получив от меня подборку тематических цитат, френдесса ответила предсказуемым образом: “Да, я догадывалась, что так оно и происходит. Но убить мышку (самой) – выше моих сил.”

Мы больше не общались. Иногда вспоминаю френдессу и фантазирую что, вдруг, пристыженная мной, она теперь так прониклась идеями гуманизма, что позволяет мышкам в ее доме быть. Но лишать грызунов любви – бесчеловечно тоже. Да и счастье материнства никто еще не отменял.

Потом начинаю думать о разном; истории, миграции, традициях и религии. Но каждый раз прихожу к одной и той же немудреной мысли; между людьми и животными мы провели искусственную и эгоистичную границу. Она условна, да, но отменить ее сейчас равносильно самоубийству. Может быть, когда-нибудь, в будущем...



**********************


Я был в Риме всего один день. Стараясь выжать из него максимум впечатлений, с утра до вечера прошатался по городу, перекусывая на ходу бог знает чем. Вечером, уже в сумерках, обнаружил себя в каком-то нависшем над улицами парке. Сел на лавочку отдохнуть и посмотреть на присходящее.

Потому что прямо передо мной на маленьком заасфальтированном пятачке разыгрывалась непонятная сценка.

Участвовали две молодые худенькие девушки – одну я немедленно окрестил Красоткой, оставив вторую без имени – и тяжелый мотоцикл. Девушки придерживали мотоцикл и о чем-то громко и горячо спорили.

По-видимому, обсуждение переросло в ссору. Красотка взгромоздилась в седло, двигатель зашумел, и мотоцикл было тронулся, но Безымянная преградила путь, упершись руками в руль. Через секунду мотоцикл и Красотка упали на нее.

Я бросился на помощь. Подбегая, увидел черную лужу, расползающуюся под Безымянной. Успел подумать, что влип в историю, попытался приподнять мотоцикл и понял насколько он тяжел. Когда вместе с Красоткой мы мотоцикл подняли, Безымянная встала сама. С громадным облегчением я почувствовал, что и от нее и от лужи несет машинным маслом.

Провожаемый скороговоркой девичьих объяснений, из которых понял только: “Скузи. Но проблемо, Сеньор, скузи”, вернулся на свою скамейку. И тут я заметил, что у сценки был еще один зритель. Под деревом, там где тьма сгущалась, стояла полицейская машина. Сидевший на водительском месте карабинери внимательно наблюдал за происходящим. В зеркало заднего вида. Через темные очки!

Продам эту сценку любому кинематографисту для абсурдистского фильма о Вечном Городе.


**********************


Девяносто второй год. Сельский Техас. Арендованная “Мазда”. Я четвертый день в Америке и третий самостоятельно за рулем. Впереди на узкой пустынной дороге большой угловатый автобус, раскрашенный как оса; весь желтый с черными полосами и красными пятнами знаков.

Автобус замедляется, останавливается на обочине. Думаю, что правильно будет его объехать. Если осторожно. Медленно исполняю, затем набираю скорость.

В зеркало заднего вида вижу полицейскую машину, следующую прямо за мной. За ней еще одну. Ни огней, ни сирен. Принимаю вправо, чтобы они спокойно меня объехали. Но они не хотят объезжать и тоже принимают вправо.

Тыкаю большим пальцем себе в горло, дескать, не меня ли имеете ввиду? Коп сзади радостно кивает – тебя, дорогой, тебя.

Хорошо, встаю на обочине. Они тоже. Как это принято в России – а откуда я знаю, что бывает и по другому –  вылезаю из машины, захватив с собой черную сумку с документами и иду к полицейским. Почему-то они выскакивают из своих машин, все четверо, и от меня за ними прячутся.

Останавливаюсь в недоумении.

- Эй, - машет рукой один из копов, - что у тебя в сумке?
- Права
- Клади ее на багажник

Ладно, кладу, стою рядом. Копы подходят, велят открыть сумку, только осторожно, без лишних движений и чтобы руки на виду.  Расстегиваю молнию, растопыриваю пустую сумку, показываю отсутствующее содержимое. Копы кивают. Достаю и передаю им российские права. В виде красной книжечки. Листают ее с недоумением, видят мою фотографию.

- Что это?
- Права?
- Какой страны?
- России
- Мы не читаем по-русски
- Ну, здесь еще, видите, есть французский перевод.

Полицейские озадачены и решают потянуть время вопросами:

- Сэр, почему вы не остановились за школьным автобусом?
- Я не знал, в моей стране нет школьных автобусов. Но вы же видели, что я еле полз.

Копы согласны с тем, что я еле полз. Смотрят друг на друга.

- Когда вы приехали?
- В воскресенье.
- А, говорит один коп другому, это один из этих яйцеголовых гениев с Проекта. Верно? - смотрит уже на меня.

Я скромно киваю, мол, да, признаюсь.

- Ладно, Сэр, заберите свои права и можете ехать. Помните, что иностранные документы действительны в Техасе в течение одного месяца.

Святые люди!